Джозеф Дилейни 
Ошибка Ведьмака

Ученик Ведьмака – 5

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8608943
«Джозеф Дилейни. Ошибка Ведьмака»: Эксмо; Москва; 2014
ISBN 978-5-699-74527-2
Аннотация

Масштабный голливудский проект, созданный по мотивам серии «Ученик Ведьмака» – фильм «Седьмой сын»! Смотрите в январе 2015 года во всех кинотеатрах России!
Каково это – знать, что от тебя будет зависеть будущее твоей страны а, может статься, и всего мира? Знать, что по твоим следам идет сам дьявол? Том Уорд не зря зовется учеником Ведьмака – он успел многому научиться у старого Джона Грегори. Но Тому пока всего четырнадцать и к некоторыми опасностями он еще просто не готов. Именно поэтому мастер Грегори решает отправить его на север, в край рек, болот и озер. Бил Аркрайт, сам бывший когда-то учеником Ведьмака, согласен взять юношу к себе на полгода и заняться его тренировкой. И Том отправляется в путь – туда, где дьявол как раз готовит ему подходящую встречу…
Книга «Ошибка Ведьмака» впервые выходит на русском языке!

Джозеф Дилейни
Ошибка Ведьмака

Посвящается Мэри 

Самый высокий холм в Графстве окутан тайной. Говорят, что однажды, когда бушевала гроза, там погиб человек, сражаясь со злом, которое угрожало всему миру. После битвы вершина снова покрылась льдом, а когда он сошел, изменились названия всех городов, долин и даже очертания холмов.
Сейчас на этой самой высокой вершине не осталось ничего, что напоминало бы о тех событиях.
Но имя осталось.
–
Ее называют
–
Каменный Страж,
или
Камень Уорда-защитника

Глава 1. Королевский шиллинг

Надвигались сумерки, но у меня еще было достаточно времени, чтобы спуститься в поселок и забрать провизию на предстоящую неделю. Из продуктов в доме оставались лишь несколько яиц и кусок сыра. Я прошел на кухню, держа в руке посох, и взял пустой мешок.
Минуло уже два дня с тех пор, как Ведьмак отправился на юг, чтобы заняться злобным домовым, но во мне все еще сидела досада: учитель уже во второй раз за месяц ушел по делам, не взяв меня с собой. Оба раза он говорил, что работа ожидается пустяковая, не представляющая никакого интереса, и будет гораздо полезнее, если я останусь дома и подтяну латынь и другие предметы. Я не спорил, но и радоваться было нечему. Дело в том, что я догадывался об истинной причине такого поведения Ведьмака: он боялся за меня и, как мог, пытался защитить.
В конце лета ведьмы Пендла вызвали из тьмы Врага рода человеческого. Сам дьявол во плоти явился в наш мир. Два дня он находился под властью ведьм, и они приказали ему найти и погубить меня. Я спасся, укрывшись в комнате на чердаке, оборудованной для меня мамой. Сейчас Враг творил собственные темные дела, но в любой момент мог вновь открыть на меня охоту. Конечно, я старался отгонять от себя такие пугающие мысли. Но одно было ясно: теперь дьявол вновь явился в наш мир, и жизнь в Графстве стала гораздо опаснее, особенно для тех, кто борется с силами тьмы. Однако это не означало, что мне предстоит прятаться вечно. Просто сейчас я всего лишь ученик, но в один прекрасный день стану настоящим ведьмаком, и тогда мне придется каждый день рисковать жизнью, как это делает мой учитель Джон Грегори.
Я заглянул в соседнюю комнату, где Алиса усердно переписывала книги из библиотеки Ведьмака. Алиса была родом из Пендла. Там она два года обучалась черной магии у своей тетки, Костлявой Лиззи, злобной ведьмы, которая теперь заточена в специальной яме в саду учителя.
В прошлом Алиса доставила нам немало хлопот и проблем, но в итоге стала мне другом. Теперь она, как и я, жила в доме Ведьмака и платила за свое содержание тем, что копировала его книги.
Учитель боялся, что Алиса может прочесть то, что ей не положено, поэтому никогда не разрешал ей входить в библиотеку и давал для работы по одной книге за раз. При этом, надо сказать, он очень ценил ее как переписчицу. Ведьмак весьма дорожил своими книгами, ведь в них хранились знания, накопленные многими поколениями его предшественников. И искренне радовался каждому переписанному тому, потому что это укрепляло его уверенность в сохранении собранных знаний.
Алиса сидела за столом, перед ней лежала открытая книга, содержание которой она тщательно и аккуратно переносила в толстую тетрадь. Алиса подняла голову, посмотрела на меня и улыбнулась – горящая свеча освещала ее густые темные волосы и высокие скулы: такой красивой я ее еще не видел. Но, заметив на мне плащ, она тут же престала улыбаться и отложила ручку.
– Спущусь в поселок, заберу продукты, – объяснил я.
– Тебе незачем идти туда самому, Том. – Голос и выражение лица выдавали ее беспокойство. – Могу сбегать я, а ты продолжишь свои занятия.
Разумеется, я понимал, что Алиса желает мне только добра, но эти слова так меня разозлили, что пришлось прикусить губу, чтобы не сказать в ответ что-нибудь обидное. Алиса, как и Ведьмак, была слишком озабочена моей безопасностью.
– Нет, не стоит, – ответил я твердо. – Я торчу здесь безвылазно уже несколько недель, и мне просто необходимо проветрить мозги. Вернусь засветло.
– Тогда давай сходим вместе, Том! Мне тоже не повредит перерыв, верно? Я так устала. Мне дурно уже от одного вида этих пыльных книг. Ведь я целыми днями только и делаю, что их переписываю.
Я нахмурился. Алиса лукавила, и меня это раздражало.
– Признайся, ведь на самом деле тебе не хочется идти в деревню? На улице холодно, сыро и скоро стемнеет. Просто ты, как и Ведьмак, считаешь, что мне опасно ходить одному и что сам я не смогу…
– Дело не в этом, – перебила Алиса. – В мире снова появился дьявол, и ты прекрасно об этом знаешь.
– Да пойми же, – настаивал я, – если Враг явится за мной, то ничто его не остановит. Не важно, один я буду или с вами. Даже Ведьмак не сможет меня защитить.
– Дело не только во Враге, Том. В Графстве стало намного опаснее. Мало того что на стороне темных сил теперь сам дьявол, так еще повсюду полно разбойников и дезертиров. Кругом столько голодных! Некоторые из них просто бандиты с большой дороги. Они, не задумываясь, прикончат тебя и за половину продуктов из твоего мешка.
Да, страна вела войну, и особенно тяжелая ситуация сложилась на юге; сообщалось, что там идут жестокие бои и мы терпим одно поражение за другим. Сейчас фермеры вынуждены были отдавать половину оставшегося после уплаты церковной десятины урожая для нужд армии. Это вызвало дефицит продуктов, и цены на них подскочили; самые бедные оказались на грани голодной смерти. И хотя в словах Алисы было много правды, я не собирался из-за этого менять решение:
– Нет, Алиса, я пойду один. И ничего со мной не случится. Скоро вернусь!
Прежде чем она успела возразить, я повернулся и быстро вышел из дома. Вскоре сад Ведьмака остался позади, и я уже спускался по узкой дорожке, ведущей в поселок. Осенние ночи стали длиннее, а погода – холодной и влажной, но все равно было приятно хоть ненадолго вырваться из дома. Вот уже показались знакомые, крытые серыми каменными плитками крыши Чипендена, и вскоре я спускался по его главной улице, мощенной булыжником.
В этот осенний день в поселке стало намного тише и безлюднее, чем летом. Исчезла шумная толпа, не видно было женщин, несших тяжелые корзины с покупками. Сейчас, когда ситуация изменилась не в лучшую сторону, улицы казались почти пустыми.
В первую очередь я направился в мясную лавку, где оказался единственным покупателем.
– Я за заказом мистера Грегори, – сказал я мяснику, крупному краснолицему мужчине с рыжеватой бородой. Когда-то он был не просто продавцом, а настоящей душой своей лавки, вечно шутил и веселил покупателей. Но теперь выражение его лица стало мрачным. Казалось, торговец растерял всю свою энергию.
– К сожалению, юноша, мне не удалось собрать весь заказ мистера Грегори. Могу предложить лишь пару куриц и несколько кусков бекона – вот все, что я смог достать. И даже это мне пришлось прятать под прилавком. Может, заглянешь ко мне завтра утром?
Я кивнул, сложил провизию в мешок, поблагодарил мясника, попросил записать все на наш счет и отправился к зеленщику. Тут мне повезло больше – я запасся картофелем и морковью, правда не на всю неделю, а всего лишь на пару дней. А из фруктов мне достались только три яблока. Торговец фруктами, как и мясник, посоветовал прийти на следующий день, пообещав раздобыть для нас что-нибудь еще.
В булочной мне удалось купить пару буханок хлеба. Выйдя оттуда с мешком через плечо, я краем глаза заметил: кто-то следит за мной с противоположной стороны улицы. Я обернулся и увидел тощего мальчика лет четырех, с худеньким тельцем и большими голодными глазами. Мне стало жаль его, я подошел, сунул руку в мешок и протянул мальчику яблоко. Он жадно выхватил его у меня из рук и, даже не поблагодарив, убежал в дом. Я пожал плечами и улыбнулся: мальчику это яблоко было явно нужнее, чем мне.
Отправившись в обратный путь, я с нетерпением предвкушал тепло и уют дома Ведьмака. Но едва я добрался до края деревни и на смену мостовой пришла раскисшая грязь, настроение мое начало падать. Что-то было не так. Нет, я не чувствовал холода, который обычно предупреждал меня о приближении темных сил; что-то другое не давало мне покоя. Врожденное чутье предупреждало о неведомой опасности.
Я начал то и дело оглядываться, ощущая, что кто-то идет следом за мной. Может, это дьявол? Неужели Алиса и Ведьмак с самого начала были правы, волнуясь за меня? Я ускорил шаг, потом почти побежал. Темные облака мчались над головой, до захода солнца оставалось меньше получаса.
«Прекрати! – убеждал я сам себя. – У тебя просто разыгралось воображение!»
Мне оставалось совсем немного пройти вверх по холму, чтобы добраться до сада, а там минут через пять я уже окажусь в доме Ведьмака и буду в безопасности.
Но тут пришлось притормозить – в конце дорожки в тени деревьев кто-то стоял. По инерции я сделал еще несколько неуверенных шагов и увидел, что там прячется не один, а аж четыре здоровенных мужика и парень помоложе – и все смотрят в мою сторону. Я испугался. Чего хотят эти люди? Зачем скрываются у дома Ведьмака? Может, это разбойники?
Но когда я приблизился к ним, то немного успокоился: они по-прежнему стояли в тени голых деревьев и не пытались преградить мне дорогу. Я даже подумал, не кивнуть ли незнакомцам в знак приветствия, но потом решил, что лучше не обращать на них внимания.
Я почти миновал эту странную компанию и уже вздохнул с облегчением, когда вдруг услышал позади тихий звук, напоминающий звон упавшей на камень монеты.
Возможно, мой карман порвался и я потерял деньги? Но едва я повернулся, чтобы посмотреть под ноги, как один из мужчин шагнул вперед, опустился на колени и поднял что-то с земли. Он взглянул на меня, не вставая; на его лице появилась дружеская улыбка.
– Эй, парень, это твое? – спросил он, протягивая мне какую-то монету.
По правде говоря, я не знал, что ответить, но вопрос прозвучал так, будто я действительно что-то уронил. Я снял с плеча мешок, положил его на землю рядом с посохом и полез левой рукой в карман штанов, чтобы вытащить и сосчитать мелочь. Но тут неожиданно почувствовал, как кто-то решительно сунул мне в правую руку монету. Я взглянул на свою ладонь – и с удивлением обнаружил на ней серебряный шиллинг. Такого у меня точно не было. Я улыбнулся и покачал головой:
– Нет-нет, не мое.
– Ну нет, парень, теперь монета твоя. Ты только что сам взял ее у меня. Так ведь, ребята?
Его спутники решительно вышли из-под деревьев, и в груди у меня похолодело. Они были в военной форме и с заплечными мешками! Трое держали в руках крепкие дубинки, а один, с лычкой капрала, размахивал ножом.
В испуге я оглянулся на того, кто сунул мне монету. Теперь он выпрямился в полный рост, и я мог хорошо его разглядеть. У него было обветренное лицо, узкие жестокие глаза и два шрама – на лбу и правой щеке. Этот человек явно повидал в жизни много неприятностей. На его левом рукаве красовались нашивки сержанта, а на поясе висел короткий кривой нож. Я понял, что передо мной группа армейских вербовщиков. Война шла с большими потерями, и чтобы заменить тех, кто погиб в бою, вербовщики рыскали по всему Графству и силой принуждали мужчин и юношей идти в армию. Такие группы простые люди называли «пресс-бандами».
– Ты только что принял от меня королевский шиллинг! Значит, ты согласился служить в армии, – сказал мужчина, смеясь неприятным, издевательским смехом.
– Но я не брал монету, – возразил я. – Вы сами сказали, что она моя, а я просто хотел проверить свою мелочь.
– Не надо оправдываться, парень! Мы все видели, что тут произошло, так ведь, ребята?
– Так точно, – согласился капрал, и они окружили меня, отрезая все пути к бегству.
– А почему он одет как священник? – спросил паренек, который на вид был моим ровесником или чуть старше.
Сержант снова засмеялся и поднял мой посох:
– Никакой он не священник! Разве ты не видишь, Тодди, – это же ученик Ведьмака. Ты трудишься с утра до вечера, еле-еле зарабатывая на хлеб, а такие, как он, приходят и забирают у тебя последние деньги за защиту от каких-то там ведьм. Вот кто он такой. И на свете полно дураков, которые им верят и готовы платить! – Он бросил мой посох парню: – Лови, салага! Ему эта палка больше ни к чему, а нам для костра сгодится.
Заглянув в мой мешок, вербовщик довольно улыбнулся:
– О-го-го! Радуйтесь, ребята, нам повезло – сегодня у нас будет ужин! Я же говорил: доверьтесь своему сержанту. Хорошо, что мы не стали брать его по пути в деревню, а взяли сейчас. Видите, не зря ждали!
Я был окружен и не видел никакой надежды на спасение. Однако мне случалось попадать в ситуции и похуже, даже спасаться от тех, кто занимался черной магией. Я решил запастись терпением и выбрать подходящий момент для побега. Поэтому и не сопротивлялся, когда капрал достал из сумки короткую веревку и связал мне руки за спиной. Потом он развернул меня лицом на запад и грубо толкнул. Мы быстро двинулись в путь; теперь мой мешок с провизией нес Тодди.
Почти целый час мы шли на запад, а потом на север. Я догадался, что вербовщики не знают короткого пути через холмы, но, конечно, не торопился сообщать им об этом. У меня не было ни малейших сомнений в том, что мы направлялись в Сандерленд-Пойнт: там меня наверняка посадят на корабль и отправят дальше, на юг, к линии фронта. Я также осознавал, что чем дольше мы будем в пути, тем больше у меня будет шансов сбежать.
А сбежать я просто обязан, иначе мне больше никогда не быть учеником Ведьмака.

Глава 2. Истинное лицо

Когда уже совсем стемнело и под ногами ничего не было видно, солдаты остановились на привал на поляне в чаще леса. Я был готов сбежать при первой же возможности, но меня заставили сесть на землю; один солдат остался на страже, а остальные пошли за дровами для костра.
В другой ситуации я мог бы надеяться, что Ведьмак, обнаружив мое отсутствие, найдет и освободит меня. Он был очень хорошим следопытом, ему не помешала бы даже темнота. Но сейчас я понимал, что, когда Ведьмак разберется с домовым и вернется, я буду далеко-далеко, где мне уже никто не поможет.
Сейчас я мог расчитывать лишь на то, что Алиса встревожится, если я не вернусь засветло. Она тоже могла нас отыскать, в этом я был уверен, но меня волновало другое: что она сможет сделать с пятью вооруженными мужчинами?
Вскоре солдаты разожгли костер, в который вместе с другими дровами они безжалостно бросили и мой посох. Это был мой первый собственный посох, подаренный учителем, и его потеря отзывалась во мне болью: казалось, что вместе с посохом в пламени костра сгорало все, чему научил меня Ведьмак.
Солдаты с удовольствием угощались провиантом из моего мешка: обе курицы были насажены на вертела и жарились над костром, хлеб нарезали и тоже подсушивали над огнем. Когда еда была готова, я очень удивился тому, что мне развязали руки и накормили до отвала. Но, как выяснилось, солдаты делали это отнюдь не из добрых побуждений.
– Ешь, парень, наедайся, – громко говорил сержант. – Ты нам нужен сытым и здоровым. За последние полмесяца ты у нас десятый. Наверное, на тебе и закончим. За такого молодого, здорового и крепкого паренька, как ты, мы получим очень хорошее вознаграждение.
– Что-то он и не рад совсем! – издевательски произнес капрал. – Не понимает, дурень, как ему повезло. Не дрейфь, парнишка, в армии из тебя сделают мужика!
– Не вешай нос, – подхватил сержант, куражась перед остальными, – может, тебя и не отправят на войну. Моряки нам тоже нужны! Ты хоть плавать умеешь?
Я отрицательно покачал головой.
– Ну, это не помеха для настоящего моряка. Когда ты окажешься за бортом в открытом море, то все равно долго не протянешь, плавай не плавай. Там, парень, или замерзнешь, или тебя сожрут акулы! – И он громко захохотал.
После еды мне снова связали руки. Я лег на спину, прикрыл глаза, притворяясь спящим, а сам стал прислушиваться к их разговору. Судя по всему, вербовщикам надоело ловить людей и отправлять их в армию – они обсуждали, как им дезертировать.
– Этот парень будет последним, – тихо говорил сержант. – Получим деньги и исчезнем. Пойдем на север Графства. Найдем там что-нибудь получше.
«Вот уж повезло, так повезло – подумал я. – Надо же было оказаться последней добычей этих бандитов!»
– Не думаю, что найдем, – сказал кто-то жалобным голосом. – Сейчас с работой везде туго. Поэтому отец и отправил меня в солдаты.
Это произнес Тодди. В наступившей тишине чувствовалось напряжение. Было ясно, что сержанту не нравилось, когда с ним спорят.
– Смотря кто ищет, – ответил он с раздражением в голосе, – салага или мужик. А тебе я работу уже нашел. Ведьмаку понадобится новый ученик. Вот и пойдешь к нему!
Тодди отрицательно помотал головой:
– Не, не пойду, я боюсь ведьм.
– Да брехня все это! Никаких ведьм просто нет. Ты сам-то хоть раз в жизни видел ведьму, салага? – спросил его сержант.
– У нас в деревне жила старая ведьма, – ответил Тодди. – Она все время что-то бормотала себе под нос. С ней жила черная кошка, и у нее была бородавка на лице.
– У кошки или у ведьмы? – с издевкой спросил сержант.
– У ведьмы, конечно.
– Ведьма с бородавкой! Как страшно! Мы уже дрожим! – продолжал веселиться сержант. – Тогда тебе тем более надо поскорее идти к Ведьмаку. Поучишься у него, а потом займешься своей ведьмой с бородавкой.
– Нет, – ответил Тодди, – она уже умерла. Деревенские связали ее и бросили в пруд – хотели посмотреть, всплывет она или нет.
Остальные покатились со смеху, но я не видел в этом ничего смешного. Несчастная женщина явно была «ложно обвиненной», как это называл Ведьмак. Считалось, что если женщина пойдет ко дну, то она не ведьма. Но очень часто невиновные просто тонули или умирали от простуды, если их все же успевали вытащить из воды.
– Ну и что, всплыла твоя старуха или пошла ко дну? – требовательно спросил сержант.
– Всплыла, но лицом вниз. Они ее вытащили, чтобы сжечь на костре, но она уже захлебнулась. Поэтому вместо нее сожгли кошку.
Раздался новый взрыв хохота, еще громче прежнего. Вскоре разговор перешел на другие темы, а потом и вовсе прекратился. Видимо, я задремал, потому что неожиданно проснулся от холода. Еще час назад порывы сырого осеннего ветра раскачивали деревья так, что скрипели старые ветви, а сейчас стояла полная тишина и при лунном свете было видно, что земля покрылась изморозью. Огонь в костре погас, тлело лишь несколько угольков. Неподалеку лежала целая куча дров, но, несмотря на холод, никто даже не удосужился подбросить в костер хотя бы несколько сухих веток. Все пятеро солдат, словно в трансе, неотрывно смотрели на угасающие угли.
Неожиданно я почувствовал, что кто-то приближается к поляне. Видимо, солдаты тоже что-то услышали. Они, как по команде, вскочили на ноги и стали вглядываться в темноту. Из гущи деревьев появилась неясная фигура и двинулась в нашу сторону. Она передвигалась так тихо, словно не шла по земле, а плыла по воздуху. И чем ближе она подходила, тем страшнее мне становилось.
Я дрожал не из-за ночной прохлады – как седьмой сын седьмого сына я иногда видел, слышал и чувствовал то, чего обычные люди не ощущали. Например, видел призраков, слышал разговоры умерших и чувствовал особый вид холода, когда ко мне приближались темные силы. Сейчас происходило именно это. Ощущение было настолько сильным, что я действительно испугался. Неужели за мной пришел дьявол?
Фигура медленно приближалась. Несмотря на отсутствие ветра, ее волосы дыбились и извивались самым невероятным образом. И вот она вступила на поляну. Теперь лунный свет хорошо освещал ее.
Это был не дьявол! На поляну вышла сильная злая ведьма. Ее глаза пылали словно угли, а лицо искажали ненависть и злоба. Но страшнее всего выглядела ее голова – вместо волос на ней извивались черные змеи. Они беспрестанно шевелились, скручивались в спирали, вытягивались во всю длину – в лунном свете были видны их трепещущие раздвоенные языки и ядовитые клыки.
Неожиданно справа от меня раздался нечеловеческий стон. Этот звук издал сержант. Вопреки своему недавнему бахвальству, он окаменел от страха и стоял, выпучив глаза и открыв рот. Вместо крика он снова дико застонал и бросился в лес. Остальные со всех ног кинулись вслед за сержантом. Некоторое время было слышно, как они ломятся сквозь деревья. Наконец все стихло. Я остался один на один с ведьмой. У меня не было ни соли, ни железа, ни посоха, да и руки были связаны за спиной. Я сделал глубокий вдох, пытаясь обуздать свой страх. С этого всегда начинается сопротивление темным силам.
Но я напрасно испугался. Ведьма вдруг улыбнулась, глаза ее перестали пылать. Холод отступил. Змеи на голове ведьмы превратились в темные волосы, ужасное лицо разгладилось и стало очень хорошеньким. Теперь на меня смотрела не злобная ведьма, а улыбающаяся Алиса.
Однако я не улыбнулся в ответ. Я продолжал с ужасом смотреть на нее.
– Это я, Том, – сказала Алиса. – Я их как следует напугала, теперь они точно не вернутся! Ты в безопасности.
– Как ты это сделала, Алиса? – спросил я, качая головой. – Я чувствовал зло. Ты выглядела как настоящая ведьма. Наверняка ты использовала черную магию.
– Да не делала я ничего плохого, – сказала Алиса, развязывая мне руки. – Они испугались, и их страх перешел на тебя, вот и все. А остальное просто игра света.
Я инстинктивно отстранился от нее:
– Свет луны помогает увидеть истинное лицо людей, и ты это знаешь. Ты сама говорила мне об этом, когда мы познакомились. Так что это было? Кто ты на самом деле? Что я видел, твое истинное лицо?
– Да нет же, Том. Не глупи! Я Алиса. Мы же с тобой друзья, разве не так? Я не раз спасала тебе жизнь. Спасала от темных сил. А теперь ты обвиняешь меня непонятно в чем? Это нечестно. Я ведь только что опять тебе помогла. Если б не я, тебя бы сейчас везли на войну. И ты бы мог уже никогда не вернуться!
– А если бы это увидел Ведьмак? – спросил я, покачав головой. А сам подумал, что тогда Алисе было бы несдобровать. Ведьмак бы не просто выгнал ее – он, возможно, посадил бы ее в яму в своем саду. Ведь именно так мой учитель поступал с ведьмами, которые использовали черную магию.
– Да брось, Том. Давай скорее вернемся в Чипенден. Я промерзла до костей.
С этими словами она окончательно освободила меня, и мы сразу же направились к дому Ведьмака. Я нес мешок с остатками продуктов. Всю дорогу мы прошли молча. Я все еще не мог оправиться от того, что произошло на поляне.

На следующее утро за завтраком я по-прежнему переживал из-за того, что сделала Алиса. Еду нам готовил домовой Ведьмака. В основном он был невидим, но иногда принимал вид рыжего кота. В это утро он подал мое любимое блюдо – яичницу с беконом, однако получилась она отвратительно. Бекон подгорел до черноты, и яичница буквально утонула в жире. Надо сказать, иногда домовой готовил плохо, особенно когда был чем-то расстроен. Возможно, сейчас он, как и я, не одобрял поведение Алисы?
– Вчера вечером, когда ты вышла на поляну, я испугался, Алиса. Очень испугался. Я подумал, что передо мной злая ведьма. Я таких еще не видел: у тебя на голове были змеи вместо волос, а глаза горели ненавистью.
– Хватит уже ворчать, Том! Дай мне спокойно позавтракать.
– Я не ворчу. Просто хочу знать правду о том, что вчера произошло. Выкладывай!
– Да что выкладывать? Я ничего не сделала! Оставь меня в покое! Мне обидно, что ты пристаешь ко мне с такими вопросами.
– А мне обидно, что ты мне врешь, Алиса! Вчера в лесу что-то произошло, и я хочу знать что именно. Если ты сейчас же не скажешь мне правду, я больше никогда не смогу тебе доверять.
Последние слова я произнес раньше, чем успел их обдумать. И умолк, кипя от гнева.
– Хорошо, я скажу тебе правду! – воскликнула Алиса. В ее глазах блеснули слезы. – Что еще мне оставалось делать, Том? Где бы ты оказался, если бы не я? Я же просто хотела напугать солдат. Я не виновата, что ты тоже испугался.
– А черная магия? Ты ею пользовалась? Использовала то, чему научила тебя Костлявая Лиззи?
– Ничего особенного. Я применила простое заклинание под названием «ужас». Оно служит для того, чтобы пугать людей. И действует почти так же, как заклинание «наваждение». Всем ведьмам известны такие простые чары. Что в них плохого? Солдаты испугались и убежали. Ты оказался на свободе, и никто при этом не пострадал. Вот и все, Том.
Я знал о заклинании «наваждение», с его помощью ведьмы казались гораздо привлекательнее и моложе, чем были на самом деле. Им пользовались, чтобы околдовывать мужчин и подчинять их своей воле. И это заклинание относилось к черной магии. Летом его применила ведьма Вюрмальд, когда пыталась объединить кланы Пендла. Ведьму уничтожили, но погибли и люди, которые находились в плену «наваждения»: они слишком поздно поняли опасность ведьмы и ее чар. А вдруг «ужас» тоже был одним из заклятий черной магии? Тогда, выходит, Алиса воспользовалась ею, и это огорчало меня до глубины души.
– Если бы Ведьмак узнал об этом, он бы тебя прогнал, – предупредил я Алису. – Он никогда не поймет тебя. В его глазах использование темных сил ничего не оправдывает.
– Тогда не говори ему, Том. Ты же не хочешь, чтобы он меня выгнал из дому?
– Конечно не хочу. Но я не могу ему врать.
– Тогда скажи, что я отвлекла их и в суматохе ты сумел сбежать. Это же будет почти правда.
Я кивнул, но меня все еще свербило беспокойство.

Ведьмак вернулся в тот же вечер, и я, несмотря на чувство вины, что приходится скрывать истину, повторил ему то, о чем меня просила Алиса.
– Я просто подняла шум, – добавила Алиса. – Они погнались за мной, но почти сразу потеряли в темноте.
– И бросили Тома совсем без охраны? – спросил учитель.
– Они связали ему руки и ноги, чтобы он не сбежал. Я оторвалась от них, вернулась и развязала его.
– А куда они пошли потом? – озабоченно спросил Ведьмак, почесывая бороду. – Вы уверены, что они за вами не следили?
– Они собирались податься на север, – ответил я. – Насколько я понял из их разговоров, им надоело заниматься насильственной вербовкой и они решили дезертировать.
Ведьмак вздохнул:
– Возможно, ты и прав, но мы не можем рисковать. Вдруг они снова придут за тобой? И зачем ты вообще пошел в деревню? Где было твое врожденное чувство опасности?
Я так рассердился, что у меня запылали щеки:
– Мне надоело, что со мной нянчатся как с младенцем! Неужели я не способен сам о себе позаботиться?!
– Как же, как же… Но что-то ты не очень сопротивлялся, когда тебя схватили, – язвительно заметил учитель. – Да… Думаю, пора отправить тебя месяцев на шесть к Биллу Аркрайту. Я уже слишком стар, у меня больные суставы, и я не смогу научить тебя драться и как следует владеть посохом. Конечно, Билл суров и строг, но он сумел сделать из моих учеников настоящих воинов. А тебе сейчас именно это и нужно. К тому же, если эти солдаты из пресс-банды вернутся, они тебя здесь уже не застанут.
– Но они же не смогут пройти мимо домового! – возразил я.
Дело в том, что в дополнение к кухонным обязанностям домовой еще защищал сад Ведьмака от темных сил и любых других нежеланных гостей.
– Да, но здесь ты тоже не всегда будешь в безопасности, – решительно сказал Ведьмак. – Нет, уж лучше отправить тебя подальше.
Мысленно я застонал, но вслух ничего не произнес. Учитель уже много недель говорил о том, что хочет отправить меня к ведьмаку Аркрайту, который работал в северной части Графства. Как правило, мастер Грегори отсылал к нему всех своих учеников. Он считал период обучения у другого ведьмака очень полезным, ведь это давало возможность изучить различные профессиональные подходы и методы. Появление пресс-банды просто ускорило это решение.
Не прошло и часа, как учитель уже написал письмо Аркрайту: все это время Алиса обиженно сидела у огня. Ей очень не нравилось, что нас собираются разлучить, но ни она, ни я ничего не могли с этим поделать.
Еще хуже было то, что учитель отдал письмо для отправки Алисе, а не мне.
Я подумал, может, и в самом деле пребывание на севере пойдет мне на пользу. По крайней мере, Билл Аркрайт, как я полагал, предоставит мне больше самостоятельности и доверит самому выполнять хоть какие-то поручения.

Глава 3. Запоздалый ответ

Почти две недели мы ждали ответа от Аркрайта. В последние дни мое недовольство усилилось из-за того, что Ведьмак не только посылал Алису за продуктами, но и каждый день отправлял ее узнать, не пришел ли ответ, а я был вынужден все это время торчать в доме. Но однажды письмо от Аркрайта наконец-то пришло.
Когда Алиса вошла на кухню, Ведьмак грел руки у огня. Она протянула ему письмо. Он взглянул на конверт. Там размашистым почерком было написано:

Чипенден, мистеру Грегори 

– Да, это рука Аркрайта, его почерк я распознаю всегда. Да и пора уже! – произнес учитель с заметным раздражением. – Спасибо, девочка. Теперь пойди погуляй!
Алиса помрачнела, но повиновалась. Она знала, что вскоре я все равно ей все расскажу.
Ведьмак вскрыл конверт и приступил к чтению, а я мялся рядом и сгорал от нетерпения.
Закончив, он устало вздохнул и протянул письмо мне:
– Можешь прочитать, здесь про тебя.
Я пробежал глазами письмо, и мое настроение резко упало.

Уважаемый мистер Грегори, 
Сообщаю, что здоровье мое оставляет желать лучшего, а количество тяжелых обязанностей не уменьшается. Но, несмотря на неподходящие время и обстоятельства, я не могу отказать Вам в Вашей просьбе взять ученика, так как Вы всегда были мне прекрасным учителем, а полученные от Вас знания и навыки неоднократно меня выручали. 
Приводите своего мальчика 18 октября к первому мосту через канал к северу от Кастера. Буду ждать Вас там. 
Ваш покорный слуга 
Билл Аркрайт 

– Тут даже не надо читать между строк. Ясно, что он не очень-то жаждет взять меня в ученики, – проговорил я.
Ведьмак кивнул:
– Это понятно. Но Аркрайт всегда чем-то недоволен и слишком переживает по поводу своего здоровья. Вероятно, все и вполовину не так плохо, как он пишет. Когда он учился у меня, то часто жаловался… но курс обучения завершил полностью. А это не так уж и мало – жаль, но не про всех своих учеников я могу сказать то же самое.
Учитель говорил правду. Я был тридцатым учеником Ведьмака. И многие мои предшественники так и не смогли закончить обучение: кто-то испугался и сбежал, кто-то погиб. Аркрайт выжил и успешно занимался нашим ремеслом многие годы. Так что, несмотря на его кажущееся нежелание, он мог бы многому меня научить.
– За эти годы он повидал немало, скажу я тебе. Ты, например, слышал про Конистонского Потрошителя?
Потрошители были опасной разновидностью домовых. Предпоследний ученик Ведьмака был убит как раз одним из потрошителей – тот откусил ему пальцы, и мальчик умер от болевого шока и потери крови.
– В вашей библиотеке, в «Бестиарии», о нем есть отдельная статья, – сказал я.
– Да, есть. Этот потрошитель погубил больше тридцати человек. Однако Аркрайт сумел его обезвредить. Спросишь его об этом сам, когда будет возможность. Уверен, он гордится этим, и скажу тебе больше – имеет на это полное право. Только пусть он сам тебе все расскажет. Это поможет наладить хорошие отношения. Что-то его письмо долго шло, – проговорил Ведьмак, укоризненно качая головой. – Нам лучше лечь сегодня пораньше. Мы отправимся в путь на рассвете.
Учитель был прав: встреча с Аркрайтом была запланирована на послезавтра, а путь до Кастера через холмы занимал целый день. Я не очень-то обрадовался тому, что придется так внезапно покинуть Чипенден. Должно быть, Ведьмак заметил мое мрачное настроение, потому что сказал:
– Не вешай нос, парень, Аркрайт не так уж суров. – А потом выражение его лица изменилось – видимо, он догадался о том, что я чувствую. – Я понял, в чем дело. Ты расстраиваешься из-за этой девчонки, да?
Я кивнул. В доме Аркрайта не будет места для Алисы, поэтому нам придется расстаться почти на полгода. Несмотря на все ее сюсюканье со мной в последнее время, я все же буду скучать по ней. Очень скучать.
– А можно, Алиса пойдет с нами к мосту? – спросил я.
Я ожидал, что Ведьмак откажет. В конце концов, хоть Алиса и спасала нас несколько раз, все же она была наполовину из рода Дин, наполовину из рода Малкин и происходила из семьи ведьм. Учитель не до конца доверял ей и редко вовлекал в наши дела. Он все еще считал, что она когда-нибудь может подпасть под влияние темных сил. Я был рад, что он не знал, насколько убедительно она изобразила злую ведьму два дня назад. Но, к моему удивлению, Ведьмак согласно кивнул.
– Почему бы и нет? – сказал он. – Иди сообщи ей об этом прямо сейчас.
Опасаясь, что он может передумать, я тут же выскочил из кухни и поспешил к Алисе. Я думал, что застану ее в соседней комнате за копированием книги. Но ее там не оказалось. Я нашел Алису на заднем крыльце, она сидела на ступеньках и мрачно смотрела в сторону сада.
– Вот ты где, – сказал я, глядя на нее с улыбкой. – Давай-ка зайдем в дом, у меня есть для тебя хорошая новость.
– Какая новость, Том? Аркрайт согласился взять тебя в ученики? – спросила она.
Я кивнул. Мы оба надеялись, что задержка Аркрайта с ответом означала его отказ Ведьмаку.
– Мы отправляемся завтра рано утром, – сказал я. – Но хорошая новость в том, что ты пойдешь с нами до самого места встречи с Аркрайтом.
– Для меня это все плохие новости. Не понимаю, чего этот старый Грегори так беспокоится. Ведь пресс-банда не вернется.
– Может, и так. Но он давно хотел отправить меня в Кастер, и сейчас вполне подходящее время. Я ведь не могу отказаться.
Я не сказал об этом Алисе, но полагал, что одной из причин, по которой Ведьмак посылал меня к Аркрайту, было желание на какое-то время нас с ней разлучить. Пару раз я замечал, как он наблюдал за нами, когда мы смеялись или разговаривали, и он предупреждал меня, что я слишком сближаюсь с Алисой.
– Конечно не можешь, – подтвердила она грустно. – Но ты ведь будешь мне писать, Том? Пиши раз в неделю. Так время пройдет быстрее. Мне тут будет не очень-то сладко со старым Грегори.
Я согласно кивнул, хотя и не был уверен, что смогу писать так часто, как просит Алиса. Почтовое сообщение было недешевым, да и бумага тоже стоила денег. Ведьмак давал мне деньги только на что-то конкретное. Значит, их придется просить, и я не знал, как на это отреагирует учитель. Я решил подождать до завтрака и посмотреть, в каком он будет настроении.

– Завтрак был просто замечательный, – сказал я, макая кусочек хлеба в остатки желтка. – И бекон сегодня был прожарен идеально.
Ведьмак улыбнулся и согласно кивнул:
– Это правда. Надо отдать должное нашему повару!
В ответ из-под большого деревянного стола послышалось довольное мурлыканье: домовой Ведьмака оценил похвалу.
– Не могли бы вы одолжить мне немного денег на мое проживание с мистером Аркрайтом? – спросил я.
– Одолжить? – переспросил Ведьмак, удивленно подняв брови. – Слово «одолжить» предполагает, что ты намереваешься их вернуть. Раньше, когда я давал тебе деньги, ты его не употреблял.
– В маминых сундуках есть деньги, – сказал я. – Я верну вам все, когда мы будем в Пендле.
Дело в том, что моя мама уехала на родину, в Грецию, чтобы сражаться там с растущими силами тьмы. Но она оставила мне три сундука. В одном из них вместе с флаконами зелья и книгами хранились три большие сумки с деньгами. Сейчас сундуки находились в безопасном месте, в башне Малкин, их охраняли две мамины сестры – дикие ведьмы-ламии. В «домашнем» состоянии ламии выглядели как обычные женщины, их единственной отличительной чертой были полоски желто-зеленых чешуек вдоль позвоночника. Однако сейчас обе ведьмы находились в диком состоянии – с чешуйчатыми крыльями и острыми когтями. Сильные и опасные, они вполне могли отбить нападение ведьм Пендла. Конечно, я не знал, когда именно мы снова окажемся в Пендле, но был уверен: рано или поздно это обязательно произойдет.
– Пожалуй, ты прав, – ответил Ведьмак на мою просьбу. – Тебе нужны деньги для чего-то конкретного?
– Просто я бы хотел писать письма Алисе каждую неделю.
– Письма стоят денег, парень. Уверен, твоей маме не понравилось бы, если бы ты начал попусту тратить оставленные тебе средства. Раз в месяц будет вполне достаточно. И если уж ты будешь писать девочке, то заодно можешь писать и мне. Держи меня в курсе всего, что происходит. И клади оба письма в один конверт – тогда платить придется меньше.
Краем глаза я заметил, как Алиса обиженно поджала губы, услышав слова Ведьмака. Мы оба прекрасно понимали: дело было не в деньгах. Просто при таких условиях переписки Ведьмак легко сможет читать мои письма Алисе и ее ответные послания ко мне. Но как я мог возразить? Из двух зол выбирают меньшее. Уж лучше одно письмо в месяц, чем ни одного.
После завтрака Ведьмак отвел меня в небольшую комнату, где он держал сапоги, плащи и посохи.
– Думаю, настала пора дать тебе новый посох взамен сгоревшего. Вот, парень, попробуй, подойдет ли он тебе по размеру.
Он подал мне посох, сделанный из рябины, это дерево очень эффективно в борьбе с ведьмами. Я поднял его и подержал в руке. Посох был прекрасно сбалансирован. И тут я заметил кое-что еще. В верхней части посоха было небольшое углубление – как раз по размеру моего указательного пальца.
– Думаю, ты знаешь, что это, – произнес Ведьмак. – Проверь-ка его как следует.
Я аккуратно сунул палец в углубление и нажал. Из нижнего конца посоха с громким щелчком выскочило острое лезвие. У моего прежнего посоха не было выкидного клинка, и как-то раз я заимствовал такой посох у Ведьмака. Но теперь у меня будет свой собственный.
– Спасибо, – сказал я, улыбаясь. – Я буду беречь его!
– Да уж, постарайся. Чтобы не вышло как с прежним. Будем надеяться, парень, что тебе не придется им воспользоваться, но лучше заранее подготовиться к худшему, чем потом жалеть, что не успел.
Я кивнул, потом уперся клинком в пол, слегка надавил, и лезвие снова ушло в щель в основании посоха.
Не прошло и часа, как Ведьмак запер дом и мы отправились в путь. Каждый из нас нес свой посох, но, как обычно, я нес оба вещевых мешка. Учитель и я были хорошо защищены от холода плащами, а на Алисе было черное шерстяное зимнее пальто, и она накинула на голову капюшон, чтобы не мерзли уши. Я тоже надел под плащ теплую овчинную тужурку – хотя на самом деле утро вовсе не казалось холодным. В воздухе чувствовался легкий мороз, но на небе сияло яркое солнце и было приятно идти на север в сторону гор у Кастера.
Мы с Алисой ушли немного вперед, чтобы можно было спокойно поговорить.
– Могло быть и хуже, – сказал я ей негромко. – Если бы мистер Грегори решил переселиться в зимний дом, тебе бы пришлось пойти с ним, и мы бы сейчас оказались в противоположных концах Графства.
Обычно Ведьмак зимовал в Англзарке, далеко на юге, но в этом году он решил остаться в более удобном доме в Чипендене. И я догадывался почему – из-за Мэг Скелтон. Она была любвью всей его жизни, и она покинула Англзарк. Тот дом хранил слишком много болезненных воспоминаний.
Мэг и ее сестра Марсия были ламиями, и Ведьмак был вынужден отправить их обратно в Грецию, хотя это решение далось ему очень и очень нелегко.
– Не надо мне рассказывать о том, что я и так прекрасно знаю, – сказала Алиса с горечью. – Все равно мы будем слишком далеко друг от друга и не сможем видеться. Так что нет никакой разницы, где я буду – в Англзарке или в Чипендене!
– Мне ничуть не легче, Алиса. Ты думаешь, я мечтаю провести полгода с Аркрайтом? Тебе надо было прочитать его письмо. Он пишет, что болен и у него нет никакого желания брать меня на обучение. Он и согласился-то только из-за уважения к Ведьмаку.
– Так и я не хочу оставаться в Чипендене со старым Грегори! Он до сих пор мне не доверяет, и вряд ли будет. Он никогда не даст мне забыть о том, что уже давно в прошлом.
– Это несправедливо, Алиса, – он приютил тебя. Но если бы он узнал, что ты недавно сделала, он бы тебя прогнал, а то и вовсе посадил бы в яму.
– Мне уже надоело говорить тебе, зачем я это сделала! Почему ж ты такой неблагодарный? Я не на стороне темных сил, и никогда там не буду, можешь не сомневаться. Просто иногда я использую то, чему меня научила Лиззи. У меня не было выбора, я сделала это ради тебя, Том. Было бы неплохо, если бы ты оценил это, – отрезала она, оглянувшись, чтобы убедиться, что учитель ничего не слышит.
Мы оба замолчали, и даже яркое солнечное утро не могло поднять наше настроение. Мы медленно двигались на север, а утро уже переходило в день. После осеннего равноденствия минул уже почти месяц, дни становились все короче, напоминая о приближающейся холодной зиме.
Мы все еще спускались по склонам к востоку от Кастера, когда стало темнеть. Для ночлега мы отыскали что-то вроде пещеры. Мы с Ведьмаком собрали дров и разожгли костер, а Алиса поймала и освежевала пару кроликов. Вскоре они уже аппетитно шипели над огнем.
– А как там, на севере от Кастера? – спросил я Ведьмака, когда мы уже сидели у костра и Алиса поворачивала вертел. Я попробовал предложить ей свою помощь, но она наотрез отказалась. Она была голодна и хотела сама приготовить кроликов как можно вкуснее.
– Ну как тебе сказать, – ответил учитель. – Некоторые считают, что там самые красивые места во всем Графстве, и я бы не стал с ними спорить. Там есть и горы, и озера, а на юге – море. На самом севере Графства есть озеро Конистон, а к востоку от него – болото, Большая топь, как его называют местные жители.
– Это там, где живет мистер Аркрайт? – перебил я его.
– Нет, парень, это уж совсем далеко на севере. Там от Пристона в северном направлении прорыт длинный канал. Он течет через Кастер в сторону Кендала. Дом Аркрайта как раз на западном берегу. Вообще-то не дом, а старая заброшенная водяная мельница, но для него это вполне подходящее жилье.
– А как насчет темных сил? – спросил я. – Там есть что-нибудь, чего я не встречал раньше?
– Ты еще совсем зеленый, – кивнул Ведьмак, – еще столкнешься со многими вещами, которых не видел, и для этого не обязательно идти на север. Но там, где озера и канал, опасность таится в основном в воде. Аркрайт – эксперт по водяным ведьмам и прочим тварям, которые обитают в болотах и топях. Но пусть он сам тебе обо всем расскажет, он ведь будет твоим новым учителем.
Алиса продолжала крутить вертел, а мы сидели и молча смотрели на огонь. Она первая нарушила молчание, и в ее голосе звучала тревога:
– Мне не нравится, что Том будет на севере один. Теперь к нам снова явился дьявол. А что, если он станет искать Тома, а нас не будет рядом?
– Мы должны верить в лучшее, девочка, – ответил Ведьмак. – Не будем забывать, что дьявол и раньше много раз приходил в наш мир.
– Это так, – согласилась Алиса. – Но раньше, если не считать первого раза, он являлся не надолго. Его в основном вызывали ведьмы. Об этом есть много разных историй, но в большинстве говорится, что он всегда находился здесь не больше нескольких минут. Ему хватало этого времени, чтобы заключить сделку – выполнить чье-то желание и заполучить очередную душу. Но в этот раз все иначе. Он пришел надолго и может делать все, что пожелает.
– Значит, сейчас дьявол будет занят своими собственными делами, – возразил Ведьмак. – Ты думаешь, ему нравилось исполнять волю ведьм? Он был вынужден это делать. А теперь он свободен и творит что захочет, а не то, что ему прикажут. Он примется разделять семьи – настраивать мужей против жен, сыновей против отцов; множить в людях жадность и предательство; отнимать у церкви прихожан; напускать гниль на зерно в амбарах и губить скот. Он зальет поля битвы реками крови – сделает солдат безжалостными и жестокими. Короче говоря, он увеличит бремя человеческих страданий. Любовь и дружба увянут и зачахнут, как чахнет урожай от засухи или губительной болезни. Да, плохо будет всем людям, но пока Тому, скорее всего, угрожает ровно та же опасность, что и любому человеку нашей профессии.
– А в чем его сила? На что он способен? – спросил я, чувствуя беспокойство от всех этих разговоров о дьяволе. – Чего мне опасаться больше всего, если дьявол снова начнет охотиться на меня?
Ведьмак молчал и пристально смотрел на меня. В какой-то момент я даже решил, что он не собирается отвечать на вопрос. Но потом учитель вздохнул и начал рассказ о способностях Врага:
– Всем известно, что он, если захочет, может принять любую форму и стать любого размера. Он способен на самую изощренную хитрость, чтобы добиться своего. Он может внезапно явиться ниоткуда и начать заглядывать тебе через плечо, а ты даже и знать об этом не будешь. Иногда он оставляет «визитную карточку», знак дьявола – цепочку следов от раздвоенных копыт, они как бы выжжены в земле раскаленным железом. Никто не знает, зачем он это делает, но, вероятно, просто чтобы запугать людей. Некоторые считают, что его реальная внешность настолько ужасна, что достаточно одного взгляда на него, чтобы умереть от страха. А может, это просто байки, чтобы держать детей в страхе и приучать их к молитвам.
– Мне так уже страшно, – сказал я, вглядываясь в темноту ночи.
– Но самое сильное его оружие – это способность управлять временем, – продолжал учитель. – Он может ускорять его бег до такой степени, что неделя будет проходить для тебя за час, а то и меньше. А может и, наоборот, замедлять время – тогда минута будет длиться целую вечность. Некоторые даже утверждают, что он способен полностью останавливать ход времени, но этому пока нет никаких доказательств.
Ведьмак, видимо, заметил тревогу на моем лице. Он взглянул на Алису – та смотрела на него, широко раскрыв глаза.
– Послушайте, зачем волноваться попусту? – вздохнул учитель. – Мы все рискуем сейчас. Думаю, Билл Аркрайт сможет защитить Тома не хуже меня.
Слова Ведьмака не очень-то успокоили Алису, но вскоре она начала разделывать зажаренных кроликов, и я принялся за еду, забыв на время о своих тревогах.
– Хорошая ночь, – произнес Ведьмак, глядя на небо.
Я согласно кивнул, не переставая жевать вкуснейшее мясо. Звезды сверкали как маленькие бриллианты, а Млечный Путь простирался через все небо словно огромный занавес.
Однако под утро погода изменилась, и склон холма окутал туман. Возможно, это было и к лучшему, поскольку нам все равно надо было пройти по окраине Кастера. В стенах старого замка все еще пытали ведьм, прежде чем повесить их на склоне холма близ города. Некоторые священники считали ведьмаков врагами церкви, поэтому нам не очень-то хотелось задерживаться в городе надолго.
Мы прошли через город по восточной окраине и вышли к первому северному мосту через канал около десяти часов утра. Над водой висел плотный туман, и стояла полная тишина. Канал оказался шире, чем я ожидал. Если бы можно было ходить по воде, то пришлось бы сделать не менее двадцати шагов, чтобы пересечь его от одного берега до другого. Вода была темной, что говорило о большой глубине. Стоял полный штиль, и поверхность воды словно зеркало отражала арку моста. Когда я глянул вниз, то увидел свое собственное грустное лицо.
По обоим берегам канала шли утрамбованные тягловые тропы для лошадей в обрамлении редких кустарников боярышника. Тут и там виднелись одиночные деревья, их ветки свисали над тропой, а за деревьями тянулись поля, исчезая в тумане.
Аркрайта здесь не было. Мы терпеливо прождали его почти целый час, но он так и не появился. А холод начинал пробирать до костей.
– Что-то случилось, – наконец произнес Ведьмак. – У Аркрайта есть свои недостатки, но он никогда не опаздывает. Не нравится мне все это. Если он не пришел, значит, его что-то задержало. Что-то сильнее его самого.

Глава 4. Мельница

Ведьмак уже решил самостоятельно двигаться на север, к Кендалу, как вдруг мы услышали шум. Это был ритмичный топот копыт и плеск воды. Потом на тягловой тропе из тумана появились две большие лошади, запряженные цугом. Их вел мужчина в кожаной куртке. Лошади тянули длинную узкую баржу.
Когда баржа проходила под мостом, мужчина в кожанке посмотрел в нашу сторону. Затем он постепенно замедлил ход, остановился, привязал лошадей у тропы и неспешной уверенной походкой поднялся на деревянный мост.
Мужчина обладал крепким телосложением и большими руками, хотя сам был невысокого роста. Несмотря на прохладный день, две верхние пуговицы на его рубахе под курткой были расстегнуты, открывая взору рыжеватые волосы на груди.
Многие люди на его месте быстро бы перешли на другую сторону канала и постарались держаться подальше от ведьмака. Но этот мужчина, к моему удивлению, широко улыбнулся, подошел к учителю и, протянув руку, сказал:
– Полагаю, вы мистер Грегори. – Его улыбка стала еще шире. – Меня зовут Мэтью Гилберт. Меня прислал Билл Аркрайт забрать у вас юношу.
Они обменялись рукопожатием. Учитель тоже улыбнулся:
– Рад с вами познакомиться, мистер Гилберт. А что с Биллом? Заболел? Не смог прийти?
– Нет-нет, дело не в этом, хотя со здоровьем у него не ахти, – покачал головой мистер Гилберт. – Просто нашли еще один труп в воде, вся кровь выпита, как и у остальных. Это уже третий случай за последние три месяца. Билл отправился разбираться, в чем там дело. В последнее время темные силы опять подняли голову и у Билла прибавилось работы.
Ведьмак кивнул, но ничего не сказал. Вместо этого он положил обе руки мне на плечи:
– А это Том Уорд. Он думал, что будет добираться до Аркрайта пешком, но, уверен, поездка на барже ему понравится больше.
Мистер Гилберт улыбнулся и пожал мне руку:
– Очень рад нашему знакомству, Том. Тебе пора прощаться. Я подожду тебя внизу, у воды, – он кивнул в сторону баржи.
– Ну что ж, – произнес Ведьмак. – Не забывай писать нам. Напиши через неделю, как устроишься. – Он протянул мне несколько мелких монет на почтовые расходы. – А это, – он сунул мне в руку целую гинею, – передашь Биллу Аркрайту за свое проживание и учебу. Думаю, здесь у тебя не возникнет проблем. Старайся, как у меня, и все будет хорошо. Конечно, Билл работает по-иному, но ты должен приспособиться к его манере – другого пути у тебя нет. И не забывай все записывать. Аркрайт – настоящий специалист по всяким водяным тварям, так что слушай его внимательно. Сейчас здесь стало намного опаснее. И ты должен всегда быть настороже.
С этими словами он повернулся и пошел прочь. Когда он исчез с моста, ко мне подошла Алиса и крепко обняла:
– Том, я буду так скучать по тебе!
– Я тоже, – ответил я, чувствуя комок в горле.
Она отстранилась на расстояние вытянутой руки:
– Пожалуйста, береги себя. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится.
– Да ничего со мной не случится, – успокоил я ее. – Я могу постоять за себя.
– Послушай, Том, – проговорила она, оглянувшись, – если что-то случится и тебе надо будет срочно связаться со мной, воспользуйся зеркалом.
Ее слова поразили меня. Я даже отпрянул. Я знал, что ведьмы применяли для связи зеркала, и однажды видел, как сама Алиса делала это. Но Ведьмак пришел бы в ужас от ее слов. Такими методами пользовались темные силы, и мой учитель никогда бы не разрешил применять их.
– Не надо так на меня смотреть, Том, – продолжала Алиса. – Тебе нужно только приложить обе ладони к зеркалу и начать думать обо мне. Если не получится с первого раза, надо пробовать еще и еще.
– Нет, Алиса, я не буду этого делать. Это все от темных сил. Я должен бороться с ними, а не становиться их частью.
– Не все так просто, Том. Иногда надо пользоваться знаниями темных сил, чтобы бороться с ними. Помни об этом и будь осторожен. Этот район очень опасен. Мы когда-то здесь жили с Костлявой Лиззи – на краю болота, недалеко от дома Аркрайта. Береги себя, пожалуйста!
Я кивнул, потом, поддавшись порыву, наклонился и поцеловал ее в левую щеку. Она отпрянула, в ее глазах блеснули слезы. Расставание для нас обоих было тяжелым испытанием. Она развернулась и побежала. Через несколько мгновений ее поглотил туман.
Я медленно спустился к тягловой тропе, где меня ждал Мэтью Гилберт. Он молча указал на деревянное сиденье на носу баржи. Я сел и огляделся. Позади находились два огромных люка, на которых висели незапертые амбарные замки. Баржа была в рабочем состоянии, и я не сомневался, что на ней находился какой-то груз.
Через минуту мы уже двинулись на север. Я постоянно оглядывался на мост, надеясь, что увижу Алису, но этого не произошло. Наше расставание оставило в груди щемящее чувство.
Время от времени нам попадались встречные баржи. Каждый раз мистер Гилберт обменивался бодрыми приветствиями с теми, кто был на борту. Баржи отличались по размеру, но все они были узкими и длинными с одним или двумя грузовыми трюмами. Однако если некоторые были в отличном состоянии, чистые и ярко раскрашенные, то другие были черными и грязными, с остатками угля на палубе, так что их груз сомнений не вызывал.
Около часа по полудни мистер Гилберт остановил лошадей, снял с них упряжь, стреножил и пустил пастись. Потом он развел костер и начал готовить нам обед.
Я вызвался помочь ему, но он только отрицательно мотнул головой.
– Гости не должны работать, – сказал он. – Я бы на твоем месте отдыхал, пока есть возможность. У Билла Аркрайта ученикам не до отдыха. Нет, я ничего такого не хочу сказать. Человек он хороший, знает свое дело. Очень много делает для Графства. И очень цепкий – если уж что-то задумал, то не отступится.
Мистер Гилберт почистил несколько картофелин и морковок и сварил их в котелке над костром. Мы устроились на корме баржи, свесив ноги над водой и держа в руках деревянные тарелки. Ели мы тоже руками. Овощи не проварились и остались жесткими, но я так проголодался, что не обращал на это никакого внимания, а просто молча жевал и глотал.
После нескольких минут молчания я из вежливости решил завести разговор с мистером Гилбертом.
– А давно вы знакомы с мистером Аркрайтом? – спросил я.
– Лет десять, если не больше. Билл жил на мельнице с родителями, но они давно умерли. А с тех пор как он стал ведьмаком, он превратился в постоянного покупателя. Каждый месяц берет у меня пять больших бочек соли и всякие другие товары – свечи, продукты и прочее. Кстати, и вино тоже. Билл любит выпить. Не всякое там простое вино из бузины или одуванчиков – Билл предпочитает настоящее красное вино. Его привозят морем в Сандерленд-Пойнт, а оттуда в Кендал. Потом я гружу его на баржу и везу из Кендала сюда – Аркрайту. Он щедро платит.
Меня удивила и озадачила покупка такого количества соли. Я знал, что ведьмаки используют соль и железные опилки для ям, в которых они держат злых ведьм и домовых, но мы, например, покупали соль в нашей лавке – несколько небольших мешочков. Для чего же мистер Аркрайт брал целых пять бочек каждый месяц?
– А сейчас вы везете соль и вино?
– Нет, сейчас я пустой, – ответил мистер Гилберт. – Только что отвез в Кастер строительный камень, сейчас еду в карьер, чтобы взять еще. Мы возим разные грузы. Лично я вожу все, кроме угля. Его кругом навалом, так что нет смысла. Да и грязи от него полно. Пусть его возят специальные углевозы.
– Значит, мельница мистера Аркрайта стоит прямо на канале?
– Почти, – ответил мистер Гилберт. – Правда, с баржи ее не увидишь из-за деревьев и кустов, но с берега можно легко докинуть камень до его сада. Место тут безлюдное, но ты привыкнешь.
Мы снова замолчали, но тут я вспомнил кое о чем, что меня удивило по дороге:
– А почему на канале так много мостов?
– Это ты точно приметил, – отозвался мистер Гилберт. – Дело в том, что когда рыли канал, то разделили очень много фермерских участков. Вот и пришлось, помимо платы за землю под канал, строить еще и мосты, чтобы фермеры могли быстро переходить с одной стороны своих участков на другую. Есть еще одна причина. Тягловые лошади всегда двигаются по левому берегу канала, и если баржа отправляется обратно, то можно быстро и легко перевести лошадей на другую сторону. Ну, нам пора двигаться. Тебе надо попасть на мельницу засветло.
Мистер Гилберт привязал лошадей к барже, и мы продолжили путь на север. Ближе к восходу солнца опустился туман. Я думал, что с первыми лучами он начнет рассеиваться, но он, наоборот, стал таким густым, что уже в нескольких шагах ничего не было видно. Я различил круп ближайшей ко мне лошади, но лошадь впереди и мистер Гилберт были скрыты от моего взора плотным покрывалом тумана. Даже топот копыт стал приглушенным. Время от времени я видел мосты, под которыми мы проходили, но кроме этого мне совершенно не на что было смотреть. Вскоре я совсем утомился от такого однообразия.
До наступления темноты оставался примерно час, когда мистер Гилберт остановил лошадей, подошел ко мне и сказал бодрым голосом:
– Вот мы и добрались. Дом мистера Аркрайта там, – добавил он, показывая пальцем куда-то в туман.
Я взял свой мешок и посох и выбрался на тягловую тропу. На берегу стоял толстый столб, к которому мистер Гилберт привязал первую лошадь. Верхняя часть столба напоминала эшафот с виселицей – с нее свисал большой колокол.
– Я звоню в колокол, когда привожу товар, – сказал мистер Гилберт, кивнув в сторону столба. – Билл выходит и забирает все, что я привез. Ровно пять ударов, чтобы он знал, что это именно я, а не кто-то, кому понадобились его услуги, – в этом случае люди обычно звонят три раза. Если товара много, я иногда помогаю ему донести его до края сада, но не дальше. Он не очень-то любит, когда люди подходят к дому ближе сада.
Мне это было понятно. Значит, мистер Аркрайт в этом отношении походил на моего учителя. Нам тоже звонили у перекрестка, и я выходил, чтобы узнать, кому и какая помощь понадобилась.
За столбом стояла сплошная стена серого тумана, однако сквозь нее доносилось журчание воды. В этом месте канал проходил выше уровня полей. С тягловой тропы у канала берег резко уходил вниз в туман.
– Отсюда до сада Аркрайта шагов девяносто, не больше, – сказал мистер Гилберт. – Берег спускается к ручью. Надо идти против течения. Ручей проходит прямо под домом. Раньше, когда мельница работала, он вращал мельничное колесо. Желаю удачи. Может, мы снова встретимся в следующий раз, когда я привезу соль. Или ящик вина, – добавил он, подмигнув.
Отвязав лошадей, мистер Гилберт быстро исчез в тумане. До меня вновь донесся приглушенный топот копыт, и баржа медленно двинулась дальше на север. Я оставался на берегу, пока топот копыт окончательно не стих. Теперь я не слышал ничего, кроме шума воды в ручье. Никогда еще я не чувствовал себя таким одиноким.
Спустившись по крутому берегу вниз, я оказался у ручья с быстрым течением. Вода мчалась в мою сторону и с шумом исчезала в тоннеле под каналом. Туман немного рассеялся – теперь было видно шагов на десять-пятнадцать. Я направился по земляной тропинке вверх по ручью в сторону дома, ожидая, что его очертания вот-вот появятся из тумана. Но по обеим сторонам я не видел ничего, кроме ив, ветви которых спускались до самой воды. Они сразу же стали мешать моему движению, поскольку мне приходилось постоянно наклоняться. Наконец я добрался до границы сада Аркрайта – непреодолимой стены деревьев и кустарников. Но дойти даже до нее было нелегко, предстояло сначала преодолеть еще одно препятствие – сад был окружен ржавым металлическим забором в шесть футов высотой. Он состоял из остроконечных штырей, скрепленных тремя горизонтальными рядами прутьев. Я не представлял, как мне преодолеть забор и попасть в сад.
Постояв минуту-другую в размышлениях, я решил пойти налево вдоль ограждения, надеясь найти в нем проход. Во мне начала подниматься злость на Мэтью Гилберта. Он ведь велел мне идти вверх по ручью, но не удосужился объяснить, как добраться до дома.
Прошло несколько минут, и я почувствовал, что земля под ногами стала мягкой и влажной. То тут, то там попадались островки болотной травы. Чтобы найти более твердую почву, мне приходилось все ближе и ближе жаться к ограждению. И через несколько минут я все же обнаружил в нем небольшой проход.
Войдя в сад, я тут же наткнулся на ров с темной водой. Его глубину невозможно было определить на глаз, ну а ширина составляла не меньше девяти шагов, так что перепрыгнуть ров я не смог бы даже с разбега. Я огляделся по сторонам, но никакого обхода или моста не заметил. Тогда я попробовал глубину посохом и, к своему удивлению, обнаружил, что ров был мне самое большее по колено. Для защитного рва его глубина была слишком мала. Для чего же он был вырыт?
Озадаченный этим вопросом, я перешел ров вброд, слегка замочив штанины. На другой стороне меня вновь ожидали густые заросли кустов, но через них пролегала узкая тропинка. Пройдя по ней, я выбрался на широкую поляну, поросшую жесткой травой. И вдруг сквозь туман проступили силуэты нескольких деревьев. Таких больших ив я еще не видел. Влажными ветвями они тянулись к самой земле.
Наконец я вновь услышал журчание воды, а затем моему взору открылась мельница мистера Аркрайта. Ее размеры меня впечатлили: она была даже больше дома Ведьмака в Чипендене. Что же касается остального, то у мельницы был весьма удручающий вид. От старости деревянная постройка просела и покосилась, крыша позеленела от слизи – тут и там из нее торчали молодые побеги и пучки травы, стены во многих местах прогнили. Одним словом, мельница выглядела так, словно ожидала собственной кончины от первой же зимней бури.
Перед домом ручей с шумом набрасывался на лопасти водяного колеса, но, несмотря на все усилия потока, оно оставалось неподвижным. За колесом вода, бурля, уходила в тоннель под домом. Приглядевшись внимательнее, я понял, что колесо было настолько гнилым, что его лопасти, вероятно, не двигались уже много лет.
Первая дверь, обнаруженная мною в доме, была заколочена, как и три окна по соседству с ней. Я пошел дальше и увидел узкое крыльцо, ведущее к большой массивной двери. Похоже, это был главный вход, поэтому я трижды постучал в дверь. Возможно, мистер Аркрайт уже вернулся и был дома. Дверь не открылась. Я снова постучал, на этот раз громче. В конце концов я нажал на ручку, но оказалось, что дверь заперта на ключ.
И что мне было делать? Сидеть на крыльце в такую холодную и сырую погоду? Даже днем находиться на улице было не очень-то приятно, а скоро должна была наступить ночь. У меня не было никакой уверенности в том, что Аркрайт вернется именно сегодня. Расследование могло затянуться на несколько дней.
Разумеется, проблему с дверью я мог решить и сам – у меня был особый ключ-отмычка, изготовленный специально для меня слесарем Эндрю, братом Ведьмака. Этот ключ отпирал практически любую дверь, но пользоваться им я не хотел. Мне казалось неправильным входить в чужой дом без ведома хозяина, поэтому я решил еще немного подождать. Но вскоре сырость и холод взяли свое, и я передумал. В конце концов, мне предстояло жить в этом доме в ближайшие полгода, к тому же мистер Аркрайт знал о моем приезде.
Ключ легко повернулся в замке, но дверь открылась со страшным скрипом. Внутри было мрачно и сыро, а воздух пропитался запахами плесени и скисшего вина. Я сделал шаг вперед и остановился, привыкая к темноте. Затем я огляделся. В дальнем конце комнаты располагался большой стол, в центре которого стоял медный подсвечник с одной свечой. Я положил посох, приоткрыл дверь и сунул в щель свой вещевой мешок – мне хотелось хоть немного осветить комнату. Я достал огниво и зажег свечу. Тут я заметил листок бумаги, лежащий рядом с подсвечником. Я сразу догадался, что это была записка от мистера Аркрайта и предназначалась она мне. Я взял записку и прочитал:

Уважаемый мастер Уорд! 
Похоже, ты все-таки проявил инициативу и вошел в дом, иначе тебе пришлось бы провести ночь на улице, что было бы весьма неприятно. 
В наших местах все иначе, чем в Чипендене. Хотя у меня то же ремесло, что и у мистера Грегори, но приемы и методы работы у меня свои. Дом твоего учителя служил тебе безопасным, тихим и спокойным убежищем. А в моем доме ходят тени мертвецов, ищущих упокоения. И я позволяю им это делать. Они безобидны, а потому я прошу ничего против них не предпринимать. 
В кладовке есть еда, а у двери дрова для печи. Так что ешь досыта и отдыхай. 
Будет лучше, если ты заночуешь на кухне и дождешься моего возвращения. Не рискуй и не спускайся в нижнюю часть дома, также не пытайся входить в самую верхнюю комнату, она заперта. 
Прошу выполнить все мои пожелания во имя своего и моего благополучия. 
Билл Аркрайт 

Глава 5. Крик в ночи

Замечание мистера Аркрайта по поводу теней мертвецов показалось мне весьма странным. Почему он позволяет им нарушать спокойствие собственного дома? Ведь обязанность любого ведьмака – отправлять тени умерших к свету, чтобы они обрели покой. Именно так бы и поступил мой учитель. Однако я уже знал, что Аркарайт работает по-своему и моя обязанность – приспособиться к его методам. Я еще раз оглядел комнату. Она выглядела совершенно негостеприимной и вообще непохожей на гостиную. Окна были заколочены досками – неудивительно, что она казалась такой мрачной и неуютной. Скорее всего, когда мельница был в рабочем состоянии, эта комната использовалась как кладовая. Здесь не было камина, а из мебели, помимо стола, нашлись только два стула с жесткими спинками в противоположных углах комнаты. У стены стояли несколько ящиков с вином и длинный ряд пустых бутылок. Пыль и паутина украшали стены и потолок, и хотя главный вход вел именно в эту комнату, мистер Аркрайт, по всей видимости, использовал ее только для прохода в другие помещения дома.
Я вытащил мешок из двери и, закрыв ее на ключ, взял свечу и прошел на кухню. Окно над раковиной не было заколочено, но на улице все еще стоял туман, да и уже начало смеркаться. На подоконнике лежал огромный нож, таких больших я раньше не видел. Понятно, что такой нож использовался не для приготовления пищи. Вопреки моим ожиданиям, кухня оказалась чистой и аккуратной: небольшой обеденный стол, три деревянных стула; чашки, тарелки, кастрюли стояли в посудных шкафах. Кухонная кладовая была забита продуктами – сыром, ветчиной, окороками. Нашлось там и полбуханки хлеба.
Вместо камина на кухне была большая широкая печь с двумя дверцами и железной вытяжной трубой, которая, изгибаясь, уходила в потолок. За левой дверцей обнаружилась сковорода, за правой – охапка дров и солома для растопки. Мне оставалось только зажечь солому.
Не теряя ни минуты, я разжег огонь в печи. Вскоре кухня наполнилась теплом. Я решил поджарить себе три больших куска бекона. Хлеб уже зачерствел, но вполне годился для приготовления тостов. Масла в кладовой не оказалось, но я с удовольствием съел бекон с жареным хлебом, и мое самочувствие намного улучшилось.
Меня начало клонить в сон, я решил подняться наверх и попытаться понять, какая из спален предназначалась мне. Предусмотрительно я захватил свечу, и это оказалось весьма кстати, поскольку на лестнице стояла кромешная тьма.
На втором этаже было четыре двери. Первая вела в кладовую. Здесь громоздились пустые коробки, кучей валялись грязные простыни, одеяла и другие тряпки, от которых несло плесенью и гнилью. Стены отсырели, и во многих местах была видна плесень, она поселилась даже на куче сырых простыней. Следующие две двери вели в небольшие спальни, рассчитанные на одного человека. В первой смятые простыни и откинутое одеяло явно давали понять, что кроватью пользовались. Во второй спальне на кровати лежал лишь голый матрас. Неужели эта комната для меня? Тогда уж лучше вернуться в Чипенден. Кроме кровати, в холодной и сырой спальне ничего не было. За четвертой дверью находилась комната с большой двуспальной кроватью. В изножье валялись скомканные одеяло и покрывало, простыни были смяты. Что-то в этой спальне было не так, у меня даже волосы зашевелились на затылке и по спине пробежала дрожь.
Я поднял свечу повыше и подошел к кровати. Она казалась совершенно сырой. Я прикоснулся к ней и понял, что она буквально насквозь пропиталась водой, будто в нее вылили не меньше пяти-шести ведер. Я взглянул на потолок, но не заметил там не только никаких щелей, но даже следов протечек. Откуда же в кровати так много воды? Я быстро вышел из спальни и захлопнул за собой дверь.
Чем больше я размышлял о спальнях на втором этаже, тем меньше мне все это нравилось. В доме был еще один этаж, третий, но Аркрайт предупредил меня, чтобы я туда не ходил. Я решил последовать его совету и переночевать на кухне. По крайне мере, там было тепло и сухо, к тому же тепло должно было сохраниться до самого утра.
Сразу после полуночи я почему-то проснулся. В кухне стояла почти полная темнота, слабый свет давали лишь угли в печи. Что могло меня разбудить? Может, Аркрайт вернулся домой? Но тут волосы у меня на затылке вновь зашевелились и по спине пробежал озноб. Мне, седьмому сыну седьмого сына, дано видеть и слышать то, чего не видят и не слышат обычные люди. Аркрайт написал, что в его доме обитают не нашедшие покоя души умерших. Если это правда, то вскоре я обязательно об этом узнаю.
В этот самый момент откуда-то снизу донесся глухой грохочущий звук, от которого задрожали стены. Пока я размышлял, что это могло быть, грохот становился все громче и громче.
Меня разбирало любопытство, но я решил не вставать с места – Аркрайт запретил что-либо предпринимать. Мне не было дела до того, что происходило в его доме, но грохот беспокоил и пугал меня так, что я никак не мог заснуть, несмотря на все свои усилия.
Мало-помалу до меня дошло, что шум издавало водяное колесо. Оно вращалось! По крайней мере, звук был именно таким.
И вдруг раздался громкий душераздирающий крик, а потом все стихло и наступила полная тишина. Крик был так ужасен и невыносим, что я невольно закрыл уши руками, но это не помогло – он звучал в моей голове. Я понял, это были отголоски какой-то трагедии, произошедшей в доме Аркрайта. Любой человек в ужасе сбежал бы от такого крика, но я был учеником Ведьмака и подобные вещи стали частью моей работы. Однако мне по-прежнему было страшно и меня била дрожь. И хотя Аркрайт написал, что мне нечего бояться, я чувствовал – в доме происходит что-то странное. Это был не просто дом с привидениями.
Постепенно я все-таки успокоился и заснул. Видимо, спал я слишком крепко, потому что, когда открыл глаза, солнце уже давно взошло и кто-то находился на кухне рядом со мной.
– Да, парень, – прогудел голос, – тебя легко застать врасплох. В наших краях нельзя так крепко спать. Здесь повсюду опасность.
Я сел, затем неуклюже встал на ноги. На меня смотрел ведьмак; в левой руке он держал посох, а в правой – вещевой мешок. Да какой! В такой легко бы поместились и мой мешок, и мешок моего учителя. Потом я заметил кончик его посоха. У моего посоха и у посоха учителя имелись выкидные клинки, но здесь клинок был полностью на виду – жуткого вида лезвие, длиной, по крайней мере, двенадцать дюймов, а по краям по три острых зубца, направленных к его основанию.
– Мистер Аркрайт? Меня зовут Том Уорд.
– Я уже догадался, кто ты. А я Билл Аркрайт. Рад с тобой познакомиться, мастер Уорд. Твой учитель хорошо отзывается о тебе.
Я смотрел на него, стараясь окончательно проснуться. Ростом он был ниже мистера Грегори, но крепче телосложением и более жилистым, что говорило о физической силе и выносливости. У него были большие зеленые глаза, несколько изможденное лицо и абсолютно лысая, без единого волоска голова – так бреются монахи. На левой щеке виднелся отчетливый шрам, след от недавней раны. Я заметил и фиолетово-лиловый цвет его губ. Мой учитель не пьет, но однажды, когда его лихорадило от простуды, он выпил целую бутылку красного вина, и губы у него стали точно такого же цвета, как сейчас у Аркрайта.
Хозяин дома прислонил посох к стене и положил мешок на пол. В мешке что-то звякнуло. Он протянул мне руку, я пожал ее.
– Мистер Грегори о вас также хорошо отзывается, – сказал я, доставая из кармана штанов золотую гинею. – Он передал это вам за мое проживание.
Аркрайт взял монету и попробовал ее на зуб, потом тщательнейшим образом осмотрел, улыбнулся и благодарно кивнул.
Такое его поведение меня слегка покоробило: неужели он мог подумать, что учитель станет его обманывать? Или он подозревал в обмане меня?
– Чтобы оценить друг друга, нам потребуется время, мастер Уорд, – произнес он, – посмотрим, как мы поладим.
– Учитель сказал, что вы можете многому меня научить, – продолжил я, стараясь не показывать своего раздражения. – Тут на севере есть всякие водяные твари…
– Да, разумеется, я тебя научу, как со всеми ними работать, но главная моя задача – закалить и укрепить тебя. Ты сильный, мастер Уорд?
– Для своего возраста я крепкий, – ответил я неуверенно.
– Точно? – спросил Аркрайт, оглядывая меня с ног до головы. – Чтобы уцелеть при нашем ремесле, пожалуй, нужны мышцы побольше. Ты хорош в армрестлинге?
– Не знаю. Я никогда не пробовал…
– Что ж, давай сейчас и попробуем. Мне будет легче определить, что с тобой делать. Иди сюда и садись! – распорядился он, подходя к столу.
Я был самым младшим в семье и не успел поучаствовать в таких семейных играх, но помнил, как мои старшие братья Джек и Джеймс вечно соревновались в армрестлинге за кухонным столом. Джек всегда выходил победителем, потому что был старше, выше ростом и сильнее. Аркрайт против меня был примерно как Джек против Джеймса.
Мы сели друг против друга и сцепили руки. Моя рука была заметно короче, чем его. Я сопротивлялся как мог, но Аркрайт давил все сильнее и сильнее и, несмотря на все мои усилия, быстро уложил мою руку на стол.
– Это все, на что ты способен? – спросил он. – Давай-ка слегка тебе поможем. – С этими словами он встал из-за стола, прошел к своему вещевому мешку и извлек оттуда свою толстую тетрадь для записей: – На-ка, подложи ее под локоть.
С тетрадкой моя рука стала по длине почти такой же, как у Аркрайта, и когда он начал давить, я резко изо всех сил нажал на его руку. К моему удовольствию, мне удалось немного отклонить его руку, что вызвало на его лице некоторое удивление. Однако он тут же усилил давление, и через пару секунд моя рука вновь оказалась на столе. Он хмыкнул, а я встал и начал растирать заболевшую мышцу.
– На этот раз получше, – сказал он. – Но все равно тебе надо тренироваться, если ты хочешь выжить в наших краях. – Ты голодный?
Я кивнул.
– Ну что ж. Я сейчас приготовлю нам завтрак, а потом начнем ближе знакомиться друг с другом.
Он раскрыл свой мешок, и я заметил две пустые бутылки из-под вина и продукты – сыр, яйца, ветчину и двух больших рыбин.
– Поймал сегодня утром, – сказал Аркрайт. – Свежее не бывает! Одну съедим сейчас, а другую оставим на завтрак. Ты когда-нибудь готовил рыбу?
Я отрицательно помотал головой.
– Конечно, у вас же там свой повар-домовой, – Аркрайт неодобрительно хмыкнул. – Здесь нам придется справляться самим. Давай-ка подходи поближе и смотри, как я буду разделывать и жарить рыбу, а ты завтра приготовишь нам вторую. Ты ведь не против, чтобы мы готовили по очереди?
– Конечно не против, – ответил я, надеясь, что сумею справиться с заданием. В Чипендене Ведьмака не очень интересовали мои кулинарные способности.
– Вот и хорошо. После завтрака я покажу тебе дом. Посмотрим, такой ли ты храбрый, как пишет твой учитель.

Глава 6. Законы водного мира

Рыба оказалась очень вкусной, а Аркрайт во время еды был расположен к беседе.
– Главное, что надо помнить о территории, которую я оберегаю, – говорил он, – что здесь кругом полно воды. А вода, как известно, очень мокрая, что может вызывать некоторые проблемы.
Я было подумал, что он шутит, и улыбнулся, но он сердито взглянул на меня и сказал:
– Не вижу в этом ничего смешного, мастер Уорд. Когда я говорю «мокрая», я имею в виду, что она пропитывает влагой все – почву, тело и даже душу. Вода здесь почти везде, и это основная трудность, с которой мы сталкиваемся. Вода – хорошая среда для всяких темных тварей. Мы дети земли, а не воды, поэтому нам нелегко иметь дело с такими существами.
Я кивнул.
– А слово «пропитывает» означает «заполняет»?
– Именно так, мастер Уорд. Вода проникает везде и во все. И ее здесь полным-полно. Взять хотя бы залив Моркамб. Он выглядит так, будто море откусило от Графства длиннющий кусок суши. На подвижных песках залива большое количество опасных глубоких канальцев, речушек и ручьев. Во время отлива люди переходят по песчаному дну залива на другую сторону и стараются сделать это как можно быстрей, а ведь там иногда бывают сильные туманы. Там каждый год море проглатывает повозки, лошадей и тех, кто пытается переходить залив по этим подвижным пескам. Все они исчезают без следа. Потом есть еще северные озера, на вид иногда обманчиво спокойные, но очень глубокие, и там полно всяких тварей.
– Мистер Грегори рассказывал, что вы справились с Конистонским Потрошителем, который успел погубить тридцать с лишним человек, прежде чем вы его уничтожили.
Глаза Аркрайта засветились гордостью, когда я упомянул о Конистонском потрошителе.
– Да, мастер Уорд. Поначалу эта тайна ставила в тупик всех местных жителей, – принялся объяснять Аркрайт. – Он хватал одиноких рыбаков прямо из лодки и тащил под воду. Люди думали, что рыбаки просто тонут, но никак не могли взять в толк, почему их тела никогда не выбрасывает на берег, как это бывает с обычными утопленниками. Потом жертв стало так много, что местные жители позвали меня. Задача была не из легких. Я сразу заподозрил, что там действует потрошитель, – но как отыскать его логово? И потом, что он делал с телами, когда выпивал из них всю кровь? Да, мастер Уорд, в нашем деле требуется много терпения и настойчивости… В конце концов я его все же выследил.
Его логово оказалось в пещере, прямо в скалистом берегу озера. Он затаскивал в нее тела жертв и спокойно их поедал. Мне пришлось прорывать ход в эту пещеру сверху, с берега. Зрелище предстало – как в кошмарном сне. Пещера была усыпана костями и гниющими телами. Эту вонь я не забуду до конца своих дней. Целых три дня и три ночи мне пришлось ждать, пока он наконец не появился в пещере с новой жертвой. Спасать рыбака было уже слишком поздно, но потрошителя я уничтожил с помощью железа и соли.
– Когда мы встретились на канале с мистером Гилбертом, он сказал, что вы пошли на север, чтобы разобраться с телом в воде. Из него, как и из двух других тел, найденных до этого, была выпита вся кровь. Наверное, появился новый потрошитель?
Аркрайт долго и задумчиво смотрел в окно, прежде чем ответить на мой вопрос.
– Нет. Это была водяная ведьма. В последнее время их стало очень много. Когда я пришел на место, она уже была далеко. Уверен, что она скоро снова на кого-нибудь нападет. Будем надеяться, что это произойдет где-то поблизости – тогда я успею выследить ее. Но в наших краях надо остерегаться не только поторошителей и водяных ведьм. У нас здесь есть и скелты. Ты когда-нибудь слыхал о скелтах?
Я отрицательно помотал головой.
– Они встречаются очень редко. Живут в расщелинах под водой или рядом с водой. У них вместо гибкого языка во рту торчит полая костяная трубка. Она острая на конце, так что скелт быстро и легко высасывает из жертвы кровь.
– Какой ужас! – содрогнулся я.
– Это точно, – подтвердил Аркрайт. – Но бывает, что эта мерзкая тварь сама становится жертвой – водяные ведьмы иногда используют скелтов в своих ритуалах. После того как скелт высосет кровь у добычи, которую ему подбирают ведьмы, они начинают понемногу высасывать кровь из него самого. А когда скелт окажется уже на последнем издыхании, ведьмы расчленяют его и поедают заживо. Волшебная сила от такой крови в три раза мощнее той, какую можно получить, если высосать кровь из добычи скелта, а не из него.
Аркрайт неожиданно встал, потянулся через раковину и взял большой нож, лежавший на подоконнике.
– Один раз я убил скелта этим ножом, – сказал он, положив нож на стол прямо передо мной. – В нем много серебра, как и в клинке на посохе. Я застал скелта врасплох и отрезал ему все конечности. Очень хороший нож! А еще одного скелта я поймал около этого канала лет пять назад. Выходит, их становится все больше, раз я поймал уже двух за пять лет…
К этому времени мы уже закончили завтракать, поэтому Аркрайт отодвинул свой стул от стола и похлопал себя по животу:
– Ну что, тебе понравилась рыба, мастер Уорд?
Я кивнул:
– Да, спасибо. Рыба очень вкусная.
– Нога водяной ведьмы еще вкусней, – сказал он. – Может быть, ты успеешь попробовать ее, пока живешь здесь.
Я открыл рот от удивления: Аркрайт ел ведьм?!
Но тут он весело рассмеялся:
– Вот такие у меня шутки, мастер Уорд! Даже если бы ногу ведьмы поджарили идеально, я бы ни за что к ней не притронулся. Но, доложу тебе, мои собаки не такие привередливые – ты сам в этом убедишься.
Мне было интересно, где он держал собак. Их не было ни видно, ни слышно.
– Водяные ведьмы – это самая большая проблема в наших краях, – продолжал свой рассказ Аркрайт. – В отличие от других ведьм, они отлично чувствуют себя в воде, особенно в застойной. И под водой могут находиться несколько часов подряд – закапываются на дне в грязь или прячутся среди болотной травы и поджидают одинокого путника. Хочешь взглянуть на водяную ведьму, мастер Уорд?
Летом мы с Ведьмаком были в Пендле – боролись там с тремя главными кланами ведьм. Борьба была очень тяжелой, нам вообще повезло, что мы остались живы. Так что пока я не особо горел желанием встречаться с ведьмами. Видимо, это отразилось на моем лице, потому что, когда я кивнул, Аркрайт слегка ухмыльнулся:
– Что-то ты не очень обрадовался, мастер Уорд. Не беспокойся, она тебя не укусит. Она не в том состоянии, чтобы кусаться. Сам увидишь. Мы осмотрим мельницу, потом я тебе покажу ведьму, но сначала мы должны организовать тебе нормальную постель. Пойдем!
Он вышел из кухни, и я последовал за ним на второй этаж, где он вошел в спальню с голым матрасом. Я решил, что он сейчас скажет, что я буду спать в этой спальне, но вместо этого он стащил матрас с кровати.
– Давай отнесем его вниз! – произнес он бодрым голосом, и мы вдвоем отнесли матрас в кухню. После этого Аркрайт снова поднялся наверх и тут же вернулся, неся в руках простыни и одеяло.
– Простыни слегка влажные, – сказал он, – но здесь они быстро высохнут, и мы их снова отнесем наверх, в твою спальню. Хорошо. Теперь я поднимусь наверх, мне надо кое-что сделать. Вернусь примерно через час. А пока советую тебе записать первую лекцию о водяных ведьмах и скелтах. Я надеюсь, ты не забыл взять с собой тетрадь для записей?
Я кивнул.
– Ну и чего ты ждешь? Неси тетрадь и пиши! – распорядился он.
Чувствуя его нетерпение, я полез в мешок, вытащил тетрадь, ручку и пузырек с чернилами и положил все это на стол, Аркрайт в это время уже ушел наверх.
Я записал все, что запомнил из первого разговора с Аркрайтом, и мне стало интересно, почему он так долго находится наверху. В какой-то момент мне показалось, что я слышу, как он с кем-то разговаривает. Вскоре Аркрайт вернулся, и когда он проходил мимо меня, я уловил запах вина. Аркрайт взял фонарь, посох и повел меня в ту комнату, куда я заходил накануне вечером.
В комнате ничего не изменилось, если не считать отсутствия подсвечника со свечой, который я унес в кухню, – те же два стула по углам, те же ящики с вином и пустые бутылки, те же три заколоченных окна. Однако при более ярком свете фонаря я обнаружил кое-что, чего не заметил накануне. На полу, справа от входной двери, была крышка люка. Аркрайт отдал мне свой посох, наклонился, ухватил железное кольцо и рывком открыл вход в подвальное помещение. Я увидел деревянные ступени, которые вели в темноту, и услышал шум воды, бегущей по каменному руслу ручья.
– Вот что, мастер Уорд, – произнес Аркрайт, – вообще-то здесь не опасно, но меня не было шесть дней и всякое могло случиться, так что держись ко мне поближе.
Сказав это, он двинулся вниз по ступенькам в мрачную темноту, а я пошел следом, неся его посох, который оказался намного тяжелей тех посохов, к которым я привык. В нос ударил запах сырости и гнили. Вскоре мы оказались не в подвале, как я ожидал, а на грязном берегу ручья. Слева от нас виднелось неподвижное громадное водяное колесо.
– Мне кажется, я слышал вчера ночью, как колесо вращалось, – пробормотал я. На самом деле я был уверен, что колесо не вращалось. Я догадался, что шум был не чем иным, как сопровождением каких-то сцен из прошлого, но меня снедало любопытство, к тому же я надеялся, что Аркрайт что-нибудь объяснит. Вместо этого я увидел его злой взгляд и мрачное выражение лица.
– По-твоему, это колесо может вращаться?! – проревел он.
Я отрицательно помотал головой и отступил на шаг назад. Аркрайт негромко выругался, повернулся ко мне спиной, наклонил голову и прошел под мельницей.
Через некоторое время мы оказались у квадратной ямы. Аркрайт остановился на самом ее краю – носки сапог буквально зависли над проемом – и жестом подозвал меня. Я подошел и встал рядом, но, конечно же, не так близко к проему, как он. Это была яма для ведьм, зарешеченная сверху тринадцатью железными прутьями, так что упасть в нее было невозможно. Но это не означало, что стоять у края ямы было абсолютно безопасно – ведьма могла схватить человека за ногу сквозь решетку. Некоторые ведьмы были очень сильными и быстрыми, так что я не собирался рисковать.
– Водяные ведьмы могут зарываться в грязь и ил, и это надо иметь в виду. Ты видишь только верхнюю решетку, на самом деле в этой кубической яме пять уровней с решетками.
Для меня это не было новостью. Ведьмак использовал такие ямы-клетки для заключения ведьм-ламий, которые тоже умели очень ловко прятаться.
Аркрайт поднял над ямой фонарь:
– Посмотри! Что ты там видишь?
Я видел отражение фонаря, а сбоку ямы – узкую полку, покрытую грязью. На ней кто-то был, но кто именно, я разглядеть не мог.
– Мне ничего не видно, – признался я.
Аркрайт нетерпеливо вздохнул и протянул руку, требуя дать ему посох:
– Тут нужна особая зоркость и тренировка. При слабом свете можно легко наступить на ведьму, и она в одно мгновение вонзит в тебя зубы и утащит под воду. Ладно, давай попробуем по-другому.
Он взял у меня свой посох и начал медленно опускать его лезвием вперед между прутьев решетки прямо над уступом, а потом резко ткнул в темный силуэт. Раздался крик боли, и я заметил длинные спутанные волосы и полные ненависти глаза, затем с уступа спрыгнула темная фигура и с громким всплеском ушла под воду.
– Теперь она просидит на дне не меньше часа, – сказал Аркрайт. – Но я ее точно разбудил, – добавил он с жестокой улыбкой.
Мне не понравилось, что он так грубо обошелся с ведьмой только ради того, чтобы я получше ее рассмотрел. Такая жестокость мне показалась излишней. Во всяком случае, учитель так бы не поступил.
– Имей в виду, что она не всегда такая вялая. Я ведь уезжал на несколько дней и поэтому добавил соли в воду больше, чем обычно. Если с солью переборщить, то ведьма может погибнуть. Тут нужно все очень точно рассчитать – ведьма должна быть в полусонном состоянии, только так можно держать ее под контролем. Кстати, скелтов тоже успокаивают солью, да и всех прочих тварей, которые живут в пресной воде. Поэтому я вокруг сада вырыл ров. Он, конечно, мелкий, но зато вода в нем очень соленая и остановит любую тварь. Если бы эта ведьма сбежала и попыталась перебраться через ров – она погибла бы за несколько секунд. И в мой сад со стороны болота никто не проникнет. Да, мастер Уорд, я не такой мягкий, как мистер Грегори. Он держит ведьм в ямах, потому что не может убить их, а я могу убить ведьму, чтобы наказать ее. Они сидят у меня в яме по году за каждое убийство, а за убийство ребенка – два года, потом я достаю их из ямы и убиваю. А теперь давай посмотрим на скелта, которого я поймал у канала. Я тебе о нем рассказывал.
Он повел меня к другой яме, которая была в два раза больше первой. Она тоже была закрыта решеткой, но расстояние между прутьями было меньше. В этой яме не было никаких уступов, только грязная вода, и казалось, что яма была очень глубокой. Аркрайт вгляделся в темную воду, потом покачал головой:
– Нет, сегодня мы его не увидим. Похоже, он прячется на дне, все еще в полуобморочном состоянии от соли. Я ведь приличную дозу всыпал. Как говорится, не будите спящего скелта. Ладно, у тебя еще будет возможность его увидеть. Ну что ж, давай теперь пройдемся по саду.
– А у нее есть имя? – спросил я, когда мы проходили мимо первой ямы с ведьмой.
Аркрайт приостановился, взглянул на меня и отрицательно помотал головой. По его лицу пробежал целый ряд эмоций – и все отрицательные. Было видно, что Аркрайт посчитал мой вопрос явной глупостью.
– Это обычная водяная ведьма, – сказал он резко. – Если она себя как-то и называет, мне на это наплевать. Не задавай глупых вопросов.
Я вдруг разозлился так, что кровь прилила к лицу.
– Иногда бывает полезно знать имена ведьм, – сквозь зубы произнес я. – Мистер Грегори записывает имена всех ведьм, с которыми он сталкивался или о которых слышал.
Аркрайт наклонился ко мне так близко, что я почувствовал кислый запах вина:
– Ты не в Чипендене! Здесь я твой учитель, и ты будешь делать то, что я тебе велю. А если ты еще раз посмеешь заговорить со мной в таком тоне, я тебя изобью до полусмерти! Это понятно?
Я прикусил губу, чтобы сдержаться, молча кивнул и уставился в землю. И зачем я это сказал? Ну, во-первых, я считал, что он был неправ, во-вторых, мне тоже не нравился тон, в котором он со мной разговаривал. Но я постарался унять свою злость. В конце концов, учитель предупреждал меня, что у Аркрайта свои методы работы и я должен к ним приспособиться.
– Пойдем, мастер Уорд, – сказал Аркрайт уже мягче, – я покажу тебе сад.
Вместо того чтобы вернуться по ступеням в комнату, из которой мы вышли, Аркрайт повел меня к водяному колесу. Сначала я решил, что он пройдет мимо него, но тут я заметил слева узкую дверь, которую Аркрайт и открыл. Мы вышли в сад. Туман немного рассеялся, но все еще клубился вдалеке за деревьями. Мы сделали полный круг внутри рва с соленой водой. Время от времени Аркрайт останавливался и пояснял мне что-нибудь.
– Там Монастырское болото, – говорил он, показывая пальцем на юго-запад, – а за ним – холм Монахов. Не пытайся переходить это болото в одиночку, по крайней мере сначала узнай местность получше или хотя бы тщательно изучи карту. За этим болотом, прямо к востоку – высокий берег залива, он как раз и останавливает морской прилив.
Я внимательно оглядывался, стараясь запомнить все, что он говорил.
– А теперь, – сказал Аркрайт, – я хочу, чтобы ты кое с кем познакомился.
Он сунул в рот два пальца и пронзительно свистнул. Едва свист затих, как со стороны болота послышался шум. И вдруг я увидел двух громадных волкодавов, которые, легко перепрыгнув через ров, помчались в нашу сторону. На нашей семейной ферме тоже были собаки, но эти две больше походили на волков, чем на собак. Я был уверен – окажись я сейчас один на один с этими двумя свирепыми псами, они бы разорвали меня в считаные секунды. Один пес был серого цвета с черными подпалинами, другой – черный как смоль, если не считать маленького серого пятнышка на кончике хвоста.
В их открытых пастях сверкали огромные белые клыки.
Аркрайт громко крикнул «Сидеть!», и собаки тотчас остановились и сели, высунув красные языки и глядя на своего хозяина.
– Черная собака – самка, – сказал Аркрайт. – Ее зовут Стрела. Она очень опасна. Будь с ней настороже и никогда не поворачивайся к ней спиной. А этот, серый – самец Клык. У него характер помягче, но это не домашние собачонки, а рабочие псы. Они подчиняются мне только потому, что я хорошо их кормлю и они знают, что меня лучше не сердить. Любят они только друг друга. Неразлучная парочка.
– Я жил на ферме, у нас были рабочие собаки, – сказал я.
– Вот как? Тогда ты должен понимать, что я имею в виду. Никакого сюсюканья с ними. Надо быть справедливым, хорошо кормить их и требовать в ответ хорошей службы. Но, если честно, боюсь, что между фермерскими собаками и этими псами мало общего. По ночам я их сажаю на цепь у дома, они охраняют его и лают, если кто-то приближается, а днем я их отпускаю. Они охотятся на зайцев, бегают по краю болота и следят за тем, чтобы никто не проник в сад и в дом. Но когда я ухожу по делам, они всегда идут со мной. Если они берут след, то уже никогда его не теряют. Они обязательно догонят, найдут и повалят на землю того, за кем я их пошлю. А если понадобится, они по моей команде и загрызут насмерть. Как я уже сказал, они хорошо работают и хорошо едят. Когда я убиваю ведьму, мои псы получают дополнительное питание. Я вырезаю сердце ведьмы и отдаю его им на съедение. Это исключает для нее любую возможность вернуться в этот мир в другом теле. Поэтому я и не хороню мертвых ведьм. Это экономит время и место.
В голосе Аркрайта звучала жестокость. Лучше было его не злить. Когда мы в сопровождении собак пошли домой, я случайно взглянул вверх и увидел нечто весьма удивительное. Две змейки дыма поднимались над крышей дома. Один дым, скорее всего, шел от кухонной печи. А откуда шел другой? Может быть, из запертой комнаты наверху, о которой меня предупреждал Аркрайт? Потом я вспомнил о неупокоенных душах, которым он разрешал бродить по дому. Теперь я уже понял, что мистер Аркрайт был очень вспыльчивым. Ему конечно не понравится, что я сую нос в его дела, но меня разбирало любопытство.
– Мистер Аркрайт, – начал я вежливо, – я могу задать вам вопрос?
– Ты здесь для этого и находишься, мастер Уорд.
– Я про вашу записку, которую вы для меня оставили. Почему вы позволяете душам умерших ходить по дому?
И снова на лице Аркрайта появилось сердитое выражение:
– Мертвые в моем доме – это члены моей семьи, мастер Уорд. И я не собираюсь обсуждать это с тобой или с кем-то еще, так что тебе придется держать свое любопытство при себе. Когда ты возвратишься в Чипенден, можешь спросить об этом мистера Грегори. Ему кое-что известно, и он обязательно тебе расскажет все, что знает. И больше я не хочу об этом слышать ни единого слова. Понятно?
Я кивнул и вошел вслед за ним в дом. Да, я действительно находился у Аркрайта для того, чтобы задавать вопросы. Правда, получать на них ответы мне удавалось не всегда.

Глава 7. Лягушачий способ

Как только стемнело, мы съели легкий ужин, а затем Аркрайт помог мне отнести простыни, одеяло и матрас в мою спальню. Простыни уже высохли, но матрас по-прежнему был влажным, однако я понимал, что жаловаться выйдет себе дороже. Я чувствовал усталость и хотел побыстрее улечься в своей пустой комнате и хорошенько выспаться. Но не прошло и часа, как я вновь услышал те же звуки, что и накануне ночью: глухой рокот водяного колеса, а затем ужасный душераздирающий крик, от которого волосы у меня на затылке встали дыбом. Но на этот раз, как только все стихло, я услышал шаги двух человек – они поднимались из кухни на второй этаж.
Я был уверен, что Аркрайт уже спал, так что это наверняка были привидения. Шаги раздались на лестничной площадке второго этажа и прошуршали мимо моей комнаты.
Я услышал, как открылась и закрылась дверь в соседнюю спальню. Потом послышался звук, как будто кто-то сел на большую двуспальную кровать – на ту, где все было мокрым. Заскрипели пружины, будто кто-то устраивался поудобнее, а потом наступила тишина. Она длилась довольно долго, я уже начал засыпать, как вдруг услышал из-за стены мужской голос:
– Как же мне плохо в этой мокрой постели! Хоть бы разок поспать на нормальных сухих простынях!
– Прости меня, Эйб, пожалуйста, прости! Мне очень жаль причинять тебе все эти неудобства. Это вода из мельничного ручья, в котором я утопилась. Не могу от нее избавиться, как ни стараюсь. Мои сломанные кости ноют, но хуже всего – эта вечная сырость. Почему ты не оставишь меня? Все равно из того, что мы здесь вместе, ничего хорошего не выходит.
– Оставить тебя? Ни за что, любовь моя. Что такое сырые простыни по сравнению с радостью вновь быть рядом!
Женщина заплакала, наполнив весь дом болью и страданием. Через несколько мгновений послышался звук тяжелых сапог, спускающихся по лестнице с третьего этажа. Но это были уже не шаги привидения – я узнал поступь Аркрайта. Значит, он ночевал не у себя в спальне, а в той запретной комнате на самом верху.
Он прошел по лестничной площадке, остановился у соседней двери, постоял немного, затем открыл ее и громко позвал:
– Поднимайтесь наверх. Давайте пройдем в мою комнату, там тепло и сухо. Посидим, поговорим. Вы мне расскажете о тех временах, когда мы жили все вместе и нам было хорошо.
Наступила долгая пауза, а потом я услышал, как Аркрайт снова поднялся наверх. Привидения, похоже, пошли за ним, потому что через некоторое время сверху донеслись голоса, как будто там шла беседа. Слова невозможно было разобрать, но в какой-то момент раздался несколько натужный смех Аркрайта. Мало-помалу я погрузился в сон, а когда проснулся, то в комнате уже было достаточно светло.
Мой новый учитель еще не встал, так что я успел пожарить рыбу к завтраку. Ели мы в тишине. Мне было не очень уютно в этом доме, хотелось вновь оказаться с Ведьмаком и Алисой. Конечно, Джон Грегори иногда был суров, но все равно он мне очень нравился. Когда я время от времени зарывался, он жестко ставил меня на место – но никогда не грозился побить.
Я не очень-то жаждал занятий с Аркрайтом, но мне стало бы еще хуже, если бы я заранее знал, что меня ожидает в тот день.
– Ты умеешь плавать? – спросил Аркрайт, поднимаясь из-за стола.
Я отрицательно покачал головой. У меня не было никакой необходимости учиться плавать. Рядом с фермой, где я жил, было лишь несколько мелких речушек и прудов, а на ближайшей реке стоял крепкий мост. Да и мистер Грегори никогда не заикался о плавании. Насколько мне было известно, он и сам не умел плавать.
– Нам надо побыстрее разобраться с этим делом. Пошли! И не бери посох. Нам будет достаточно моего. Плащ и куртку можешь тоже оставить.
Мы прошли через сад и двинулись вниз по течению ручья. На берегу канала Аркрайт остановился и показал на темную воду:
– Кажется, холодная.
Я согласно кивнул. Мне стало холодно при одном взгляде на воду.
– Хорошо, что еще только октябрь. Потом она станет вообще ледяной. Но иногда у нас нет выбора и мы просто вынуждены прыгать в воду. В наших краях умение плавать может спасти жизнь. А что ты сделаешь, если тебя схватит водяная ведьма, а ты не умеешь плавать? Нет, мастер Уорд, так не годится, надо начинать, и чем раньше, тем лучше. Самое трудное – это начало, потом будет легче.
Я молча смотрел на темную воду и не мог поверить, что мне надо в нее прыгнуть. Я повернулся к Аркрайту, чтобы поделиться сомнениями, но он, вздохнув, перевернул посох и, взявшись за конец с лезвием, к моему глубочайшему изумлению, сделал шаг вперед и сильно толкнул меня другим концом посоха в грудь. Я потерял равновесие и с громким всплеском упал в воду. От внезапного холода у меня сразу же перехватило дыхание, я с головой ушел под воду и стал захлебываться. На какое-то мгновение я потерял ориентацию, но потом отчаянно задергался, и вскоре моя голова уже была над водой и я увидел небо. Я слышал, как Аркрайт кричит что-то, но едва я успел набрать в грудь воздуха, как вновь ушел вниз. Я запаниковал, задергался, замахал руками и задрыгал ногами – мне просто необходимо было в этот момент ухватиться хоть за что-нибудь, что помогло бы удержаться на воде.
Почему Аркрайт меня не спасает?! Разве он не видет, что я тону?!
Тут я почувствовал, что что-то упирается мне в грудь. В отчаянии я ухватился за непонятный предмет. Это оказался конец посоха Аркрайта. Я мертвой хваткой вцепился в посох, и Аркрайт потащил меня к берегу. В следующее мгновение он схватил меня за волосы, удерживая мою голову над водой.
Я поднял на Аркрайта глаза – он улыбался. Я хотел заговорить, сказать ему, что он чуть меня не утопил, но мне по-прежнему не хватало воздуха и вместо слов изо рта выплеснулась вода.
– Послушай, мастер Уорд! Если пловец хочет быстро погрузиться, ему надо взять в руки тяжелый камень, и тогда он легко уйдет ко дну. В обычной ситуации ты никогда не окажешься глубоко под водой, потому что человеку легче плыть, чем тонуть. Таков закон природы. Тебе надо только держать голову над поверхностью, чтобы ты мог дышать, да выучить пару плавательных движений. Ты когда-нибудь видел, как плавает лягушка?
Я изумленно таращил на него глаза. Только теперь я смог чуточку отдышаться. Как же это было хорошо – дышать полной грудью!
– Я буду тащить тебя за посох, мастер Уорд, а ты потренируешься двигать ногами по-лягушачьи. Руками мы займемся завтра.
Я хотел отпустить посох и выбраться на берег, однако не успел, так как Аркрайт пошел вдоль берега, таща меня левой рукой за посох.
– Ну, давай! Греби по-лягушачьи! – скомандовал он.
Я подчинился приказу. Мое тело настолько промерзло, что мне было просто необходимо двигаться, чтобы хоть как-то согреться. Пройдя ярдов двести, Аркрайт пошел в обратном направлении:
– Шевели ногами! Еще, еще, еще! Давай, мастер Уорд, быстрее! Представь, что за тобой гонится водяная ведьма!
Только примерно через четверть часа Аркрайт вытащил меня на берег. Я продрог, промок, сапоги были полны грязной воды. Аркрайт взглянул на них и покачал головой:
– Конечно, плыть без тяжелых сапог было бы легче, но иногда не успеваешь разуться. Ладно, давай побыстрей пойдем домой – тебе надо обсохнуть.
Все оставшееся утро я сидел у печи, завернувшись в одеяло, и пытался согреться. Аркрайт надолго ушел наверх, оставив меня одного. Мне совсем не понравились методы, которые Аркрайт решил использовать, чтобы обучить меня плаванию. О следующем уроке мне не хотелось даже думать.
Вечером Аркрайт повел меня в сад, на этот раз он велел мне взять с собой посох. Мы вышли на большую поляну, и Аркрайт остановился, повернувшись ко мне лицом.
Я смотрел на него с удивлением. Он держал свой посох под углом сорок пять градусов, как будто собирался защититься или нанести мне удар. Но он опять перевернул посох так, что лезвие вновь оказалось внизу, а более толстый конец вверху.
– Возьми свой посох так же, как я! – скомандовал он. – Клинок не выпускай, мы ведь не хотим пораниться. А теперь попробуй нанести мне удар. Посмотрим, на что ты способен.
Я вполсилы несколько раз попытался атаковать его, но Аркрайт легко отразил все мои удары.
– И это все? – спросил он. – Я хочу увидеть, что ты можешь, мне необходимо понять, как мне с тобой работать дальше. Старайся лучше. Не беспокойся, мне ты ничего не сделаешь. Мистер Грегори сказал, что ты неплохо наносишь колющие удары. Ну-ка покажи!
И я попробовал. Я действительно постарался показать, как я умею наносить удары. Я атаковал справа и слева и уже запыхался, когда решил попробовать свой коронный укол, которому меня научил Ведьмак. Трюк заключался в том, что сначала я делал обманное движение одной рукой, а потом быстро перекидывал посох в другую и делал выпад. Этот финт спас мне жизнь, когда я столкнулся с Грималкин, ведьмой-убийцей. Я был уверен, мне удастся обмануть Аркрайта – но он без усилий отбил мой коронный удар. Однако мне показалось, что он был удовлетворен тем, что я в конце концов стал стараться, поскольку начал показывать мне, как надо правильно ставить ноги, чтобы успешно проводить атаки. Мы продолжали тренировку до самой темноты, пока Аркрайт наконец не объявил, что занятие окончено.
– Что ж, мастер Уорд, это только начало. Выспись хорошенько, завтрашний день будет еще тяжелее. Сначала я покажу тебе работу с собаками, потом мы пойдем на канал, и ты поучишься плавать, а потом мы снова будем учиться работать посохом. Но завтра я стану наносить тебе удары, а не ты мне. Будем надеяться, что ты сможешь себя защитить, иначе у тебя появится куча синяков, ссадин и шишек.
Мы вернулись домой и съели заслуженный ужин. День, мягко выражаясь, выдался нелегким, но все-таки я был вынужден признать одну вещь – хотя методы Аркрайта оказались очень жесткими, он все же был хорошим учителем. Я почувствовал, что уже многому у него научился.

Глава 8. Жена рыбака

Однако случилось так, что на следующий день у меня уроков не было. Не успели мы позавтракать, как вдалеке послышался звон колокола. Он прозвонил трижды.
– Меня вызывают, – сказал Аркрайт. – Бери посох, мастер Уорд, пойдем посмотрим, что там стряслось.
Мы вышли в сад, пересекли ров и двинулись по направлению к каналу. У колокола нас ожидал пожилой мужчина, он прижимал к груди какой-то листок бумаги.
– Значит, вы приняли решение? – спросил Аркрайт, когда мы подошли ближе.
Мужчина кивнул. Он был худым и высоким, на висках топорщились тонкие седые волосы. Он выглядел так, словно на него только что налетел резкий штормовой ветер.
Он протянул Аркрайту листок. На одной стороне было написано девятнадцать имен, на другой – три.
– Вчера было голосование, – проговорил мужчина. – Большинство проголосовали против нее. Это нехорошо. Очень нехорошо, что она живет рядом с нами.
– Я же говорил вам в прошлый раз, – перебил его Аркрайт с некоторым раздражением в голосе. – Мы даже не можем наверняка сказать, кто она. У них есть дети?
Мужчина отрицательно замотал головой:
– Нет. Детей у них нет. Ведь ваши собаки учуют, если она селки?
– Возможно. Но все не так просто. Ладно, так или иначе, все равно надо идти.
Мужчина согласно кивнул головой и торопливо зашагал на север вдоль канала.
Когда он ушел, Аркрайт вздохнул:
– Такие дела мне не очень по душе. Кучка добропорядочных местных жителей там, в северной деревне, считает, что их местный рыбак живет с селки. – Он произнес слово «добропорядочных» с сарказмом в голосе. – Целый год судили-рядили, теперь вот решили, что я должен ею заняться.
– А кто это – селки? – спросил я.
– Селки – это такая морская ведьма-тюлень, мастер Уорд. Она может менять свою внешность. В основном они всю жизнь живут в море, но иногда влюбляются в мужчин, чаще всего в рыбаков. Они наблюдают за ними, когда те рыбачат или плетут сети на берегу. Чем больше селки влюбляется, тем больше она становится похожей на женщину. Изменение происходит за день или чуть меньше. Селки превращается в стройную и очень привлекательную девушку. Рыбак, конечно же, влюбляется и женится на ней. Детей в таких семья не бывает, ну а в остальном супруги довольны. Не вижу в этом ничего плохого, но если приходят с жалобой, мы вынуждены принимать меры. Это часть нашей работы. Придется брать с собой собак. Иногда селки живут с людьми годами, прежде чем возникают какие-то подозрения. Жаловаться на селки чаще всего заставляют своих мужей другие женщины. Они ревнуют. Дело в том, что селки не только на редкость красивы, но и почти не стареют.
– А рыбак, у которого жена селки, знает, кто она такая? – спросил я.
– Через какое-то время некоторые догадываются. Но они сами никогда не жалуются.
Аркрайт умолк, пожал плечами и громко свистнул. Тут же послышался отдаленный лай, и вскоре собаки уже крутились у ног своего хозяина, высунув языки и громко дыша. Мы двинулись на север вдоль канала, собаки шли рядом с Аркрайтом, а я в нескольких шагах позади. Через некоторое время мы уже обогнали мужчину, который принес жалобу; Аркрайт даже не взглянул в его сторону.
Мне совсем не нравилось наше задание, да и Аркрайт, несмотря на всю свою суровость, тоже казался угрюмым. В некотором смысле селки походили на ламий, которые тоже могли постепенно менять свою внешность и превращаться в людей. Я подумал о Мэг, она тоже была ламией, и мой прежний учитель любил ее. Как бы он себя чувствовал, если бы кто-то начал травить ее собаками? Наверное, ничуть не лучше, чем рыбак, который увидит, что мы пришли за его женой. Моя мать, возможно, тоже была ламией, как и ее сестры, и я мог представить, как бы чувствовал себя мой отец, если бы на нее началась охота. Вся ситуация с этой селки показалась мне отвратительной. Если жена рыбака не представляла для жителей деревни никакой угрозы, зачем устраивать на нее охоту?
Мы сменили направление и пошли на запад в сторону моря. Вскоре пред нами раскинулась светло-коричневая песчаная равнина морского берега. День стоял прохладный, хотя на небе ярко светило солнце, отражаясь сверкающими искрами в полоске моря на горизонте.
Теперь собаки чувствовали себя свободнее и бегали зигзагами. Я воспользовался этим и пошел рядом с Аркрайтом. Мне не терпелось задать ему несколько вопросов.
– А какими силами обладают селки? Они используют черную магию?
Аркрайт отрицательно мотнул головой.
– Единственное, что они умеют, это превращаться в людей, – ответил он угрюмо. – Если им угрожает опасность, они очень быстро обретают свой прежний облик тюленя.
– А они относятся к силам тьмы? – задал я новый вопрос.
– Не совсем. Они как люди – могут сами выбирать свой путь.

Вскоре мы уже шли через небольшую деревню из семи-восьми домов. В воздухе стоял запах гнилой рыбы. Мы увидели пару небольших лодок и рыбацкие сети, но не заметили ни одного человека. Видимо, они первыми разглядели приближающегося Аркрайта и предпочли скрыться в своих домах.
Как только мы достигли окраины деревни, я заметил вдалеке одиноко стоящий домик, а за ним, на небольшом холме, человека, который сидел и чинил сети. Перед домом виднелась бельевая веревка, один конец которой был привязан к крюку в стене дома, а второй – к столбу, вкопанному в песок. На половине веревки висело колыхавшееся на ветру белье.
Из дома вышла женщина, держа в руках мокрое белье и несколько прищепок, и начала развешивать одежду на другой половине веревки.
– Ладно, посмотрим, что здесь у нас, – пробормотал Аркрайт и негромко свистнул. Обе собаки тут же кинулись вперед. – Не беспокойся, мастер Уорд, – добавил он, – собаки обучены. Если она обычная женщина, они ничего ей не сделают, разве что лизнут разок-другой.
Вдруг Аркрайт быстро побежал к дому. В этот момент рыбак поднял голову, заметил Аркрайта и встал. У него были седые волосы, и выглядел он совсем старым. Потом я понял, что Аркрайт бежал не к женщине, а к рыбаку, но вот собаки мчались как раз к женщине. Увидев их, она бросила белье на землю и, задрав юбку выше колен, быстро побежала в сторону моря.
Сам того не осознавая, я тоже бросился вслед за собаками, которые уже почуяли добычу. Была ли женщина селки? Если нет, то зачем она пустилась бежать? Может, она просто боялась собак? Таких людей очень много, тем более что Клык и Стрела своим видом легко могли напугать кого угодно.
Но что-то в том, как женщина сразу же бросилась к воде, вызвало во мне сомнения. Она выглядела молодо, гораздо моложе рыбака, по внешности она годилась ему в дочери. Расстояние между нами и женщиной сокращалось, несмотря на то, что бежала она довольно быстро. Казалось, у нее нет никаких шансов спастись от Стрелы и Клыка – море было еще довольно далеко, – но тут прямо перед нами я заметил естественный канал. Он представлял собой небольшую речку, в которую прилив уже гнал воду с запада. Бурлящая вода выглядела достаточно глубокой. Стрела едва не схватила женщину за ногу, но та вдруг сделала неожиданный рывок, словно открылось второе дыхание, и опередила собаку сразу на несколько ярдов. Не останавливаясь, жена рыбака сорвала с себя одежду и с разбегу прыгнула в воду. Я подбежал к краю канала и глянул вниз. Женщины нигде не было видно. Неужели она утонула? Предпочла умереть, а не быть разорванной собаками?
Клык и Стрела, рыча, побежали вдоль берега канала, но в воду не прыгнули.
И вдруг я заметил голову и плечи, которые на мгновение показались над волнами далеко впереди. Женщина оглянулась, и я увидел уже не человеческое лицо – большие выпуклые глаза и темную гладкую блестящую кожу. Значит, она все-таки была селки и теперь вернулась в свою родную стихию. Но меня удивили собаки – почему они не стали преследовать селки в воде?
Теперь женщина-тюлень плыла по каналу в открытое море, преодолевая сильное приливное течение. Еще несколько раз ее голова мелькнула над водой, а потом окончательно скрылась из виду. Я повернулся и пошел назад к дому рыбака, собаки понуро следовали за мной. Впереди я увидел, как Аркрайт крепко держит рыбака, не давая тому вырваться и броситься на помощь жене.
Когда я подошел ближе, Аркрайт отпустил рыбака. Тот отчаянно замахал руками и завыл, приговаривая:
– Кому мы мешали? Кому?! – Слезы текли по его щекам. – Теперь мне незачем жить. Я жил только ради нее. Мы двадцать лет были вместе, а вы пришли и все разрушили. Ради чего? Ради завистливых соседей? Что вы за люди! Она была доброй и ласковой – мухи не обидит!
Аркрайт ничего не сказал. Он отвернулся от рыбака, и мы пошли в обратный путь в сторону деревни, за которой в небе уже собирались темные дождевые тучи. Мы вошли в деревушку – стали открываться двери, раздвигаться шторы на окнах, – но из домов никто не вышел, кроме тощего мужчины, который приходил к Аркрайту и звонил в колокол, вызывая ведьмака на это безрадостное задание. Он подошел и протянул Аркрайту горсть монет: похоже, они собирали деньги для моего нового учителя всей деревней. Я удивился столь быстрой оплате. Джон Грегори редко получал плату на месте, чаще всего он ждал несколько месяцев – иногда до следующего урожая.
На мгновение мне показалось, что Аркрайт откажется от денег. Даже когда он взял монеты, у него был такой вид, будто он сейчас бросит их мужчине в лицо. Но ничего такого не произошло – Аркрайт положил деньги в карман и, не говоря ни слова, пошел дальше.
– А она не вернется, когда мы уйдем? – спросил я, когда мы уже шли к каналу.
– Они никогда не возвращаются, мастер Уорд, – ответил Аркрайт мрачно. – Никто не знает почему. Теперь она, скорее всего, надолго останется в море, может быть до конца своих дней. Хотя не исключено, что она полюбит кого-то еще. Но сейчас ей будет одиноко.
– А почему собаки не прыгнули за ней в воду?
Аркрайт пожал плечами:
– Если бы они поймали ее на суше, ей бы пришел конец. Но в воде она очень сильна и вполне может постоять за себя. Если селки не трогать, они совершенно безобидны, так что незачем рисковать собаками. Если бы это была водяная ведьма, тогда другое дело. Но рисковать ради женщины-тюленя не имеет смысла. Теперь она изгнана. Деревенские жители могут спать спокойно, наша работа выполнена.
Мне все это показалось жестоким, я был расстроен своим участием в этом абсолютно ненужном и бессмысленном действии. Люди прожили вместе двадцать лет, а теперь несчастный рыбак был обречен на горькую одинокую старость. Я мысленно дал себе клятву: когда я стану ведьмаком, ни за что не буду выполнять подобную работу.

Глава 9. Синяки и шишки

Мы возвратились на мельницу еще до обеда, и в это время начался дождь. Я надеялся, что мы поедим, но Аркрайт велел мне взять тетрадь для записей и сесть за кухонный стол. Похоже, он решил провести очередной урок.
Некоторое время я просидел в ожидании. Наконец Аркрайт вышел из передней комнаты, держа в руках зажженный фонарь и наполовину опустошенную бутылку красного вина. Неужели он уже выпил полбутылки? По его лицу блуждала мрачная ухмылка – в таком состоянии учить кого-либо было нельзя.
– Запиши все, что я тебе рассказывал сегодня утром, – сказал он, ставя фонарь посередине стола.
Я удивленно смотрел на фонарь: в кухне, конечно, было темновато, но для того, чтобы писать, света вполне хватало. Аркрайт сделал большой глоток из горлышка, подошел к окну и уставился на непрекращающийся ливень.
Все время, пока я писал, Аркрайт продолжал смотреть сквозь грязное стекло, периодически прикладываясь к бутылке. Когда я закончил, она была уже почти пустой.
– Все, мастер Уорд? – спросил он, заметив, что я отложил ручку.
Я кивнул и улыбнулся ему, но лицо Аркрайта оставалось каменным. Он осушил бутылку и быстро приблизился ко мне:
– Думаю, наступило время синяков и шишек. Бери-ка свой посох и пошли!
Я смотрел на него, раскрыв рот от удивления. Мне стало не по себе от жестокой ухмылки, которая вновь появилась на его лице. Аркрайт схватил посох и фонарь и быстро вышел. Мне ничего не оставалось, как взять свой посох и поспешить за ним. Он прошел к двери в дальнем конце коридора. Оба больших засова на ней были сдвинуты.
– Заходил сюда, мастер Уорд? – спросил Аркрайт.
Я отрицательно помотал головой, а он распахнул дверь и шагнул вниз, в темноту. Я последовал за ним. Аркрайт повесил фонарь на крюк посередине потолка. Первое, что я заметил, – комната была без окон, примерно десять на десять футов, пол находился ниже уровня остального дома и был покрыт плиткой, а не досками.
– А почему вы сказали «время синяков и шишек»? – спросил я с беспокойством.
– Эту фразу я применяю к практическим занятиям. В саду мастера Грегори ты тренировался в метании железной цепи и нанесении ударов посохом по пеньку. Вчера мы пошли дальше – ты уже пытался ударить меня, но у тебя ничего не вышло. Теперь наступила пора пойти еще дальше – перейти к более болезненной тренировке. Сегодня я буду стараться побить тебя своим посохом. Ясное дело, ты получишь немало синяков и шишек, но зато приобретешь много полезных навыков. Ну что ж, мастер Уорд, посмотрим, из какого ты теста.
Сказав это, он нанес удар посохом, целясь мне в голову. Я едва успел отступить – толстый конец посоха просвистел в нескольких дюймах от моего носа. Аркрайт снова попытался нанести удар, и мне пришлось отступить еще раз.
Мастер Грегори много тренировал меня. Под его наблюдением я до изнеможения отрабатывал приемы борьбы с силами тьмы. Эти тренировки не прошли даром – полученные навыки не раз спасали мне жизнь. Но я никогда не сражался с самим Ведьмаком – посох против посоха. А сейчас я противостоял Аркрайту, к тому же выпившему целую бутылку вина, отчего он стал намного злее и агрессивнее.
Аркрайт снова бросился в атаку, нанеся мощный удар наотмашь. Мне с большим трудом удалось заблокировать его своим посохом. От силы его удара у меня аж завибрировали руки и плечи. Я снова отступил и начал движение по комнате против часовой стрелки. Я не понимал, действительно ли он хочет ударить меня или просто обучает защите. Ответ на этот вопрос пришел незамедлительно. Аркрайт сделал ложное движение вправо, а потом нанес мне быстрый удар сверху вниз по левому плечу. Боль была такой сильной и неожиданной, что я невольно выронил посох.
– Подними посох, мастер Уорд. Мы только-только начали.
Когда я поднял посох, левая рука у меня дрожала, Место удара на плече горело, а вся рука будто онемела.
– Ну что, уже проблемы, мастер Уорд? Если бы ты нормально тренировался и готовился к разным вариантам борьбы, ты бы сейчас бился со мной одной правой рукой.
Я взял посох двумя руками, готовясь к защите. На меня обрушились три удара подряд, раздались три громких щелчка от столкновения деревянных посохов. С огромным трудом я отбил эти удары. Если бы мне не удалось это сделать, то от любого из них я получил бы минимум ушиб или ссадину. Аркрайт тяжело дышал, его лицо раскраснелось от злости, глаза буквально вылезали из орбит, вены на висках вздулись от напряжения. У него был такой вид, словно он собирался убить меня. Удары сыпались градом, я уже потерял счет своим блокам, но сам не нанес ни единого ответного удара.
Во мне тоже начала закипать злость. Что же он за человек?! Неужели ему обязательно надо тренировать меня вот таким жестоким способом?!
Аркрайт был взрослым мужчиной, физически сильнее меня, а я всего лишь мальчиком, но у меня было одно преимущество – скорость. Надо было только дождаться своего шанса. Не успел я об этом подумать, как шанс появился. Аркрайт собрался ударить сбоку наотмашь, я пригнулся, он слегка потерял равновесие (видимо, сказалось выпитое вино) от инерции движения, и я нанес ему сильнейший удар сверху вниз по левому плечу. Это был точно такой же удар, какой он нанес мне в самом начале нашей тренировки.
Однако Аркрайт, в отличие от меня, не только не выронил свой посох, но набросился на меня с еще большей яростью. Один из его ударов пришелся мне по правому плечу, еще один – ниже по руке, и я уже второй раз выронил посох. Аркрайт тут же попытался нанести мне удар по голове. Я отклонился назад, но его посох по касательной задел меня по лбу, и я рухнул на колени.
– Вставай, – произнес он, глядя на меня сверху вниз. – Я тебя не так уж и сильно ударил – всего лишь слегка задел. Хотел показать тебе, что в реальной схватке ты бы мог получить настоящий удар, от которого отправился бы на тот свет. Жизнь тяжелая штука, мастер Уорд, кругом полно врагов. Они бы только порадовались, если бы ты оказался в могиле. Моя задача – хорошо тебя обучить. Я должен быть уверен в том, что ты сможешь от них отбиться. И если ради этого тебе необходимо заработать несколько синяков и шишек, то так тому и быть. Это разумная плата за обучение.
Я вздохнул с облегчением, когда Аркрайт наконец объявил, что тренировка окончена. Дождь к этому времени прекратился, и Аркрайт, взяв собак, пошел проверить южную часть канала. Мне же велел, пока он будет ходить, повторить склонение существительных и спряжение глаголов в латинском языке. У меня было ощущение, что он просто не хочет брать меня с собой и даже был бы очень рад, если бы я вернулся к своему прежнему учителю.
Я послушно принялся за спряжение латинских глаголов, но сосредоточиться на занятиях было очень тяжело. Именно в это время я услышал какой-то шум наверху.
Я прислушался. Через несколько мгновений шум возобновился. Это не был звук шагов или стук – я никак не мог определить характер шума. Он напоминал какое-то шебуршение. Что там происходило? Кто это шумел? Может, привидение, которое я слышал накануне? Кто-то из семьи Аркрайта?
Я понимал, что было бы глупо пойти сейчас наверх – моему новому учителю это явно бы не понравилось. Но мне было скучно, меня разбирало любопытство и я все еще был зол на Аркрайта за то, что он ударил меня по голове. Он сказал «слегка задел», но удар оказался весьма чувствительным. К тому же я был сыт по горло его тайнами и секретами. Сейчас его не было дома – значит, он ничего не узнает. А если он ничего не узнает, то и не будет сердиться. И я пошел наверх, стараясь подниматься очень тихо. На площадке второго этажа я остановился напротив спальни с двуспальной кроватью и прислушался. Мне показалось, что я опять слышу какое-то шебуршение. Я тихонько приоткрыл дверь и вошел. В комнате никого не было. Покрывало на кровати было откинуто. Я пощупал простыню – она по-прежнему была мокрой, таким же мокрым был и матрас. Тем не менее что-то изменилось. Покрывало, как мне показалось, было откинуто несколько дальше, чем в прошлый раз. У меня по телу пробежала дрожь, я быстро вышел и проверил остальные комнаты. Там все оставалось без изменений. Я стоял в своей спальне, когда снова услышал шум, он доносился с самого верхнего этажа.
Распираемый любопытством, я поднялся на третий этаж. Там была только одна дверь. Я нажал на ручку, но дверь оказалась запертой на ключ. Мне следовало повернуться и пойти вниз. В конце концов, Аркрайт специально предупредил меня, чтобы я не входил в комнату на самом верху. Но я был недоволен тем, как он ко мне относится, и тем, что он не хочет отвечать на мои вопросы. Поэтому, повинуясь внезапному желанию и будучи зол на Аркрайта, я достал свой ключ-отмычку и отпер дверь.
Оказавшись внутри, я был поражен размерами комнаты. При свете двух больших свечей я увидел, что она была большой, очень большой. По площади она была равна всему дому. Второе, на что я обратил внимание, – это температура. В комнате было тепло и сухо. Там стояла печь вдвое больше кухонной. От нее шел жар. Около печи находился железный короб для угля, из которого торчали кочерга и щипцы.
Две стены были полностью заняты книжными полками – выходит, у Аркрайта имелась собственная библиотека. Пол был покрыт темным лакированным деревом, перед печью стояли три стула, рядом лежал ковер из овечьей шерсти. Только теперь я заметил то, что стояло в дальнем от двери углу. Сначала мне показалось, что на двух длинных столах стоят две свечи. Но я ошибся. Это были два гроба, которые стояли рядом на подставках. Я пошел к ним, чувствуя, как у меня на затылке зашевелились волосы. С каждым шагом в комнате становилось холоднее. Или мне это просто чудилось. А может, моя интуиция предупреждала о том, что приближаются неупокоенные души мертвых.
Я прочел надписи на медных табличках на гробах. На первой блестящей табличке было четко написано «Абрахам Аркрайт». В отличие от первого гроба, который был отполирован до блеска и выглядел как новый, второй гроб был полусгнившим, и из него, к моему удивлению, поднимался пар. Медная табличка на крышке была мутной и грязной, и я с большим трудом прочел надпись на ней – «Амелия Аркрайт». Под табличкой лежало тонкое золотое кольцо – видимо, обручальное кольцо Амелии.
И тут я услышал звуки за спиной. Я повернулся и увидел, как открывается дверь печи и кочерга начинает перемешивать угли. Именно этот звук я слышал внизу. Шум перемешиваемых углей! В испуге я быстро покинул комнату и бросился по ступеням вниз. Что это было за привидение? Я знал, что домовые способны двигать предметы, бросать камни, бить посуду, греметь кастрюлями и сковородками на кухне. Но только не привидения. Привидения могли лишь пугать людей, очень редко – сводить их с ума. Как правило, они не обладали способностью наносить физические раны или увечья. Иногда они могли дернуть человека за волосы; привидения-душители хватали вас за горло и слегка душили. Но то, что я увидел в верхней комнате, выходило за рамки всего, чему меня учили и с чем я сталкивался. Там кто-то брал тяжелую металлическую кочергу, открывал дверь печи и перемешивал угли. Это было страшно, но то, что произошло потом, было еще страшнее. Внизу в коридоре меня ждал Аркрайт; в руке он держал полупустую бутылку вина, а на лице его было самое мрачное выражение.
– Я тут стоял слушал – и не верил собственным ушам. Значит, тебе не сидится на месте, мастер Уорд? Тебе не терпится сунуть свой нос куда не следует?
– Там наверху был шум, – попытался я объяснить.
Я уже находился на последней ступеньке и хотел было шагнуть на пол, но Аркрайт встал на моем пути.
– Наверху много разного шума, и ты прекрасно знаешь, что это шумят неупокоенные души мертвых. Членов моей семьи. И это касается только меня, – произнес он угрожающе спокойным голосом. – Тебе не должно быть до этого никакого дела. Стой здесь!
Не выпуская из рук бутылки, он грубо оттеснил меня и побежал на второй этаж. Я услышал, как он прошел по площадке и заглянул во все три комнаты. Затем он поднялся выше, и тут я услышал, как он взревел от ярости: я вспомнил, что забыл закрыть дверь на ключ. Конечно же Аркрайт не хотел, чтобы я увидел гробы. Он буквально слетел по ступеням вниз и кинулся ко мне. На мгновение мне показалось, что он ударит меня бутылкой, но он со всего маху влепил мне по левому уху. Я потерял равновесие и рухнул на кухонный пол. Я лежал на спине, в ухе звенело, дыхание перехватило, голова кружилась – в общем, можно сказать, что я был в шоке.
Аркрайт поднял ногу в сапоге, и я решил, что он хочет меня пнуть, но он присел на корточки рядом с моей головой, бешено сверля меня взглядом.
– Значит, так, – произнес он, дыша мне в лицо кислым перегаром. – Это будет тебе уроком. Я сейчас снова пойду с собаками проверять болото, а ты займешься латынью. Если еще раз такое повторится, тебе несдобровать.
Когда Аркрайт ушел, я принялся ходить по кухне туда-сюда, раздираемый обидой и болью. Никакой ученик не должен терпеть такое! Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы принять решение – я уйду от Аркрайта и вернусь в Чипенден. Понятно, что Ведьмак будет этим не слишком доволен. Оставалось надеяться только на то, что он поверит моему рассказу и встанет на мою сторону.
Без дальнейших размышлений я взял свой мешок и посох, вышел на крыльцо и спустился в сад. Там я остановился: а что, если собаки недалеко и учуют мой запах? Я прислушался, но не услышал ничего, кроме шума ветра и шуршания болотной травы. Через мгновение я уже переходил вброд ров с соленой водой и радовался, что покидаю Аркрайта и его старую, сырую и холодную мельницу. Еще больше я радовался тому, что скоро снова увижу Алису и Ведьмака.

Глава 10. Письмо от Ведьмака

Дойдя до тягловой тропы, я двинулся на юг вдоль канала. Сначала я шел быстро, полагая, что Аркрайт попытается догнать меня и притащить обратно, но через некоторое время моя тревога прошла. Он будет рад избавиться от меня. Несомненно, именно этого он и добивался с самого начала. Примерно через час кипевшая во мне злость улеглась, как и стихла головная боль. Солнце клонилось к горизонту, но воздух был чист и прозрачен, на небе не было ни облачка, и я не заметил никаких признаков тумана. Душа моя запела. Скоро я увижу Алису, начну снова обучаться у Ведьмака! Все, что произошло на мельнице, казалось теперь просто кошмарным сном.
Пора было найти место для ночлега, похоже, ночь предстояла морозная. Когда мы путешествовали с Ведьмаком, то обычно ночевали в сараях или коровниках, но на канале по дороге в Кастер было очень много мостов, и я решил переночевать под ближайшим.
К тому времени, как я дошел до ближайшего моста, уже стемнело. И тут я услышал справа от себя глухое рычание, оно заставило меня остановиться. Приглядевшись, я увидел под кустом терновника большую черную собаку. Я сразу же узнал в ней злобную Стрелу Аркрайта. Неужели он пустил ее по моему следу? И что я теперь должен делать? Отступить? Или пройти мимо?
Я сделал осторожный шаг вперед. Стрела не двигалась, но внимательно следила за мной. Еще один шаг – и я поравнялся с ней. Она снова предупреждающе зарычала. Следя за ней через правое плечо, я сделал еще несколько осторожных шагов вперед, и через несколько мгновений Стрела уже осталась позади. Однако я услышал, как она вышла на тягловую тропу и пошла вслед за мной. Тут я невольно вспомнил слова Аркрайта – «Будь с ней настороже и не поворачивайся к ней спиной». А теперь Стрела шла сзади! Я оглянулся и увидел, что она держала дистанцию. Почему она шла за мной? Я решил, что не буду ночевать под этим мостом, а дойду до следующего. Возможно, Стреле надоест преследовать меня и она вернется домой. Однако едва я подошел к мосту, чтобы двинуться к следующему, как на тропу передо мной вышел еще один волкодав и с глухим рычанием медленно двинулся мне навстречу. Это был Клык.
Теперь я уже испугался по-настоящему: одна громадная собака стояла передо мной, другая – за мной. Нарочито медленно я положил свой вещевой мешок на землю и взял посох наизготовку. Одно резкое движение – и псы набросятся на меня. Я понимал, что сразу с двумя собаками мне не справиться, но у меня не было выбора. Нажав на углубление в верхней части посоха, я выпустил лезвие.
Именно в этот момент из темноты под мостом я услышал знакомый голос:
– Я бы на твоем месте не стал этого делать, мастер Уорд. Ты и дернуться не успеешь, как они перегрызут тебе горло.
Аркрайт вышел из темноты и шагнул ко мне. Даже в наступивших сумерках я заметил на его лице ухмылку:
– Что, бежишь домой, парень? Не продержался и трех дней. Ты сбежал быстрее всех! Я думал, ты будешь покрепче. Уверен, мистер Грегори мечтал не о таком ученике.
Я промолчал, боясь, что любой мой ответ разозлит его и тогда он снова захочет побить меня, а то и натравит собак. Я просто убрал лезвие и стал ждать. Может, он собрался силой вернуть меня на мельницу?
Аркрайт свистнул, и собаки послушно уселись у его ног. Покачав головой, он подошел ко мне и вытащил из плаща конверт.
– Вот письмо, которое я получил от твоего учителя, – сказал он. – Прочти и решай сам, что тебе делать – продолжить обучение у меня или вернуться в Чипенден.
Сказав это, он передал мне конверт и в сопровождении собак направился по тягловой тропе на север. Я молча подождал, пока все они скроются из виду, а затем достал письмо из конверта. Да, это был почерк Ведьмака. И хотя из-за наступившей темноты читать было трудно, я прочел письмо дважды.

Биллу Аркрайту. 

Прошу тебя приступить к обучению моего ученика Тома Уорда как можно скорее. В этом есть острая необходимость. 
Как я писал в предыдущем письме, Враг рода человеческого снова гуляет в нашем мире и поэтому угроза наступления сил тьмы значительно возросла. 
Я не делился с Томом своими опасениями, но боюсь, что скоро дьявол снова попытается погубить его. 
Наверное, я ничему не учусь. После того как ты очень жестко обошелся с моим предыдущим учеником, я полагал, что больше никогда не отдам тебе в обучение никого другого. Но теперь я понимаю, что это необходимо. Угроза жизни Тома Уорда растет с каждым днем. Даже если дьявол сам не вступит в борьбу с Томом, боюсь, он все равно пошлет кого-нибудь вместо себя. Так или иначе, парень срочно нуждается в закалке. Ему нужно укрепить характер, научиться преследовать врага и убегать от погони, овладеть навыками боя. Если Том выживет, мне думается, он станет мощным орудием в борьбе с силами тьмы. Возможно, самым мощным за последние десятилетия. 
Надеюсь, я не совершаю большой ошибки, оставляя в твоих руках своего ученика на шесть ближайших месяцев. Делай что должно. 
А что касается тебя самого, Билл Аркрайт, я даю тебе тот же самый совет, который давал, когда ты был моим учеником. Сражаться с силами тьмы – твой долг. Но какой от этого будет толк, если в результате твоя собственная душа зачахнет или вовсе погибнет? Тебе предстоит многому научить моего парня. Тренируй его хорошо, как я тренировал тебя. Но я надеюсь, что, обучая Тома, ты и сам будешь чему-то учиться. Откажись от алкоголя раз и навсегда. Оставь свою горечь и уныние, стань таким, каким ты должен быть. 
Джон Грегори  

Я положил письмо в конверт и сунул его в карман штанов. Затем я пошел в темное место под мостом, потеплее завернулся в свой плащ и улегся на холодную твердую землю. Я долго не мог уснуть, потому что мне было необходимо о многом подумать.

Ведьмак скрывал от меня свои опасения, хотя у него это плохо получалось. Он действительно считал, что дьявол снова попытается меня уничтожить, и поэтому он так носился со мной. Он отправил меня к Биллу Аркрайту, чтобы тот обучил меня и закалил. Но разве это предполагало, что меня будет избивать какой-то пьяница? Даже Ведьмак относился к нему с осторожностью. Похоже, Аркрайт очень плохо обошелся с одним из учеников Ведьмака. И, несмотря на это, тот все равно послал меня к этому жестокому учителю. Это означало, что Ведьмак считал мое обучение очень важным и необходимым. И тогда я вспомнил, что сказала мне Алиса после того, как мы столкнулись с Мамашей Малкин и я помешал ей сжечь ведьму: «Ты должен стать жестче, иначе не выживешь! Тебе недостаточно того, чему учит старый Грегори. Ты просто умрешь, как другие». Многие ученики Ведьмака погибли во время обучения профессии. Да, работа ведьмаков была опасной, особенно теперь, когда дьявол явился в наш мир. Но разве это значило, что я должен был стать таким же жестоким, как Аркрайт? Разве это значило, что моя душа тоже должна зачахнуть или умереть?
Эти мысли крутились в моей голове очень долго, но в конце концов я уснул крепким сном без сновидений и проспал до самого рассвета, несмотря на холодную ночь.
Утро было туманным, но в моей голове созрело четкое и ясное решение: я вернусь к Аркрайту и продолжу обучение. Во-первых, я доверял Ведьмаку. Вопреки своему нежеланию, он все-таки отправил меня на учебу, значит, считал это необходимым и правильным. Во-вторых, мои собственные инстинкты подсказывали, что такое решение было правильным. Если я не отучусь у Аркрайта, то буду менее подготовлен к борьбе с силами тьмы. Хотя, конечно, мне не очень приятно было думать о своем возвращении к Аркрайту, а тем более о том, что рядом с ним мне придется провести целых шесть месяцев.

Когда я добрался до мельницы, входная дверь была не заперта, а из кухни шел запах еды. Аркрайт на кухне готовил яичницу с беконом.
– Проголодался, мастер Уорд? – спросил он, даже не повернувшись.
– Умираю от голода! – ответил я.
– Не сомневаюсь, вдобавок ты замерз и промок. Такое случается, когда ночуешь под старым, темным мостом на канале, вместо того чтобы спать в теплой постели. Но не будем больше об этом говорить. Ты вернулся – и это главное.
Через несколько минут мы уже сидели за столом и поглощали великолепный завтрак. Аркрайт был расположен к беседе больше, чем накануне.
– Ты крепко спишь, – сказал он. – Слишком крепко, и это меня очень беспокоит.
Я удивленно посмотрел на него, не понимая, что он имеет в виду.
– Вчера ночью я послал Стрелу охранять тебя. Мало ли что могло случиться у воды. Ты же прочитал письмо учителя. Враг мог подослать к тебе кого-то, поэтому я не стал рисковать. Когда я подошел к тебе ближе к рассвету, ты глубоко спал. Так глубоко, что даже не слышал, как я приходил. Это плохо, мастер Уорд. Даже во сне ты должен чувствовать опасность. С этим надо что-то делать.
Как только мы позавтракали, Аркрайт встал из-за стола:
– А что касается твоего любопытного носа, ты сам знаешь, что случается, когда суешь его куда не положено. Ладно… Чтобы раз и навсегда удовлетворить твое любопытство, я тебе покажу и расскажу, что происходит в этом доме. После этого я не должен слышать от тебя об этом ни единого слова. Понятно?
– Да, – ответил я и тоже встал из-за стола.
– Хорошо, мастер Уорд, тогда пойдем со мной.
Аркрайт сразу же повел меня в комнату с двуспальной кроватью, которая была насквозь пропитана водой.
– В доме живут два привидения, – сказал он печально. – Это тени моих родителей, Абрахама и Амелии. Чаще всего они проводят ночи в этой постели. Амелия утонула, поэтому кровать всегда мокрая. Они любили друг друга при жизни и не хотят расставаться даже после смерти. Дело в том, что как-то раз отец чинил крышу, упал и умер. Мама была в таком отчаянии, что покончила жизнь самоубийством – она бросилась под водяное колесо. Ее смерть была ужасной. Колесо затащило ее под воду и проволокло по дну. У нее были переломаны все кости. Из-за того, что она отняла у себя жизнь, ей нельзя перейти в иной мир. Поэтому отец тоже остался с ней. Призрак мамы очень сильный, несмотря на все ее страдания, – наверное, самый сильный из всех, что я встречал. Она поддерживает в печи огонь, потому что хочет согреть свои промерзшие, сырые кости. Ей легче, когда я рядом. Им обоим легче.
Я открыл было рот, чтобы ответить, но не смог подобрать слов. Это была страшная история. Может быть, поэтому Аркрайт стал таким суровым и жестоким.
– Ну что ж, мастер Уорд, это еще не все. Пойдем дальше.
– Мне кажется, я уже достаточно увидел, спасибо, – ответил я. – Мне очень жаль, что с вашими родителями произошла такая трагедия. Вы правы, это совершенно не мое дело…
– Нет. Раз уж мы начали, то должны пройти до конца.
Он повел меня в самую верхнюю комнату. Угли в печи уже догорали, но в комнате было по-прежнему тепло. Кочерга и щипцы для угля стояли в железном коробе у печи. Мы прошли мимо трех стульев и подошли прямо к гробам.
– Мои родители привязаны к своим останкам, – сказал Аркрайт, – поэтому они не могут уходить за пределы мельницы. Я откопал их и поместил в эту комнату, тут им гораздо лучше, чем на открытом всем ветрам кладбище у края болота. Они совершенно безобидны. Иногда мы втроем сидим у огня и просто разговариваем. В такие ночи они чувствуют себя счастливыми.
– А разве нельзя что-то сделать? – спросил я.
Аркрайт повернул ко мне бледное от ярости лицо:
– Ты что, думаешь, я не пробовал? Я поэтому и стал ведьмаком! Думал, знания помогут мне каким-то образом освободить их. Но все оказалось напрасно. Даже мистер Грегори приезжал сюда, чтобы помочь. Но у него тоже ничего не получилось. И вот теперь ты знаешь все.
Я кивнул и отвел взгляд, не в силах посмотреть ему в глаза.
– Послушай, – сказал он, смягчив тон, – я пытаюсь бороться со своим личным демоном, демоном пьянства, как его называют. Из-за него я становлюсь злым и жестоким. Но пока я не могу его победить. Вино облегчает мою боль, помогает забыть о потере. Конечно, я зашел слишком далеко, но я все равно могу многому тебя научить, мастер Уорд. Ты же читал письмо. Я обязан закалить тебя, сделать твердым, сильным и решительным. Ты должен противостоять силам тьмы, а они все растут и крепнут. Я никогда не видел столько водяных ведьм – возможно, все это из-за тебя. Так что ты должен быть готов. Это понятно?
Я снова кивнул.
– Мы неудачно начали. Я обучил трех учеников мистера Грегори, но ни один из них не имел наглости заявиться сюда, в эту комнату. Теперь, я надеюсь, ты больше сюда не придешь. Ты даешь мне слово, мастер Уорд?
– Да, конечно. Простите меня, – ответил я.
– Ну что ж, с этим мы все выяснили. Теперь можем снова начать заниматься. Сегодня у нас будут уроки в доме – нужно компенсировать вчерашний вечер. А завтра у нас снова будут тренировки.
Видимо, Аркрайт заметил кислое выражение моего лица. Конечно, мне не очень хотелось думать о том, что опять придется драться с Аркрайтом на посохах. Аркрайт улыбнулся и покачал головой:
– Не беспокойся, мастер Уорд. Мы подождем несколько дней, пока сойдут твои синяки и шишки.

Всю неделю мы упорно трудились, но, к счастью, не бились на посохах, и мои ссадины и шишки действительно стали исчезать. Много времени было отдано работе с собаками. Я нервничал, когда оказывался рядом с ними, но отлично выдрессированные псы беспрекословно выполняли все команды, так что постепенно я успокоился, тем более Аркрайт был рядом со мной.
Вокруг повсюду были болота и топи, и мы использовали собак для охоты на ведьм.
Самой неприятной частью тренировки было то, что я должен был исполнять роль ведьмы и прятаться в кустах или траве. Аркрайт давал собакам команду «Взять ученика!». Собаки быстро находили меня и гнали прямо туда, где уже поджидал Аркрайт, держа в руках свой посох с жутким клинком на конце. Я казался себе овцой, которую загоняли пастушьи собаки. Однако когда роль ведьмы перешла к Аркрайту, тренировка начала мне нравиться.
Гораздо менее веселыми и приятными были уроки плавания. Прежде чем входить в воду, Аркрайт заставлял меня выполнять движения руками и ногами, лежа животом на стуле. Он научил меня правильно дышать и держать ладони лодочкой, чтобы делать более мощный гребок под водой. Вскоре я успешно все это усвоил, но когда погрузился в воду, мои навыки резко упали. В первый же день тренировок на канале я наглотался так много грязной воды, что потом меня вырвало. Аркрайт начал плавать рядом со мной, и мои движения стали более уверенными и эффективными, а вскоре я уже обходился без его помощи. Одним словом, все шло неплохо, Аркрайт даже поумерил свое пьянство – теперь он прикладывался к бутылке только после ужина. Для меня это был сигнал к отбою, и я тут же оправлялся спать.
К концу недели я уже мог пять раз подряд переплывать канал, разворачиваясь в воде и отталкиваясь от берега ногами. Я также научился плавать по-собачьи, что позволяло держаться на одном месте.
– Ну что ж, мастер Уорд, – сказал мне Аркрайт в конце недели, – у тебя уже кое-что получается. Завтра мы вернемся к охоте с собаками, но на этот раз будем тренироваться в болотах и топях.

Глава 11. Ведьмин палец

После завтрака Аркрайт велел мне убрать со стола и помыть посуду, а сам на целый час поднялся наверх. Спустился он, держа нарисованную от руки карту, которую разложил на столе.
– Мы начнем охотиться, но теперь это будет труднее, так как ведьмы обожают прятаться в болотах и иногда нам придется выгонять их оттуда. Вот канал и мельница, – сказал он, показывая пальцем точку на карте. – К юго-западу местность становится болотистой. Здесь есть очень опасные места, где можно уйти на дно в одно мгновение. Это болото называют Маленькая топь. Оно и правда небольшое, но очень коварное, так что держись от него подальше. По остальной территории продвигаться трудно, но возможно, так что там ты, вполне вероятно, сумеешь выжить. В этих местах есть много троп через болото, три из них обозначены на карте. Какой тропой идти, решай сам. Одна из них даже позволит тебе опередить собак.
Увидев, что я раскрыл рот от удивления, Аркрайт широко улыбнулся.
– Ты пойдешь вот сюда, – сказал он, показывая точку на карте. – Это развалины небольшого монастыря на холме Монахов. От него почти ничего не осталось – две стены да часть фундамента. Доберешься туда, прежде чем тебя догонят собаки, – ты победил. Значит, завтра ты уже туда не пойдешь. И помни: это все для твоей пользы. Изучение местности входит в твое обучение. Даю тебе пару минут на карту, а потом начнем.
Волнуясь, я вглядывался в карту Аркрайта. Северная тропа показалась мне самой короткой. Она проходила рядом с Маленькой топью, где были опасные места, но я решил рискнуть и пойти именно по ней. Я вышел в сад, готовый принять вызов Аркрайта. Он сидел на крыльце, собаки лежали у его ног.
– Ну что, мастер Уорд, ты выбрал маршрут?
Я улыбнулся и кивнул.
– Мы можем отложить это на завтра, если хочешь. Похоже, опять опускается туман.
Я взглянул вдаль за пределы сада. И действительно, с запада, со стороны болот, тянулись щупальца тумана, но я уже не сомневался в выбранном пути, к тому же мне хотелось побыстрей покончить с этой тренировкой.
– Нет, давайте сейчас. Сколько у меня будет форы? – спросил я улыбаясь.

– Пять минут! – рыкнул Аркрайт. – И время уже пошло!
Я развернулся и бросился в сторону рва с соленой водой.
– Эй! – крикнул Аркрайт. – Тебе не нужен посох!
Не оглядываясь, я отбросил посох и побежал через ров. «Я ему покажу! Конечно, собаки Аркрайта быстрые и злые, но с пятиминутным преимуществом я их сделаю!»
Через несколько мгновений я уже мчался по выбранной тропе, а вокруг меня сгущался туман. Минуты через две я услышал лай. Аркрайт не сдержал обещания! Он уже спустил собак! Конечно, он старался дать мне как можно больше во время обучения, но он очень любил всегда побеждать. Рассердившись, я еще поднажал и буквально летел над землей. Но видимость стала такой плохой, что тропу впереди было видно всего на несколько шагов, и мне пришлось замедлить бег. Собакам туман не помеха, они идут по запаху. И тут до меня дошло: мне ни за что не обогнать собак. Почему я не согласился подождать до завтра! Под ногами начала хлюпать вода, и я понял, что добежал до опасного места – прибрежной полосы Маленькой топи. Я все так же слышал приглушенный туманом лай собак; звук искажался, не позволяя точно определить расстояние до них. К этому моменту я уже бежал трусцой, а это было слишком медленно. И вдруг откуда-то сверху до меня донесся странный жалобный крик. Что это было? Какая-то птица? Но такого крика я раньше не слышал. Через несколько мгновений крик повторился. По непонятной причине этот странный звук меня беспокоил. В нем было что-то неестественное. Но я по-прежнему двигался вперед, понимая, что собаки продолжают преследование.
Минуты через три-четыре я увидел на тропе фигуру. Я замедлил бег, а потом и вовсе остановился, забыв на мгновение о собаках. Кто это? Я вгляделся сквозь туман – впереди меня в том же направлении шла женщина: блестящие темные волосы до плеч, зеленая шаль и длинная, до земли, юбка. Я быстро двинулся вперед. Когда я ее обгоню, то побегу снова. Может быть, ее присутствие и к лучшему – ее запах может сбить собак со следа.
Мне не хотелось пугать женщину своим неожиданным появлением, поэтому, оказавшись в шагах десяти от нее, я вежливо крикнул:
– Вы не против, если я вас обгоню? Тропинка узкая, вы просто остановитесь, а я проскочу…
Я ожидал, что женщина шагнет в сторону или оглянется, чтобы посмотреть, кто ей крикнул, но она просто остановилась и молча замерла спиной ко мне. Собачий лай был уже совсем близко. Я должен был обогнать женщину и бежать дальше, иначе Аркрайт победит.
В этот момент я неожиданно почувствовал холод – предупреждение, что силы тьмы где-то рядом. Но было уже слишком поздно. Когда до женщины оставалась пара шагов, она резко обернулась и посмотрела на меня – у меня похолодело в груди. Женщина выглядела как в кошмарном сне: открытый рот обнажал желто-зеленые зубы и две пары длинных клыков на верхней и нижней челюстях. Мне чуть плохо не стало от тошнотворного запаха изо рта, который пахнул мне в лицо. Левый глаз у нее был закрыт, а правый представлял собой вертикальную щель, как у змеи или ящерицы, вместо носа торчал острый клювовидный хрящ, на руках вместо ногтей были огромные кривые когти. Я понял, что ее волосы блестели оттого, что были мокрыми, а то, что я принял за шаль, было каким-то балахоном, покрытым зеленой болотной тиной и слизью. Грязные ноги, торчащие из-под юбки, были похожи на лапы водоплавающих птиц, только с острыми когтями.
Я уже собрался развернуться и бежать назад, когда она двумя когтистыми пальцами коснулась верхнего века левого глаза, и тот неожиданно широко раскрылся. Глаз был красным, именно весь глаз, а не зрачок. Казалось, он наполнен кровью. Я остолбенел в прямом смысле слова: меня наполнил липкий страх, а тело словно превратилось в камень. Пот тек градом, а ее глаз разгорался все ярче и ярче. Мне показалось, что я даже перестал дышать, будто горло и грудь стянули тугие ремни. И я не мог оторвать взгляда от этой ведьмы. Если бы мне удалось отвернуться от нее хоть на мгновение, ее власть надо мной прекратилась бы, но, как я ни напрягался, у меня ничего не получалось – мышцы перестали работать.
Ее левая рука змеей рванулась к моему лицу: острый коготь пронзил мое ухо, и я ощутил острую боль. Она сошла с тропы и двинулась к болоту, таща меня за ухо. Пара шагов – и я почувствовал, как мои ноги оказались в болотной жиже. Я замахал руками, но острая боль в проткнутом ухе не позволяла мне сопротивляться, и я вынужден был следовать за ней, все глубже и глубже погружаясь в болото.
Как я жалел, что у меня не было с собой посоха! Хотя и он вряд ли бы мне помог, так как я находился под чарами ее кровавого глаза. Кто она такая? Водяная ведьма? Я попробовал позвать на помощь, но смог издать лишь нечленораздельный стон ужаса и боли.
В следующее мгновение со стороны тропы донеслось рычание и что-то черное взметнулось вверх. Перед моими глазами мелькнули клыки Стрелы, когтистый палец ведьмы оторвался от моего уха, и я упал на спину. На мгновение мое лицо погрузилось в болотную жижу. Я инстинктивно закрыл глаза и задержал дыхание, но грязная вода все равно попала мне в нос, я стал захлебываться и тонуть. И тут чьи-то руки схватили меня за плечи и поволокли назад. Через пару мгновений я уже лежал на тропинке лицом вверх, а рядом на коленях, склонившись надо мной, стоял Аркрайт и смотрел на меня почти с тревогой.
Он пронзительно свистнул, и тут же прибежали собаки, тяжело дыша и воняя болотом. От их тел шел пар, Стрела скулила от боли, но не выпускала из пасти какой-то предмет.
– Отдай! – скомандовал Аркрайт. – Брось! Брось, я сказал!
С глухим рычанием Стрела разжала зубы, и предмет упал на открытую ладонь Аркрайта.
– Молодец! Хорошая собака! Умница! – похвалил Аркрайт. – Столько лет мы ее выслеживали! Ну, теперь она от нас не уйдет!
Я смотрел на то, что лежало на ладони Аркрайта, и не верил своим глазам. Это был палец. Длинный зеленоватый палец с кривым острым когтем на конце. Стрела откусила у ведьмы палец!

Глава 12. Морвена

Как только мы вернулись на мельницу, Аркрайт побежал за местным доктором, чтобы тот пришел осмотреть мое ухо. Несмотря на то что Аркрайт не позволял чужим людям входить в свой дом, в этот раз он сделал исключение, так как, видимо, посчитал мою рану серьезной. По правде говоря, мне рана не казалась опасной, во всяком случае она не болела. Если меня что-то и беспокоило, так это возможная инфекция.
Аркрайт внимательно следил за тем, как доктор бинтует мое ухо. Высокий, крепкого телосложения мужчина со здоровым цветом лица, доктор, как и большинство людей, нервничал в присутствии ведьмака и даже не поинтересовался, как я получил такую рану.
– Я почистил рану как мог, но все равно инфекцию нельзя полностью исключать, – предупредил он, с беспокойством глядя на собак, которые угрожающе рычали. – Надеюсь, что молодой организм справится, но в любом случае шрам останется.
После меня доктор занялся раненой собакой. Стрела скулила от боли, и Аркрайту приходилось все время держать ее. Раны у Стрелы были не смертельные – несколько глубоких царапин на груди и на спине, оставленных острыми когтями ведьмы. Доктор почистил раны, а потом обильно смазал их.
Закончив дело, он взял свою сумку, кивнул Аркрайту и сказал:
– Я загляну к вам послезавтра посмотреть, как дела у моих пациентов.
– Не стоит понапрасну тратить время, доктор, – проворчал Аркрайт, давая ему деньги за услуги. – Парень вполне крепкий и справится самостоятельно, ну а собака вообще будет бегать через пару дней. Если вдруг возникнут проблемы, я сам за вами приду.
Аркрайт довел доктора до рва с соленой водой и вернулся в дом.
– Стрела спасла тебе жизнь, – проговорил Аркрайт. – Но она сделала это не из любви к тебе. Ты должен еще много работать с собаками. Посмотрим, позволят ли они тебе кормить их. А сейчас нам надо поговорить. Скажи-ка мне, как случилось, что ты подпустил ведьму так близко?
– Она шла по тропе впереди меня. Я бежал быстро, чтобы обогнать собак, и хотел просто пробежать мимо нее. А когда она повернулась, было уже поздно – она проткнула мне ухо, и я уже не мог сопротивляться.
– Мало кто выживал после того, как их схватили когтями, мастер Уорд, так что можешь считать, что тебе повезло. Крупно повезло. Водяные ведьмы именно так и хватают своих жертв. Иногда они пронзают щеку, – он показал на свой шрам на левой щеке. – Да, это ее метка – мне тоже повезло, что я уцелел. Меня схватила та же ведьма. Это случилось около двух месяцев назад. У меня началось заражение, и я три недели провалялся в постели, чуть не умер. Случается, что она цепляет тебя за ладонь, обычно левую, а иногда даже может зацепить через нижнюю челюсть и тащить за нее. Тебя она, видимо, только слегка зацепила, иначе бы оторвала ухо. А если бы она схватила тебя за челюсть, то не знаю, чем бы это закончилось. Скорее всего, она утащила бы тебя в болото до того, как подоспела Стрела.
– А кто она? – спросил я. Мне показалось, что Аркрайт знает об этой ведьме очень много.
– Она мой давнишний враг, мастер Уорд. Я давно за ней охочусь – это самая старая и самая опасная из всех водяных ведьм.
– А откуда она взялась?
– Она очень-очень старая, – начал он свой рассказ. – Некоторые говорят, что ей уже тысячу лет или даже больше. Может, и не тысячу, но бродит она по нашей земле уже очень давно – здесь и в других графствах тоже. Рассказы о ней существуют несколько сотен лет. Ее любимые места охоты – болота и заболоченные равнины, но каналы и озера ей тоже нравятся. Я не удостаиваю обычных водяных ведьм именами, потому что они не такие, как сухопутные ведьмы. Большинство водяных ведьм не умеют говорить и уже мало чем отличаются от зверей. Но эта водяная ведьма особенная. Ее настоящее имя Морвена, но люди чаще всего зовут ее Кровоглазой ведьмой. Она очень хитрая и коварная. Охотится чаще всего на легкую добычу – на детей, – но легко может и взрослого утащить в болото и, пока он тонет, выпить из него всю кровь. Как ты убедился на своей шкуре, ее главное оружие – левый глаз. Один взгляд этим глазом – и жертва обездвижена, парализована.
– А как мы до нее доберемся? – спросил я. – Она посмотрит своим глазом – и мы уже не сможем двигаться.
Аркрайт покачал головой:
– Не все так страшно, как можно подумать, мастер Уорд. Некоторые, как ты, например, сумели выжить. Дело в том, что ей надо копить энергию, и она пользуется левым глазом, только когда это действительно необходимо, поэтому он в основном закрыт, а веки скреплены куском кости. У этого глаза есть еще одно ограничение: он может воздействовать только на того человека, на которого смотрит.
– А вы много о ней знаете.
– Я гоняюсь за ней уже десять лет, но она еще ни разу не подходила к моему дому так близко. И никогда не выходила на тропы Монастырского болота. Зачем она сюда пришла? Нам надо найти ответ на этот вопрос. На тропе она ждала тебя – выходит, предупреждение мистера Грегори было не напрасным.
– Вы хотите сказать, что…
– Именно так, парень, – перебил Аркрайт. – Очень может быть, что ее послал дьявол. Она за это дорого заплатит, потому что теперь у меня есть ее палец и мы сможем найти ее логово. После стольких лет неудач я наконец-то найду ее!
– А разве собаки могут учуять след на воде? – спросил я удивленно.
Аркрайт отрицательно мотнул головой, и на его лице появилась такая редкая улыбка:
– Собаки у меня отличные, мастер Уорд. Если какая-нибудь тварь выходит на сушу или даже на заболоченную местность, мои псы ее учуют и найдут. Но только не в воде. Этого они не умеют. Мы найдем логово Морвены другим способом. Но сначала должны зажить ваши раны, чтобы ты и Стрела вернули себе прежние силы. Так что подождем несколько дней.
Я кивнул в знак согласия, потому что моя рана начала пульсировать.
– А пока ты будешь выздоравливать, – сказал Аркрайт, – я дам тебе почитать книгу о Морвене – ты должен знать, с кем имеешь дело. Садись поближе к печке.
Аркрайт поднялся наверх и вскоре вернулся, держа в руках книгу в кожаном переплете. Он подал ее мне. На корешке было написано «МОРВЕНА».
Он ушел с собаками, оставив меня одного, а я начал рассматривать книгу. И тут я увидел, что она была написана самим Аркрайтом. Он был автором книги! Я начал читать.

Есть много легенд и рассказов о происхождении Морвены. Некоторые считают, что она родилась от ведьмы. Другие полагают, что она возникла из смеси болотной грязи, жижи и земли, в далеких глубинах Матери-Земли, в самой ее утробе. Первое предположение похоже на правду – но тогда кто была ее мать? Ни в каких легендах, рассказах и историях ее имя не упоминается. Однако никто не сомневается в том, кто был ее отцом, – его имя Враг рода человеческого, или Дьявол, или Отец лжи, или Князь Тьм ы.

Я оторвался от страницы, потрясенный этими словами. Дьявол послал свою собственную дочь, чтобы убить меня! Я понял, что мне действительно повезло, что я выжил после столкновения с Морвеной на болоте. Если бы не Стрела, я бы погиб. Я продолжил чтение, пропуская непонятные куски, потому что понял, что хотя Аркрайт и много рассказал о Морвене, в книге материала о ней было еще больше.

Морвена – самая известная и самая опасная из всех водяных ведьм. Число ее жертв не поддается подсчетам. Она питается кровью. Именно из крови она черпает свои темные силы. 
В анналах истории сказано, что ей приносили в жертву людей в каждое полнолуние; в это время кровь особенно увеличивала ее темные силы. Лучшими жертвами для утоления ее жестокой темной жажды считались дети, но если детей не было, то ей отдавали взрослых любого возраста. Младенцев разрезали на части и оставляли в корыте в луже крови, а взрослых приковывали цепью в подземном каземате в ожидании жертвоприношения. 
Когда Морвену мучает сильная жажда, она может нападать на коров и лошадей и пить их кровь. В отчаянном положении она может обходиться кровью всякой мелкой живности – уток, кур, крыс и даже мышей. 
Морвена редко покидает воду и, говорят, не может прожить на суше больше часа, так как на суше ее страшные способности почти не работают .

Это надо было запомнить. Но как нам выманить ее из логова? Если мы оба нападем одновременно, то один из нас будет свободен от ведьминых чар. Скорее всего, это и должно стать ключом к успеху.
На следующее утро мое ухо уже болело не так сильно, и пока я готовил завтрак, Аркрайт взял собак и пошел обследовать тропы на болоте. Он отсутствовал больше часа.
– Никаких следов этой ведьмы! – сказал он возвратившись. – После завтрака займемся уроками, но после обеда тебе придется сходить на канал. Мне должны привезти сегодня соль – пять бочек. Они не очень большие, но тяжелые. Их надо нести по одной и следить, чтобы они не намокли. Соль нам нужна для еды и для засолки, а не только для рва, и я не хочу, чтобы она испортилась.
Так что в половине первого я пошел к каналу ждать мистера Гилберта. Я был не один, Аркрайт послал со мной Стрелу – на случай, если Морвена будет прятаться где-нибудь неподалеку.
Я прожил на мельнице уже больше недели, и теперь, пока я ждал мистера Гилберта, у меня была возможность написать Ведьмаку и Алисе, как у меня обстоят дела. Я достал ручку, чернила и бумагу и написал два коротких письма. Первое письмо было адресовано Алисе:

Здравствуй, Алиса! 
Я очень скучаю по тебе и по нашей жизни в Чипендене. Быть учеником Аркрайта не так уж просто. Он тяжелый и временами жестокий человек, но, несмотря на это, знает свое дело и очень много рассказывает мне о водяных тварях. Недавно мы столкнулись с ведьмой, которую он называет Морвеной. Скоро мы найдем ее логово и покончим с ней раз и навсегда. 
Надеюсь на скорую встречу с тобой. 
Обнимаю, 
Том 

Следующее письмо было Ведьмаку:

Здравствуйте, мистер Грегори! 
Надеюсь, у Вас все хорошо. 
Должен признаться, что поначалу отношения с мистером Аркрайтом не заладились, но теперь все более или менее утряслось. У него обширные знания о водяных тварях, и я надеюсь узнать о них побольше. 
Недавно неподалеку от мельницы, на болотной тропе, на меня напала водяная ведьма по имени Морвена. Как оказалось, она старый враг мистера Аркрайта и до этого никогда не подходила к его дому так близко. Возможно, вы о ней слышали. Аркрайт говорит, что она дочь Врага, и считает, что это он послал ее убить меня. 
Скоро мы найдем ее и уничтожим. Я с нетерпением жду весны, когда снова буду учиться у Вас. 
С уважением, 
Ваш ученик, Том Уорд 

Написав оба письма, я засунул их в один конверт и написал на нем:

Чипенден, мистеру Грегори 

После этого я сел на берегу и стал ждать Мэтью Гилберта. Стрела устроилась слева и постоянно смотрела то на меня, то на воду. День стоял солнечный и морозный, и казалось, воды канала ничем не могут мне угрожать, и все же от присутствия Стрелы я чувствовал себя гораздо спокойнее.
Примерно через час с южной стороны показалась баржа мистера Гилберта. Он отвязал тягловых лошадей, стреножил их и отпустил пастись.
– Хорошо, что ты здесь! – крикнул он радостно, когда увидел меня. – Не придется звонить в колокол!
Я помог ему вытащить из трюма на берег бочонки с солью.
– Пожалуй, я отдохну минут пять, – сказал он, усаживаясь на корму баржи. – Ну, как идет учеба у мистера Аркрайта? Вижу, ты уже заработал рану! – он махнул рукой в сторону моего уха.
Я улыбнулся и сел рядом с ним.
– Да, сначала было тяжело, как вы и предсказывали, – ответил я. – Так тяжело, что я чуть было не ушел обратно к мистеру Грегори. Но теперь мы вроде бы поладили. И к собакам я уже немного привык, – добавил я, кивнув в сторону Стрелы.
– Да уж, к таким собакам не сразу привыкнешь, это точно, – заметил мистер Гилберт. – Да и к их хозяину тоже, – добавил он. – Не один ученик сбежал от Аркрайта в Чипенден, поджав хвост, так что ты был бы не первым. Если надумаешь уйти, я тут проезжаю на юг каждую среду. Я хожу на барже до конца канала в Пристон за солью. Скорость у меня не быстрее пешего человека, но это лучше, чем идти ногами, да и через Кастер я прохожу самым коротким путем. Думаю, что тебе найдется компания – у меня дочь и сын примерно твоего возраста. Иногда они по очереди помогают мне на барже.
Я поблагодарил его за предложение, а потом отдал ему конверт и деньги на почтовую карету. Он пообещал отправить письмо в Пристоне.
Когда он начал запрягать лошадей, я поднял один бочонок. Он был относительно небольшой, но оказался очень тяжелым. Я попытался взять его под мышку.
– Возьми на плечо! – крикнул мистер Гилберт весело. – Бочку лучше всего нести на плече!
Его совет оказался весьма полезным. Когда я поместил бочонок на плечо, нести его стало намного легче. И так в сопровождении Стрелы я сделал пять ходок и перенес все бочонки менее чем за полчаса.
После этого Аркрайт провел еще один урок:
– Открой свою тетрадь для записей, мастер Уорд.
Я немедленно принес тетрадь и посмотрел на Аркрайта в ожидании указаний.
– Пиши заголовок: «Морвена», – сказал он. – Я хочу, чтобы ты записал все, что я рассказал тебе, и все, что ты прочитал в книге. Эти знания скоро тебе пригодятся. Мы отправимся искать Морвену. У нас есть ее палец, и мы его обязательно используем.
– А как мы будем это делать? – спросил я.
– Скоро узнаешь, так что поумерь свое любопытство. У Стрелы рана не загноилась, да и у тебя ухо не отвалилось. Если завтра все останется так же, то мы вполне можем отправиться через пески в Картмел. Если мы выясним все, что нам нужно, то, пожалуй, вернемся сюда не скоро. Во всяком случае, пока не покончим с ней раз и навсегда.

Глава 13. Отшельник из Картмела

На следующее утро на рассвете мы в сопровождении собак отправились в сторону Картмела. Самый короткий путь туда пролегал через песчаное дно Морекабского залива. День снова выдался ясным и солнечным, и я был рад хотя бы ненадолго уйти из дома Аркрайта. Мне очень хотелось посмотреть территорию Графства к северу от залива, где было много красивых гор и озер.
Если бы я путешествовал сейчас с Ведьмаком, я бы нес и его мешок тоже, но, похоже, Аркрайт предпочитал носить свой мешок сам.
Мы не так уж много прошли и уже оказались в Хэст-Бэнке – начальной точке нашего путешествия через подвижные и опасные пески залива. Мы увидели два дилижанса, трех наездников и множество пеших людей. Казалось, голые после отлива пески зазывали путников пойти по ним, да и море было очень далеко. Я никак не мог понять, чего они все ждали, и спросил об этом Аркрайта.
– Да, внешне все выглядит нормально, но эти пески очень опасны, – ответил он. – Впереди пойдет опытный местный проводник – он знает все о приливах, отливах и песках. Нам придется пересечь два естественных канала, и второй – Кентский – бывает очень опасным, особенно после проливных дождей. Он буквально превращается в зыбучие пески. Сейчас все ждут, пока отлив достигнет максимальной точки, и тогда дилижансы смогут безопасно ехать по песку. – Он помолчал. – Никогда не пытайся самостоятельно, без проводника, перейти залив по пескам, мастер Уорд. Я здесь прожил почти всю жизнь, но все равно не рискнул бы пройти здесь в одиночку. Ты только-только научился плавать, а здесь не выживет и опытный пловец. Вода при приливе заполняет каналы так быстро, что мгновенно отрезает от суши, и человек тонет.
Вскоре к нам подошел высокий мужчина в широкополой шляпе, он был босиком и держал в руках шест.
– Это мистер Дженнингс, проводник, он следит за заливом и песками уже больше двадцати лет, – представил его Аркрайт.
– Прекрасный денек! – громогласно произнес Дженнингс. – Кто это с тобой, Билл? – Он вопросительно взглянул на меня.
– Здравствуй, Сэм! – ответил ему Аркрайт. – Это мой новый ученик, Том Уорд.
На смуглом от загара лице проводника появилась улыбка, когда он пожимал мне руку:
– Я уверен, Билл, что ты рассказал ему, как опасны эти пески.
– Разумеется, Сэм. Будем надеяться, что он все понял.
– Да, будем надеяться. Ведь есть и такие, которые не понимают. Мы выходим примерно через полчаса.
Сказав это, он пошел дальше, чтобы поздороваться и поговорить с остальными.
Вскоре мы отправились в путь – впереди шел Сэм Дженнингс, за ним ехали дилижансы, замыкали колонну люди, шедшие пешком.
На песчаном дне залива образовался сложный узор, оставленный бесконечными приливами и отливами. С утра не было никакого ветра, но сейчас нам в лицо дул легкий северо-западный бриз, а вдалеке сверкало солнце, отражаясь от поверхности моря.
Дилижансы двигались медленно, и мы догнали их уже на подходе к первому естественному каналу. Сэм вошел в воду канала, внимательно вглядываясь в обмелевшее русло. Шагов через двести на восток он свистнул и помахал шестом, показывая, где именно надо переходить.
Аркрайт пошел к первому дилижансу и сказал:
– Дальше мы поедем.
И вдруг он быстро побежал и запрыгнул на задок дилижанса. Я последовал за ним и вскоре понял, почему он побежал так неожиданно. Буквально через несколько шагов вода канала доставала уже до брюха лошадей. Забравшись на задок, мы сохранили одежду сухой. Наши собаки не обращали на воду никакого внимания, они уверенно плыли впереди и добрались до противоположного берега канала гораздо быстрее лошадей.
Спрыгнув с дилижанса, мы снова пошли пешком, пока не достигли Кентского канала. Глубина воды в нем была такая же, как и в первом канале.
– Не хотелось бы мне оказаться здесь во время прилива, – заметил я.
– Тут ты прав, мастер Уорд. Во время весеннего прилива глубина бывает втрое больше твоего роста. Глянь вот туда, – Аркрайт показал жестом в сторону суши. – Видишь, что там?
Я пригляделся и увидел покрытые лесом склоны и фиолетовые вершины гор.
– Это холмы позади Картмела, мы как раз туда и направляемся. Скоро уже доберемся.
Длина маршрута по руслу Кентского канала превышала девять миль, но Аркрайт заметил, что так бывает не всегда. Русло постоянно смещается, поэтому маршрут перехода и его длина постоянно меняются. Да, переход через канал таил в себе опасности, но все равно он был намного короче, чем дорога по суше вдоль побережья залива.
Мы добрались до места под названием Кентский Берег, где рассчитались с проводником, поблагодарили его и, оставив пески, начали подниматься к Картмелу. Это заняло у нас почти час.
Мы прошли большой монастырь, две-три таверны и несколько десятков жилых домов. Все это напомнило мне Чипенден, где из дверных проемов смотрят голодные дети, а в окрестных полях уже почти не видно скота. Война отзывалась эхом по всей стране, и ее ужасные последствия будут сказываться все больше. Я думал, мы заночуем в Картмеле, но, похоже, наши дела требовали иного, и мы продолжали двигаться дальше в горы.
– Мы направляемся к Джаду Аткинсу, – сказал Аркрайт. – Он отшельник, живет в этих холмах, – добавил он, даже не повернув головы в мою сторону. Взгляд Аркрайта не отрывался от крутого склона прямо перед нами.
Я знал, что отшельники живут в одиночестве, вдали от людей, поэтому понимал, что наш визит его не обрадует. Но меня очень интересовало, каким образом отшельник сумеет при помощи пальца Морвены отыскать логово ведьмы.
Я уже собирался спросить об этом Аркрайта, но в этот момент из последнего дома, мимо которого мы проходили, появилась старуха и, шаркая ногами, двинулась по тропинке в нашу сторону.
– Мистер Аркрайт! Мистер Аркрайт! Слаба богу, вы наконец пришли! – воскликнула она, крепко схватив Аркрайта за рукав.
– Нет-нет, мне сейчас некогда! – резко ответил Аркрайт с раздражением. – У меня срочное дело!
На мгновение мне показалось, что он оттолкнет старуху и пойдет дальше, но он остановился и теперь смотрел на женщину горящими глазами.
– Нам страшно! – запричитала старуха. – Они отбирают у нас все что хотят! Приходят и днем и ночью! Мы скоро помрем с голоду. Помогите! Спасите нас, мистер Аркрайт!
– Что ты бормочешь, старая? Кто отбирает у вас все что захочет?
– Прессовщики! Они не солдаты, а настоящие воры и бандиты! Забирают у нас не только наших ребят, но и все, что у нас есть. Они поселились на на ферме Солткомб. Мы не знаем, что нам теперь делать, как жить!
Может, это были те же прессовщики, что захватили меня у мельницы? Они собирались идти на север и побежали в ту сторону, когда Алиса их напугала. Мне совершенно не хотелось встречаться с ними опять.
– Этим должен заниматься констебль, а не я, – проворчал Аркрайт, сердито хмурясь.
– Они избили нашего констебля до полусмерти три недели назад! Он все еще не встает с постели и не может ничем нам помочь. Пожалуйста, помогите! У нас и так почти не осталось продуктов. Если они будут отнимать у нас последнее, мы просто все умрем с голода, когда наступит зима! Они ведь отнимают все подряд!
Аркрайт освободил рукав и покачал головой:
– Не сейчас. Посмотрим, может, на обратном пути. Сейчас мне некогда. У меня очень срочное дело, нельзя терять ни минуты.
Аркрайт зашагал дальше в гору; собаки побежали вперед, а опечаленная старуха тяжелой шаркающей походкой вернулась в свою лачугу. Конечно, мне было жаль старуху, но я удивился, что она обратилась за помощью к Аркрайту. В конце концов, ведьмаки не занимались такими делами. Неужели она думала, что Аркрайт выступит против вооруженной банды? О таком надо сообщать главному шерифу в Кастере. Он обязательно пришлет нового констебля. А что же сами жители – неужели они не могли объединиться и прогнать этих бандитов?
Целый час мы шли вверх по склону, пока не увидели впереди дымок. Казалось, он поднимался из ямы в земле, и я догадался, что скалистый берег, по которому мы шли, служил отшельнику крышей. Мы спустились по нескольким изрядно истоптанным каменным ступеням и оказались у входа в довольно просторную пещеру.
Аркрайт дал команду собакам сидеть и ждать на почтительном расстоянии, а сам направился в темноту пещеры. Внутри был сильный запах дыма костра, от которого у меня заслезились глаза, но все же я сумел разглядеть фигуру человека, сидящего на корточках у костра, подперев голову руками.
– Привет, старина! – громко сказал Аркрайт. – По-прежнему занимаешься самобичеванием за грехи?
Отшельник не ответил, но Аркрайта это ничуть не смутило – он уселся слева от него и произнес:
– Послушай, я понимаю, что ты любишь одиночество, так что давай быстро покончим с нашим делом, и мы оставим тебя в покое. На вот, взгляни на это и скажи, как нам побыстрее отыскать хозяйку.
Аркрайт открыл сумку, достал свернутую тряпку, развернул, чтобы было видно содержимое, и положил ее на земляной пол прямо перед отшельником.
Теперь мои глаза привыкли к полумраку, и я разглядел его. У Джада Аткинса была белая борода и копна непокорных седых волос. Целую минуту он сидел абсолютно неподвижно, мне показалось, даже не дышал. Потом он протянул руку, взял палец и поднес его совсем близко к глазам – было видно, что он заинтересовался.
– Сможешь? – требовательно спросил его Аркрайт.
– Ягнята рождаются по весне. Собаки воют на луну. Я долгие годы занимаюсь поиском подземных вод. А уж если я что-то ищу, то обязательно нахожу. Все идет своим чередом. Почему сейчас что-то должно измениться?
– Рад это слышать! – воскликнул Аркрайт.
– Я сделаю то, о чем ты просишь, Уильям, – продолжал отшельник, – но ты должен заплатить.
– Заплатить? О чем это ты, старина? – удивленно спросил Аркрайт. – Ты же обходишься малым! Сам выбрал такую жизнь. Чем же я могу тебе заплатить?
– Я прошу не для себя, – ответил отшельник – голос его креп с каждым произнесенным словом. – Помощь нужна другим людям. Там внизу, в деревне, они голодают и живут в страхе. Помоги им, и я выполню то, о чем ты просишь.
Аркрайт раздраженно плюнул в огонь, и я заметил, как напряглись мышцы его лица.
– Ты говоришь о жителях фермы Солткомб? Об этой пресс-банде? Хочешь, чтобы я с ними разобрался?
– Сейчас время беззакония. А когда мир рассыпается на части, кто-то должен его снова собирать. Иногда плотнику приходится подковывать лошадей, а кузнецу строгать доски. Кто им поможет, Уильям? Кто, кроме тебя?
– Сколько их там? – спросил Аркрайт. – Что ты о них знаешь?
– Их пять человек. Сержант, капрал и три солдата. Они отбирают у людей последнее и ни за что не платят.
– Около Чипендена пресс-банда тоже забирала людей, – сказал я, нахмурившись. – Они и меня поймали, я с трудом смог сбежать. Их тоже было пятеро. Думаю, это они и есть. Не хотел бы я снова с ними повстречаться. Один из них совсем молодой, чуть старше меня, но вот сержант – отъявленный бандит. У них есть дубинки и ножи. Мне кажется, вы с ними не справитесь, мистер Аркрайт.
Аркрайт внимательно посмотрел на меня, а затем кивнул:
– Да, пожалуй, шансы не в мою пользу. – Он снова повернулся к отшельнику: – Их пятеро, а нас только трое с половиной – я, две собаки и мальчишка. У меня есть свои дела. Я ведь не констебль…
– Но ты когда-то был воином, Уильям, – перебил его отшельник. – Всем известно, что ты до сих пор не прочь помахать кулаками, особенно когда приложишься к бутылке. Уверен, эта работенка придется тебе по душе.
Аркрайт встал на ноги – лицо его пылало от гнева – и посмотрел на отшельника:
– Радуйся, старик, что я не машу кулаками здесь. Ладно, я вернусь засветло. А ты пока займись моим делом. Я и так уже потерял много времени! У тебя есть карта Приозерья?
Джад Аткинс отрицательно покачал головой. Аркрайт пошарил в мешке, извлек оттуда свернутую карту и положил ее перед отшельником.
– Вот, возьми мою! – прорычал он. – Ее логово должно быть где-то здесь, я уверен. Около одного из южных озер.
Сказав это, Аркрайт покинул пещеру и решительно зашагал прочь.

Глава 14. Ты труп!

Мы отошли совсем недалеко от пещеры, когда Аркрайт остановился, уселся на покрытый травой берег и открыл свой вещевой мешок. Через мгновение в его руках уже была бутылка красного вина. Он ловко вытащил зубами пробку и сделал несколько больших глотков. Сначала я расстроился: это был не лучший способ подготовки к схватке с опасными бандитами. Но потом я вспомнил слова отшельника. А ведь он был прав – Аркрайт действительно становится очень злым и агрессивным, когда выпьет. Должно быть, он заметил выражение моего лица, потому что нахмурился и жестом велел мне сесть.
– Дай отдохнуть своим ногам, мастер Уорд. И сотри эту кислую мину с лица! – почти крикнул он.
Чувствуя, как его настроение портится на глазах, я тут же подчинился. Солнце уже начало клониться к горизонту. Я подумал, Аркрайт будет ждать темноты, чтобы разобраться с бандой, – мне казалось, это было самым разумным решением. Или он нападет на них на рассвете, когда они еще будут спать. Но Аркрайт был нетерпеливым человеком и зачастую прибегал к самым жестким и решительным способам.
И действительно, Аркрайт допил бутылку, встал, и мы продолжили путь. Минут через десять я поравнялся с ним – мне хотелось узнать, есть ли у него какой-то план действий.
– Мистер Аркрайт… – начал я нерешительно.
– Молчать! – рявкнул он. – Будешь говорить, когда я тебя спрошу.
Я снова приотстал, чувствуя обиду и злость. Мне казалось, что наши отношения начали налаживаться, но, похоже, ничего особо не изменилось. В Чипендене Ведьмак иногда останавливал меня, говоря, что вопросы я буду задавать потом, но он никогда не делал это так грубо и агрессивно, как Аркрайт. Наверняка причиной такого поведения было вино.
Вскоре мы поднялись на гребень горы, Аркрайт остановился и, приложив к глазам ладонь козырьком, стал смотреть вниз. Я тоже увидел дом, из его трубы почти вертикально поднимался дым. Находился дом у входа в длинную узкую долину. Скорее всего, эта ферма занималась овцеводством, но сейчас на склонах не было видно ни одного пасущегося животного.
– Вот она! – сказал Аркрайт. – Это ферма Солткомб. Давай спустимся и побыстрее покончим с этим делом.
Он быстро двинулся вниз по склону, не пытаясь подкрасться или быть незаметным.
Спустившись в долину, он сразу же направился к двери дома. Я напрягся, ожидая, что дверь в любой момент откроется и банда бросится на нас. Шагах в двадцати от дома Аркрайт остановился, повернулся ко мне и приказал, кивнув на собак:
– Держи их покрепче за ошейники и не отпускай. Отпустишь, только когда я скажу «Давай!», не раньше. Понял?
Я нерешительно кивнул и схватил собак за ошейники, а они уже нетерпеливо топтались на месте, желая следовать за своим хозяином. Я понимал, что ни за что не удержу псов, если они рванут вперед по-настоящему.
– А если что-то пойдет не так? – спросил я его. Все-таки там было пять солдат с дубинками и ножами. Мне припомнились слова старухи о том, что эти бандиты избили констебля до полусмерти.
– Вот что я тебе скажу, мастер Уорд, – проговорил Аркрайт с презрением. – Если есть на свете что-то, чего я не терплю, так это пессимизм. Надо верить в собственные силы, и тогда ты уже наполовину победил. Сейчас я разберусь с этими негодяями, а потом займусь серьезным делом. Пригляди-ка за моим мешком.
Он бросил свой огромный мешок мне под ноги и повернул посох лезвием вниз. Я понял, что он не хотел наносить солдатам серьезных ран. Потом он быстрым шагом направился прямо к двери дома и одним мощным ударом левой ноги, обутой в тяжелый сапог, вышиб ее. Он вошел внутрь, оттуда тут же послышались проклятья, ругань, потом крики боли.
В следующее мгновение из дома выскочил огромный мужчина в рваной военной форме и бросился в мою сторону, выплевывая из рта выбитые зубы; по его лицу текла кровь. Обе собаки тут же зарычали. Мужчина остановился и несколько мгновений смотрел прямо на меня. Это был сержант из пресс-банды. И он меня узнал. Я понял это по его глазам – в них вспыхнула злоба. Мне показалось, что сейчас он бросится на меня, несмотря на собак, но он повернул направо и помчался вверх по склону горы.
Я услышал, как Аркрайт крикнул «Давай!», и не успел я отреагировать на его слова, как собаки сами вырвались из моих рук и, злобно лая, бросились к открытой двери. Едва Стрела и Клык скрылись в дверном проеме, как из дома выбежали четверо остальных дезертиров – трое сбежали через дверь и последовали за своим сержантом, а четвертый выпрыгнул в окно и побежал в мою сторону – в руках у него был нож. Это был капрал. Собаки от меня убежали, поэтому я встал в оборонительную стойку, подняв посох и держа его перед собой под углом сорок пять градусов.
Когда он приблизился, на его лице появилась безжалостная улыбка. Он приостановился, держа нож в правой руке:
– Зря ты, парень, сбежал от нас. Вот увидишь, сейчас я выпущу из тебя кишки!
Он бросился на меня, замахнувшись ножом, но я действовал быстрее – тренировки с Аркрайтом не прошли даром. Свой первый удар я нанес по его запястью, выбив из руки нож. Он вскрикнул от боли, и я тут же нанес ему второй удар – по голове, от чего он упал на колени. Теперь ему уже был не до смеха – в его глазах появился страх. Он медленно поднялся на ноги. Я бы мог нанести ему еще несколько ударов, но не стал этого делать.
Он повернулся, выругался и побежал вслед за своими дружками. Теперь все пятеро дезертиров бежали вверх по склону горы с такой скоростью, будто за ними гнались черти.
Я решил, что все закончилось, и направился к дому. Однако там мне пришлось с изумлением наблюдать, как Аркрайт с яростным ревом крушил все подряд – посуду, мебель, уцелевшее окно. Покончив с погромом, он позвал собак на улицу, а сам вернулся и поджег дом. Когда мы снова направились вверх по склону, густой темный дым поднимался над долиной и скрывал заходящее солнце.
– Теперь они уже не вернутся, – процедил Аркрайт с усмешкой.
И тут откуда-то сверху кто-то закричал нам:
– Тебе конец, ведьмак! Ты труп! Запомни, мы тебя найдем. Вы оба – покойники! Ты и твой пацан! Мы вас достанем. Мы на службе у короля! Вас повесят!
– Не беспокойся, мастер Уорд! – Аркрайт криво усмехнулся. – Это все болтовня! Если бы они были мужчинами, а не трусами, они бы дрались сейчас, а не тряслись бы от страха там наверху.
– А если они сообщат про нас и сюда пришлют много солдат? Вы же напали на солдат короля и уничтожил их собственность.
– Сейчас идет война. Положение тяжелое. Никто не будет посылать сюда солдат ради таких, как мы. Да и не солдаты они вовсе, а дезертиры. Это по ним как раз виселица плачет. Посмотри, что они творят. Разве они похожи на настоящих прессовщиков? Когда я служил, мы не избивали констеблей.
– А когда вы служили?
– Очень давно. Когда я закончил учиться у мистера Грегори, я вернулся на мельницу и попробовал освободить души своих умерших родителей. Но мне это не удалось. Я был очень расстроен, даже бросил работать ведьмаком, и меня забрали в армию. Там я стал канониром, но тогда никто ни с кем не воевал и стрелять было не в кого. Я откупился от службы и снова стал работать ведьмаком. Странно все происходит. Но скажу тебе одно – я никогда не покидал поля боя, как эти трусливые зайцы.
– Значит, вы служили канониром? Стреляли из пушек?
– Именно так, мастер Уорд. Я был главным канониром самой большой пушки в Графстве. Ее использовали для разных целей.
– А я видел эту пушку! Солдаты привезли ее из Колна, они стреляли из нее по башне Малкин.
– И сколько они по ней стреляли? – спросил Аркрайт.
– С полудня до заката, а закончили на следующий день утром.
– Вот, значит, как они теперь стреляют. Теперь понятно, почему война так затянулась. Я видел эту башню. Думаю, мы бы разрушили ее часа за два, не больше. Все зависит от техники стрельбы и тренировки, мастер Уорд, – проговорил Аркрайт с улыбкой.
Меня удивило, что он вдруг стал таким бодрым и веселым. Похоже, драка с солдатами подняла ему настроение.
Мы вернулись в пещеру. Когда Аркрайт обнаружил, что отшельник не смог найти логово Морвены, его настроение снова испортилось.
– Я выполнил свою часть сделки, теперь ты должен выполнить свою! – возмутился он.
– Наберись терпения, Уильям, – спокойно ответил Джад. – Разве урожай поспевает зимой? Конечно нет, потому что для всякой вещи есть свое время. Я просто сказал, что пока не могу найти ее логово, но это не значит, что я его не найду. Но я уже понял, что ты оказался прав, – оно в районе южных озер. Ведьм всегда нелегко отыскать. Ваша ведьма наверняка использовала свои волшебные силы, чтобы ее было трудно найти. Видимо, она очень сильная?
– Еще бы! Сильнее не бывает. Ее имя Морвена, но многие зовут ее Кровоглазой ведьмой. Уверен, ты о ней слыхал.
– Да, я слышал эти имена, – ответил отшельник. – По-моему, о ней все слыхали. Любая мать в Графстве содрогается при одном упоминании об этой ведьме. За последние двадцать лет пропали десятки и десятки детей. Я обязательно помогу тебе отыскать ее, но сейчас я устал. В таких делах нельзя торопиться. Я попробую еще раз завтра утром, когда голова будет ясной. Как там погода?
– Теплеет и начинает моросить, – ответил Аркрайт все еще недовольным голосом.
– Вам же не хочется идти в такую погоду? Почему бы вам не переночевать у меня? Вы давно ели?
– Только завтракали. Я-то ничего, а вот мастер Уорд всегда голодный.
– Тогда я согрею бульон.
Но до ужина Аркрайт повел меня на склон холма, где мы снова практиковались в борьбе на посохах. Похоже, он решил использовать любую возможность, чтобы постоянно меня обучать. Мелкий дождь не прекращался, и мы пытались удержать равновесие на скользком склоне холма. В этот раз Аркрайт не наносил мне удары, а старался наступать на меня, проверяя мои оборонительные навыки и приемы.
– Что ж, мастер Уорд, на сегодня хватит, – сказал он наконец. – У тебя явно появляются первые проблески некоторого улучшения. Я видел, как ты обработал того капрала. Молодец! Можешь гордиться собой. Если будешь стараться и дальше, то через полгода вполне сможешь постоять за себя.
Его слова взбодрили меня, и теперь я с нетерпением ожидал ужина. Однако он меня разочаровал. Бульон оказался горьким, и после первого же глотка я скривил физиономию. Я не мог понять, откуда такой странный вкус.
Аркрайт только усмехнулся, глядя на мою недовольную гримасу:
– Пей, не кривись, мастер Уорд. Это самый лучший травяной отвар на всем побережье к северу от Кастера. Джад у нас вегетарианец. У собак и то ужин нынче будет получше нашего.
Отшельник никак не отреагировал на ехидное замечание Аркрайта, а я, из уважения к хозяину, заставил себя выпить бульон до конца и поблагодарил отшельника за угощение.
Не знаю, что было в этом бульоне, но в эту ночь я впервые со дня приезда из Чипенедена спал как младенец.

Глава 15. Танцующий палец

Никакого завтрака не было. Как только рассвело, Джад Аткинс раскрыл карту и разложил ее на земле перед углями костра.
– Хорошо! – проговорил он, не отрывая взгляда от карты. – Я выспался и чувствую себя гораздо лучше. Теперь она от меня не уйдет!
Сказав это, он достал из кармана штанов тонкий шнурок и откушенный палец Морвены, а затем привязал один конец шнурка к пальцу. Увидев, как внимательно я за ним наблюдаю, он улыбнулся:
– До того как стать отшельником и уйти от этого грешного мира, Томас, я был лозоходцем – искал воду под землей с помощью березовой веточки. Здесь много колодцев было выкопано по моему указанию. Иногда я искал и пропавших людей. Брал кусочек одежды или медальон с волосами и держал на нитке над картой, рука начинала дергаться и показывала местонахождение пропавшего человека. К сожалению, многие из тех, кого я находил, были уже мертвы, но родители все равно благодарили меня за найденные тела. Они хотя бы могли их похоронить. А сейчас посмотрим, смогу ли я найти вашу Морвену.
Аркрайт подвинулся поближе, и мы оба завороженно смотрели, как отшельник начал свой поиск. Держа руку над картой, он медленно водил подвешенным на нитке пальцем с запада на восток и с востока на запад, постепенно перемещаясь к северу. Примерно через минуту рука его дернулась. Он замер, сделал глубокий вдох, сдвинул руку направо и снова повел ее влево, на этот раз очень медленно и плавно. Рука снова дернулась, но теперь вверх, будто палец на конце нитки исполнял какой-то странный танец.
– Отметь это место, Уильям! – крикнул отшельник, и Аркрайт быстро подошел, склонился над картой и поставил на ней маленький крестик прямо под висящим пальцем. Затем отшельник продолжил свои поиски, и еще дважды Аркрайт помечал место, где палец Морвены начинал танцевать. Таким образом, на карте оказалось три крестика. Все три места находились к западу от Конистонского озера: первое – на его северо-западном побережье, второе – на крошечном озере под названием Козье, а третье – дальше к северу на озере Левен.
– Так что, сразу три места? Или ты не уверен, старик? – спросил Аркрайт нетерпеливо.
– Чтобы быть уверенным, надо знать наверняка, не так ли? Никогда нельзя быть уверенным на все сто процентов, Уильям. Возможно, все три места. Я уверен, что она бывает во всех. Может быть, у нее еще есть места дальше к северу, там, где ты не просил меня искать. Я чувствовал вибрации в районе Конистонского озера, но у меня сильное подозрение, что она обитает по всему его западному побережью. Ты хорошо знаешь эти места?
– Я бывал там несколько раз по делам, но не очень знаком с самой северной частью озера, у границы Графства. Там жители очень недружелюбны, живут сами по себе, чужаков не очень привечают. Они лучше будут мучиться молча, но ни за что не позовут на помощь ведьмака с юга.
Я, разумеется, держал свои мысли при себе, но мне показалось странным слышать слова об «очень недружелюбных» жителях из уст Аркрайта, который с трудом терпел в своем доме ученика.
Когда мы уже собрались уходить, погода вдруг резко испортилась, дождь усилился и поднялся ветер, так что вода с небес хлестала по склону холма, залетала в пещеру, а при сильных порывах ветра отдельные капли даже падали на край костра и тут же с шипением испарялись.
– Ты же мудрый старик, – начал подначивать отшельника Аркрайт. – Что же ты выбрал пещеру, у которой вход смотрит навстречу постоянным ветрам?
– Холод и сырость полезны для души. А почему ты живешь на самом краю болота, когда мог бы спокойно жить в сухом месте? – съязвил в ответ Джад Аткинс.
Аркрайт было рассердился на эти слова, но промолчал. Он жил там, потому что это был дом его родителей, а теперь, когда душа его погибшей матери не могла найти упокоения и покинуть мельницу, он тем более не мог уехать в другое место. Наверное, отшельник об этом ничего не знал, иначе не стал бы так жестоко подначивать Аркрайта.
Из-за плохой погоды Аркрайт решил остаться у отшельника еще на одну ночь, а на рассвете отправиться на север в сторону Конистона.
Пока Джад разводил огонь, Аркрайт взял меня с собой на рыбалку, несмотря на проливной дождь. Я думал, он будет ловить удочкой или сетью, но у него был собственный способ рыбачить. Он называл его «щекотание».
– Никогда не останешься голодным, если будешь ловить рыбу щекотанием, – заметил он по дороге.
Способ был простым: Аркрайт ложился животом на мокрый берег и погружал обе руки в холодную воду. Идея заключалась в том, что надо было щекотать брюшко форели одной рукой, заставляя ее извиваться и двигаться назад – прямо в сторону другой руки. В то мгновение, когда рыба оказывалась над другой рукой, надо было резко выбрасывать ее на берег.
Аркрайт показал мне, что надо делать и как, но для этого требовалось много терпения, к тому же ни одна рыба не только не давала себя пощекотать, но даже боялась близко подплывать к моим рукам. Тем не менее Аркрайт поймал двух рыб и шикарно их приготовил. Отшельник опять пил свой бульон, так что нам досталось каждому по целой рыбине. После такого вкусного ужина мое настроение значительно улучшилось.
Потом мы вновь сражались на посохах. Я легко отделался – получил лишь одну ссадину на руке, но Аркрайт измотал меня так, что я не мог шевельнуться. Спал я очень хорошо, гораздо лучше, чем на мельнице.
К рассвету дождь прекратился, и мы без промедления направились к северу, в сторону озер.
Мой прежний учитель, конечно же, был прав в отношении природы здешнего края. Когда мы добрались до Конистонского озера и двинулись по его лесистому западному побережью, я не мог не восхищаться окружающей природой. Склоны восточной стороны были покрыты лиственными и хвойными лесами, так что зелень хвои оживляла суровый пейзаж осеннего дня. Облака были высоко, и нам открывался захватывающий вид гор на севере – на фоне серого неба их вершины сверкали снежной белизной.
Как я понял, Аркрайт находился в благоприятном расположении духа, и я, устав от долгого молчания – он не проронил ни слова с тех пор, как мы покинули пещеру отшельника, – рискнул задать ему вопрос:
– А гора впереди – Конистонский Старик?
– Совершенно верно, мастер Уорд, и ты должен это знать, ведь вчера мы изучали карту этой местности. Замечательный вид, да? Эти горы гораздо выше тех, где живет мистер Грегори. Просто глаз радуется! Но иногда особенные места бывают совсем незаметными. Вон там видишь берег?
Я кивнул.
– Там я расправился с Конистонским Потрошителем. Как раз под тем берегом. Да… Пожалуй, это было самое значительное событие в моей жизни, с тех пор как я отучился у мистера Грегори. Но если я смогу поймать или прикончить Морвену, то это точно станет самым главным моим свершением.
На лице Аркрайта появилось нечто вроде улыбки, он даже начал насвистывать что-то себе под нос, а собаки возбужденно носились вокруг нас и от нетерпения кусали воздух.
Мы вошли в Конистон с южной стороны. Людей на улицах было немного, а те, кто проходил поблизости от нас, смотрели на нас хмуро, некоторые даже переходили на другую сторону улицы. Этого следовало ожидать – даже в Чипендене люди чувствовали себя неуютно рядом с ведьмаком, хотя мистер Грегори прожил там много лет. Мой прежний учитель предпочитал держаться в стороне от людей и центральных улиц. Даже я ощущал неприязнь деревенских жителей, когда ходил за провизией. Только торговцы всегда радовались нам как постоянным клиентам.
Добравшись до речушки, отмеченной на карте как Церковный Ручей, мы начали крутой подъем в западном направлении, оставляя позади дома и дымящие печные трубы. Впереди возвышался Конистонский Старик. Когда мои ноги уже ныли от усталости, Аркрайт свернул с тропы в небольшой сад перед входом в таверну. Вывеска сообщала, что она называлась

У входа, держа в руках кружки с элем, стояли два старика. Они торопливо отступили в сторону, пропуская нас внутрь, тревожное выражение на их лицах появилось не столько от вида двух волкодавов, сколько от нашей одежды и посохов, которые выдавали профессию ведьмака.
Таверна была почти пустой, но столы были чисто протерты, а в камине горел огонь. Аркрайт прошел к стойке и нетерпеливо постучал по ней костяшками пальцев. Мы услышали шаги, и вскоре из двери справа вышел крепкий улыбчивый мужчина в чистом фартуке. Он бросил осторожный взгляд на собак, оглядел Аркрайта, и на его лице вместо дежурной улыбки появилось деловое выражение гостеприимного хозяина заведения:
– Добрый день, господа. Чем могу служить? Остановитесь у нас на ночь? Пообедаете? Или просто хотите выпить по кружечке моего замечательного эля?
– Мы хотим снять две комнаты, и нам нужен горячий мясной ужин, если такой есть, а пока мы сядем у огня и выпьем по кружечке коделя.
Хозяин кивнул и торопливо удалился. Я сел напротив Аркрайта, не очень понимая, что происходит. Мы с мистером Грегори крайне редко останавливались в тавернах, да и то всегда снимали одну комнату на двоих – он спал на кровати, а я на полу. Аркрайт почему-то снял для каждого отдельную комнату.
– А что такое «кодель»? – поинтересовался я.
– То, что поднимает настроение в холодный, сырой осенний вечер: горячая пряная смесь вина с жидкой овсянкой. От нее улучшается аппетит.
Меня слегка обеспокоило слово «вино». Недавняя драка с солдатами еще раз показала, каким агрессивным и бешеным становится Аркрайт, когда хмелеет. В такие моменты я его боялся. Мне казалось, он решил бороться со своей страстью, но, видимо, столкновение с пресс-бандой вернуло ему вкус к выпивке.
Я пытался отогнать мрачные мысли – все-таки ночевать в таверне было намного приятней, чем в лесу под деревом или на сквозняке в каком-нибудь сарае. Однако я знал, что у моего прежнего учителя, мистера Грегори, всегда были веские основания для таких поступков. Во-первых, он бы заставил нас обоих поститься перед схваткой с силами тьмы и не стал бы появляться в людном заведении. Он бы никогда не стал подбираться к логову Морвены через деревню. В таких маленьких поселках слухи разлетаются как огонь по сухой траве. Мы сняли две комнаты, и скоро все в Конистоне будут знать, что здесь был ведьмак со своим учеником. А иногда ведьмы имеют своих собственных осведомителей среди жителей деревень – я узнал об этом в Пендле. Даже такая злобная ведьма, как Морвена, вполне могла использовать кого-то из местных жителей для получения информации.
Некоторое время я колебался, не зная, что выбрать: ничего не говорить Аркрайту – и тогда последствия могли быть совершенно непредсказуемыми, или рассказать ему о моих опасениях – и получить от него как минимум нагоняй, а то и серьезную взбучку. Вверх одержало чувство долга.
– Мистер Аркрайт, – начал я тихим голосом, чтобы хозяин не мог меня услышать, если вдруг вернется. – Вам не кажется, что мы зря сидим в этом месте? У Морвены здесь могут быть осведомители.
Аркрайт мрачно усмехнулся:
– Не надо меня учить, мастер Уорд. Где ты видишь шпионов? Не забывай: когда ты со мной, ты должен делать то, что я велю. Мне необходим отдых перед встречей с Морвеной. А тебе, между прочим, повезло, что ты наешься досыта и выспишься в теплой постели сегодня ночью. Мистер Грегори никогда не относится к своим ученикам так, как я отношусь к тебе.
Возможно, Аркрайт был прав. Вокруг нас никого не было, и мы действительно заслужили хороший ужин и уютную постель после двух ночей в пещере отшельника. Я был уверен, что мистер Грегори обязательно заставил бы нас поститься перед встречей с Морвеной, но я решил больше не спорить с Аркрайтом, тем более что он собирался пить вино. Я откинулся на спинку стула, перестал сомневаться и просто пил горячий кодель.
Однако вскоре таверна начала заполняться посетителями, и к тому времени, как нам подали горячее блюдо в горшочках, за большинством столиков вокруг нас уже сидели люди – они пили пиво, шутили, смеялись и сытно ели. Время от времени на нас бросали подозрительные взгляды, и я чувствовал, что некоторые посетители говорили о нас. Возможно, их раздражало наше присутствие, а может быть, мы вызывали у них другие, более мрачные мысли.
А потом все пошло не так. Аркрайт заказал кружку самого крепкого эля, осушил ее в несколько глотков, заказал еще одну, а потом еще. С каждой кружкой голос его становился громче, а речь бессвязней. Когда Аркрайт пошел за седьмой кружкой, он задел чей-то стол. Люди пролили свой эль и сердито на него посмотрели. Я сидел не шевелясь и старался не привлекать к себе лишнего внимания, ну а Аркрайту было море по колено. Он уже рассказывал кому-то у стойки о том, как ловко разделался с Конистонским Потрошителем.
Через некоторое время он вернулся к нашему столику, держа в руках уже восьмую порцию эля. Быстро выпив и ее, он смачно и громко рыгнул – теперь на него смотрело еще больше посетителей таверны.
– Мистер Аркрайт, – проговорил я, – может быть, нам уже пора ложиться спать? Завтра трудный день, и уже поздно.
– Опять он за свое, – громко произнес Аркрайт, так что теперь его услышали многие. – И когда мой ученик усвоит, что командую здесь я, а не он? Вот что, мастер Уорд, – прорычал он, – я пойду спать, когда буду готов, не раньше, не позже.
Униженный его словами, я опустил голову. Что я мог возразить? Я понимал, что мой нынешний учитель совершал ошибку, напиваясь перед предстоящей встречей с Морвеной, но, как он сказал, я всего лишь ученик и обязан подчиняться его приказам.
– Думаю, парень прав, – сказал хозяин таверны, подходя к нашему столику, чтобы убрать с него грязную посуду. – Мне не хочется отпугивать хороших клиентов, но на сегодня с тебя уже хватит, Билл. Тебе нужна свежая голова, если ты действительно хочешь сразиться с Морвеной.
Я онемел от удивления. Неужели мой новый учитель уже успел рассказать хозяину о наших планах? А может, и не ему одному?
Аркрайт громко стукнул кулаком по столу.
– Ты думаешь, я опьянею от пары кружек эля?! – он почти сорвался на крик.
Взоры всех посетителей разом обратились на нас.
– Вовсе нет, Билл, – ответил хозяин вполне миролюбиво. Наверняка у него был богатый опыт общения с пьяными посетителями. – Завтра, как разделаешься с Морвеной, можешь приходить и пить сколько твоей душе угодно, за счет заведения.
При упоминании имени злобной ведьмы по столикам пробежал возбужденный шепот.
– Договорились! – ответил Аркрайт к моему величайшему облегчению. – Мастер Уорд, сегодня мы ложимся пораньше.
Я с собаками пошел вперед, а учитель, спотыкаясь, поднимался сзади. Однако когда я вошел в свою комнату, Аркрайт последовал за мной и закрыл за собой дверь, оставив собак на площадке перед дверью.
– Как тебе комната? – произнес он невнятно.
Я огляделся: вполне достойная кровать с чистыми простынями и одеялом, чистые шторы на окнах, на прикроватном столике свеча из настоящего воска, а не из вонючего жира.
– Уютно, – ответил я. Но тут я заметил слева большое зеркало на столике и добавил: – Я завешу зеркало простыней.
– Не надо, – сказал Аркрайт. – Мы же не с пендлскими ведьмами встречаемся. – Он икнул. – Нет, здесь это лишнее. Здесь все по-другому, запомни. Водяные ведьмы не пользуются зеркалами, чтобы следить за людьми. Даже Морвена не может этого делать… Ты должен благодарить меня за такую комнату, мастер Уорд. Мистер Грегори ни разу не снимал для меня такую. Ни разу за все пять лет, что я у него учился. Но не разнеживайся здесь. Мы поспим часа два, а когда церковные часы пробьют полночь, отправимся на охоту. На охоту, на охоту, на охоту мы пойдем, – пропел он. – Из комнаты пойдешь налево, там ступеньки. Выйдешь через заднюю дверь. Я буду ждать тебя внизу. Только тихо, только тихо, только тихо ты иди, – снова пропел он.
Он с трудом развернулся и вышел, спотыкаясь, в коридор, но я по-прежнему слышал, как он напевал себе под нос «На охоту мы пойдем», когда возился с ключом, пытаясь попасть в свою комнату.
Не раздеваясь, я улегся на кровать. Да, я всегда сплю крепко, но я знаю, когда надо проснуться. Если я сказал себе проснуться в двенадцать ночи, значит, я проснусь как раз перед тем, как церковные часы начнут бить полночь.

Глава 16. Кровавый след

Устав после долгого путешествия, я крепко проспал два часа, но затем резко проснулся, буквально за несколько мгновений до того, как услышал бой церковных часов. Я инстинктивно понимал, что наступила полночь, но на всякий случай сосчитал количество ударов. Часы действительно пробили полночь.
Однако когда я спустился через заднюю дверь и вышел на улицу, Аркрайта там не было. Я еще раз внимательно огляделся, а потом вернулся и поднялся к его комнате. У двери я остановился и прислушался: изнутри доносился громкий храп. Я легонько постучал в дверь и, не услышав ответа, осторожно открыл ее и вошел. Клык и Стрела угрожающе зарычали, но, узнав меня, завиляли хвостами.
Аркрайт, полностью одетый, лежал на кровати с открытым ртом и громко храпел.
– Мистер Аркрайт! Мистер Аркрайт! – негромко поризнес я прямо ему в ухо. – Пора вставать.
Я еще несколько раз звал его по имени, но все было бесполезно. В конце концов я стал трясти его за плечо. Он проснулся и резко сел, глаза его широко открылись, по лицу пробежала гневная гримаса. Поначалу мне показалось, что он меня ударит, поэтому я быстро проговорил:
– Вы просили меня спуститься в полночь на улицу. Полночь давно наступила.
Я понял, что смысл моих слов дошел до него, потому что он свесил с кровати ноги и неуверенно встал. Рядом на столике стояли два фонаря. Аркрайт зажег оба и сунул один из них мне в руку. Потом он шаткой походкой вышел из комнаты и спустился вниз по лестнице, держась за голову и слегка постанывая.
Мы пересекли задний двор и оказались на склоне холма. Светила полная луна. Я оглянулся на таверну. Все окна наверху были темными, но нижние по-прежнему ярко светились; из них доносились громкие голоса, потом кто-то безголосый затянул песню.
Небо прояснилось, воздух был чистым, свежим и морозным. Собаки бежали рядом, предвкушая охоту. Мы упорно двигались вверх по южному склону Старика, пока под ногами не захрустел снег. Он был неглубоким, и его поверхность начала покрываться ледяной коркой.
Как только мы достигли берега Козьего озера, Аркрайт остановился. Это небольшое озеро не зря носило такое имя. На его крутых и обрывистых берегах чувствовать себя свободно могли только горные козы, но никак не люди. Прибрежная полоса была завалена огромными валунами, что затрудняло подход к воде. Однако Аркрайт остановился не для того, чтобы полюбоваться пейзажем. К моему удивлению, он наклонился и его вырвало элем и вчерашним ужином. Я отвернулся, потому что у меня у самого что-то поднялось в желудке. Наконец Аркрайт с трудом выпрямился и глубоко вдохнул холодный ночной воздух.
– Ты как себя чувствуешь, мастер Уорд? – спросил он, делая несколько неуверенных шагов в мою сторону.
– Нормально, – ответил я.
Аркрайт по-прежнему тяжело дышал, на лбу у него выступили капельки пота.
– Наверное, мясо в горшочке было несвежим. Ну, я устрою хозяину головомойку. Это ему даром не пройдет!
Аркрайт сделал еще несколько глубоких вдохов и вытер лоб и губы тыльной стороной ладони.
– Что-то мне нехорошо. Надо немного отдохнуть, – проговорил он вяло.
Мы нашли поблизости валун, на который оба уселись, и некоторое время сидели в полной тишине, если не считать постанываний Аркрайта и нетерпеливого повизгивания собак.
Минут через десять я спросил его, как он себя чувствует. Он ответил, что ему лучше, попытался встать, но ноги, похоже, перестали его слушаться, потому что он снова тяжело опустился на валун.
– Может быть, я один поищу здесь, мистер Аркрайт? – предложил я. – Мне кажется, вам будет трудно продвигаться по такому берегу, не говоря уж о том, чтобы дойти до Конистонского озера.
– Нет-нет, один ты не пойдешь. Тут же рядом Морвена! Что бы на это сказал мистер Грегори? Нет, минут через пять все будет нормально.
Но не прошло и трех минут, как Аркрайта вновь вывернуло наизнанку и стало окончательно ясно: в эту ночь он ни на что не способен.
– Мистер Аркрайт, – сказал я. – Все-таки будет лучше, если я один немного осмотрю берег. Или давайте вернемся в таверну и пойдем за Морвеной завтра ночью.
– Мы должны сделать все сегодня, – ответил Аркрайт. – Мне надо поскорее вернуться на мельницу, я и так уже потерял столько времени.
– Тогда позвольте мне посмотреть около озера, – попросил я. – Пусть со мной пойдет собака. Я справлюсь.
– Ну хорошо, – нехотя согласился он. – Твоя взяла. Видимо, я действительно не смогу сегодня до него дотащиться. Возвращайся тем же путем, как мы пришли сюда, и поищи к северо-западу от озера. Фонарь старайся прикрывать, чтобы не привлекать внимания. Если увидишь Морвену или кого-нибудь подозрительного, не рискуй, просто проследи на расстоянии. Не забывай о кровавом глазе, постарайся узнать, где она прячется. Но больше ничего не делай. И сразу возвращайся. Если мне будет лучше, я поищу здесь, а потом мы можем вместе проверить Левенское озеро. И обязательно возьми с собой Стрелу, – приказал он. – В случае чего она тебе поможет. Надеюсь, ты найдешь отсюда дорогу до Конистонского озера?
Я кивнул. Карта запечатлелась в моей голове намертво.
– Хорошо. Удачи и до скорой встречи.
Он склонился к Стреле, прошептал ей что-то на ухо и трижды легонько потрепал ее по голове.
Прикрыв фонарь деревянными щитками, я направился к озеру Конистон, Стрела неотступно следовала рядом. Не успел я пройти несколько шагов, как услышал стоны Аркрайта – его снова рвало. Конечно же, мясо в горшочке было нормальным, просто Аркрайт выпил слишком много крепкого эля, причем выпил очень быстро.
Когда я спускался по склону в сторону деревни по своим следам, впереди откуда-то сверху донесся странный пугающий крик. Я напряженно замер, чувствуя опасность. Что-то знакомое слышалось в этом крике – он словно о чем-то предупреждал. Крик повторился прямо у меня над головой, и я вдруг вспомнил, когда слышал его раньше. Это было за несколько минут до встречи с Морвеной, когда она чуть не утащила меня в болото. И тут что-то пролетело в сторону Козьего озера. Несомненно, это была какая-то птица, и я решил обязательно спросить о ней Аркрайта, как только вернусь. Возможно, птица связана с какой-то водяной ведьмой? Некоторые ведьмы использовали магию крови и костей, а некоторые пользовались разными зверями и птицами в качестве ушей и глаз. Так что птица вполне могла быть связанна с самой Морвеной.
Я добрался до деревни и быстро прошел по ее пустынным улицам; Стрела послушно бежала рядом. Миновав последний дом, я пошел по краю озера к северу, там я устроился под деревом, откуда мне хорошо был виден весь берег и серебристая от лунного света поверхность озера.
Время тянулось очень медленно. Хотя мы со Стрелой тщательно обследовали берег, прислушиваясь к малейшим звукам, мы не заметили и не услышали ничего подозрительного. Я начал думать об Алисе. Что она сейчас делает, скучает ли по мне, как скучаю по ней я? Думал я и о мистере Грегори. Где он сейчас – в своей постели или, как и я, занимается делом, бродя где-то в ночи? В конце концов, не найдя никаких следов Морвены, я решил вернуться к Козьему озеру, где мы расстались с мистером Аркрайтом.
Второй раз подниматься по склону оказалось гораздо труднее, и хотя тропинка постепенно выровнялась, все равно идти вокруг Старика пришлось достаточно долго. И вновь под ногами заскрипел снег, и я пошел по старым следам к озеру. Наконец я увидел место, где оставил Аркрайта. Я двигался очень тихо и осторожно, чтобы не привлекать внимания тех, кто, возможно, прятался в этих холмах, но тут, к моему огорчению, Стрела завыла и бросилась вперед.
Догнать Стрелу мне удалось лишь через несколько минут – ноги скользили по заледеневшему снегу, и я использовал посох, чтобы не упасть. Подойдя ближе, я открыл заслонки фонаря и огляделся. И тут сердце в моей груди остановилось. Аркрайт и Клык, видимо, нашли Морвену, вернее сказать – она нашла их. Мертвый Клык лежал на пропитанном кровью снегу – у него была вырвана глотка. Кругом виднелись следы перепончатых лап с когтями. Еще один широкий кровавый след тянулся по берегу в сторону озера. Пока Стрела скулила от горя рядом с телом Клыка, я, все еще не веря в произошедшее и крепко держа в руках посох, прошел по кровавому следу до кромки воды. В свете фонаря я увидел посох Аркрайта; там же, наполовину в воде, лежал его разорванный сапог.
Сначала я был уверен, что Морвена убила Клыка, а потом зацепила своими когтями Аркрайта и утащила его в воду. Однако потом я обнаружил еще множество следов перепончатых лап – значит, здесь была не одна водяная ведьма, а несколько. По всей видимости, Морвена напала на ведьмака со стороны озера, а другие ведьмы атаковали его сзади, так что у него не было никаких шансов на спасение.
Сердце мое сжалось от страха. Возможно, Морвена сейчас наблюдала за мной из-под воды. Может быть, и другие ведьмы тоже прятались, выжидая момента, чтобы напасть на меня. Если это так, то меня ожидала участь Аркрайта.
Стрела завыла, ее мучительный и печальный вой эхом отозвался в прибрежных скалах. Охваченный паникой, я со всех ног бросился бежать. Вой Стрелы постепенно затихал вдали. В какой-то момент я остановился, опасаясь, что Стрелу может постичь участь Клыка. Я несколько раз посвистел, но Стрела не отозвалась на мой свист, и я побежал дальше в сторону таверны.
Я понимал, что у Аркрайта практически не было шансов противостоять ведьмам. Несмотря на то что он был очень сильным бойцом и опытным ведьмаком, он совершил одну огромную ошибку – выпил много крепкого эля. И эта ошибка стоила ему жизни. Добравшись до таверны, я поднялся в свою комнату и заперся, не зная, что предпринять. Я решил на рассвете отправиться обратно в Чипенден и сообщить Ведьмаку о произошедшем. Честно говоря, не могу сказать, что мне нравился Аркрайт, но я был потрясен и расстроен тем, как он погиб. Он был хорошим ведьмаком и мог бы научить меня еще очень многим полезным, даже жизненно необходимым вещам. Несмотря на его грубость и пьянство, он был грозным оружием в борьбе с силами тьмы, и Графство много потеряло с его уходом.
А теперь опасность угрожала мне. Дверь легко было выбить. Если хозяин таверны был заодно с ведьмами, то они уже знали, кто я и где нахожусь. Морвена могла сама прийти за мной в таверну или послать других водяных ведьм.
И тут я вспомнил об Алисе – она говорила, что можно связаться с ней при помощи зеркала. Ведьмаку, конечно, это не понравится, но я находился в отчаянном положении. Я должен был незамедлительно сообщить им о том, что произошло. Если мне это удастся, Ведьмак, возможно, отправится сюда, на север, и мы встретимся на полпути.
Усевшись на край кровати, я наклонился вперед, приложил обе ладони к зеркалу, стоящему на столике, и начал думать об Алисе, как она мне и объясняла. Я попытался представить ее лицо, и наши разговоры, и то, как хорошо нам было в доме Ведьмака, но ничего не менялось.
Я откинулся на кровать и закрыл глаза – тут же в моей голове появились картина: мертвый Клык на снегу, кровавый след на берегу, рваный сапог Аркрайта у кромки воды. Я снова сел, обхватив голову руками. Меня одолевали сомнения. Почувствовала ли Алиса, что я хочу с ней связаться? Может, она вообще была не у зеркала? Возможно, на таком большом расстоянии зеркала вовсе не работают. А вдруг, если получится связаться, Ведьмак застанет Алису у зеркала? Тогда он вполне может прогнать ее из дома. Для него это будет очень хороший предлог.
Минут через десять сомнений и размышлений я снова приложил руки к зеркалу. На этот раз я постарался вспомнить, как отвозил Алису погостить к ее тетушке в Стаумин. Я отчетливо припомнил, как мы ели зайцев, которых Алиса поймала и очень вкусно приготовила, и как потом она потянулась и взяла меня за руку. Она держала мою руку в своей, а во мне появилось легкое чувство вины, потому что Ведьмаку бы это не понравилось, но в тот момент я был по-настоящему счастлив.
И вдруг зеркало начало светлеть, стекло под моими ладонями стало теплым, и в нем неожиданно возникло лицо Алисы. Я убрал от зеркала руки, неотрывно глядя в ее глаза. Алиса начала что-то говорить, но до меня не доносилось ни звука. Я знал, что ведьмы пользовались зеркалами для слежки за своими жертвами – но неужели они общались друг с другом, читая по губам? Я совершенно не понимал, что говорила мне Алиса, и отрицательно помотал головой.
Алиса наклонилась вперед, и поверхность зеркала затуманилась. Она быстро написала на стекле:

На мгновение я растерялся – что она там написала? Но потом сообразил, что это было перевернутое отражение. Алиса написала:

Подыши на зеркало и пиши! 

Я склонился к зеркалу, дыхнул на него и быстро написал:

Помогите! Ведьма Морвена убила Аркрайта! 

Глаза Алисы испуганно распахнулись. Она подышала на стекло и написала:

Где ты ?

Я торопливо ответил:

Возвращаюсь из Конистона. Скажи Ведьмаку – встречаемся на мельнице Аркрайт а. 

Я протер поверхность зеркала, чтобы снова увидеть Алису. Она понимающе кивнула и слабо улыбнулась, хотя теперь с ее лица не сходило выражение тревоги. Постепенно изображение на зеркале стало тускнеть, и я вновь увидел свое собственное отражение.
Я откинулся на кровать и стал ждать рассвета. Мне хотелось убраться из этого места – и чем быстрее, тем лучше.

Глава 17. Преследование

Едва рассвело, я начал собираться в дорогу. Счет за три дня проживания с завтраками был оплачен Аркрайтом заранее, но я не хотел рисковать и спускаться вниз. Начнутся ненужные расспросы, к тому же хозяин или какие-нибудь постояльцы могли быть заодно с Морвеной. Чтобы исключить любые последствия, я собрал свой мешок, взял посох, выскользнул через заднюю дверь из таверны и быстро зашагал на юг.
Самым легким и прямым был маршрут вдоль западного берега Конистонского озера, но я старался держаться от него подальше, на случай если Морвена или другие водяные ведьмы шли за мной следом.
Далеко за полдень, когда я уже отошел от южной оконечности озера, я вдруг почувствовал, что за мной действительно кто-то следит. Время от времени позади раздавался негромкий шорох травы, а один раз я даже услышал, как хрустнула сломанная ветка. Сначала мне трудно было определить, казалось мне это или кто-то на самом деле шел следом. Дело в том, что когда я останавливался, чтобы прислушаться, шум тут же прекращался, но едва я продолжал свой путь, шум и шорохи возобновлялись. Постепенно звук преследования стал приближаться, и теперь у меня уже не было сомнений, что кто-то за мной следит.
Ближе к вечеру, когда уже начало смеркаться, я решил не ждать наступления темноты, а встретить своего преследователя лицом к лицу. Положив мешок на землю, я выпустил лезвие на конце посоха и обернулся; сердце бешено стучало в моей груди. Я настроился на борьбу, напряг все свои чувства и, внимательно осматриваясь по сторонам, стал ждать.
Но моим преследователем оказалась вовсе не ведьма – из густой травы ко мне вышла Стрела. С легким поскуливанием она подошла ко мне и легла у ног, положив голову мне на башмак. Я с облегчением вздохнул, наклонился и погладил ее по голове. Как же я был рад ее видеть! Много воды утекло с тех пор, когда я боялся повернуться к ней спиной. Теперь она была для меня надежным союзником.
– Хорошая девочка! – сказал я и продолжил свой путь, теперь уже в сопровождении Стрелы.
Тем не менее мои инстинкты подсказывали, что опасность еще не миновала. Нужно было как можно скорее добраться до мельницы, а для этого необходимо решить, каким маршрутом идти дальше – длинным, по береговой линии залива, или коротким, по дну залива, через подвижные опасные пески. В первом случае я затрачу очень много времени и меня легко могут догнать преследователи. Во втором – мне придется искать проводника, что тоже отнимет массу времени, и тогда в любом случае Морвена меня легко догонит. Решение далось мне тяжело, но все-таки я выбрал путь через пески, по дну залива.
Силы мои были на исходе, но я заставил себя идти дальше даже наступившей ночью. Держась низины, я проследовал на запад от холмов, где мы останавливались у отшельника, но подниматься в гору все равно пришлось. Наконец подъем закончился, и я начал спускаться к заливу. Вдалеке в лунном свете блестела полоска моря. Период отлива продолжался, но я не имел представления, насколько безопасным был маршрут по песчаному дну залива. Мне предстояло дождаться рассвета, а потом разыскать проводника. Я не знал, где обитал проводник, но надеялся, что он жил на моей стороне залива, а не на противоположной.
Устроившись на краю невысокого утеса, я стал смотреть на плоское песчаное дно залива, уходящее вдаль. На востоке у линии горизонта небо уже обретало легкий багряный оттенок, но до рассвета было еще не меньше часа. Стрела улеглась на покрытую инеем траву неподалеку от меня, но оставалась беспокойной: прижав уши к голове, она время от времени недовольно рычала. Наконец собака успокоилась и затихла.
Я начал клевать носом, но каждый раз испуганно вздрагивал, просыпался и тревожно оглядывался. Долгая ночная дорога отняла у меня последние силы, и я постепенно погрузился в тяжелый сон.
Сон мой длился, по всей видимости, не более получаса, когда я пробудился оттого, что Стрела, негромко рыча, потянула меня за штанину. Небо на востоке стало намного светлее, со стороны залива дул легкий бриз, а в воздухе чувствовалось приближение дождя. Краем глаза я уловил какое-то движение. Я взглянул вверх на склон холма. Сначала я ничего не заметил, но волосы у меня на затылке зашевелились, что предупреждало об очень близкой опасности. Примерно через минуту я наконец разглядел фигуру, осторожно двигавшуюся в тени деревьев в мою сторону. Стрела снова глухо зарычала. Неужели это была Морвена?!
Я встал, крепко держа в руках посох. Уже через несколько мгновений я точно знал, что ко мне приближалась водяная ведьма – ее выдавала переваливающаяся походка, вызванная, скорее всего, перепончатыми лапами и когтями. Было видно, что этой твари неудобно передвигаться по твердой поверхности. Фигура приближалась, но с такого расстояния я по-прежнему не мог определить, была ли это Морвена или какая-то другая, менее опасная водяная ведьма.
Нужно ли мне вступать с ней в схватку? Я был вооружен посохом и серебряной цепью. Теоретически этого вполне хватало, чтобы справиться с простой водяной ведьмой. Правда, опасность заключалась в том, что ведьмы были очень быстрыми. Если я подпущу ее слишком близко, она достанет меня своими острыми когтями.
С серебряной цепью я тоже управлялся неплохо – но разве можно сравнить тренировочный столб в саду Ведьмака с настоящей живой ведьмой! Как-то мне довелось столкнуться с ведьмой-убийцей Грималкин, и тогда я промахнулся – возможно, из-за страха или нервов, а может, из-за усталости. Но сейчас я тоже устал, и внутри меня начал зарождаться страх. Если я вдруг промахнусь цепью, то мне придется работать посохом, не подпуская ее на близкое расстояние. С цепью у меня будет лишь одна попытка. Как мне поможет Стрела? Она, конечно, храбрая и преданная собака, но я помнил, что произошло с Клыком. Но и оставить ведьму на свободе я тоже не имел права – ведь она могла схватить кого-то еще, может быть даже ребенка. Схватка была неизбежной.
Ведьма уже находилась шагах в пятидесяти от меня. Теперь ее лицо не было в тени деревьев, и я разглядел, что ее левый глаз закрыт, а веки скреплены небольшой острой костью. Это была Морвена! Если она откроет глаз и посмотрит на меня, то я уже ничего не смогу сделать – буду парализован и абсолютно бессилен.
Стрела предупреждающе зарычала, но было уже слишком поздно. Ведьма подняла руку к левому глазу и извлекала из век костяную скрепу. Наполненный кровью глаз широко открылся и уставился прямо на меня. Я тут же потерял ориентацию и почувствовал, как силы покидают тело, а воля уходит из разума. Я просто стоял и наблюдал за тем, как глаз увеличивался и разгорался все ярче и ярче.
И вдруг я услышал рычание и ощутил сильный толчок в спину, от которого я повалился, ударившись лбом о жесткую землю. На мгновение я растерялся, но тут же почувствовал на своем лице теплое дыхание и влажный язык Стрелы. Я потянулся правой рукой и погладил ее по голове, поняв, что снова могу двигаться. До меня дошло, что собака была свободна от чар Морвены. Ведьма могла околдовать только одного человека или одно животное. Стрела прыгнула на меня сзади и повалила на землю, тем самым разорвав чары кровавого глаза.
Я быстро встал на колени, не поднимая глаз на Морвену, но слыша, как она, шлепая перепончатыми лапами, изо всех сил бежала ко мне. «Не смотри на нее! – приказал я себе. – Смотри куда угодно, только не в ее кровавый глаз». Через мгновение я уже встал во весь рост и бросился бежать от ведьмы в сторону берега. Стрела бежала рядом со мной. В левой руке я держал серебряную цепь – но как я мог ею воспользоваться, если, взглянув на ведьму, опять остолбенею? Ноги дрожали, и я понимал, что от нее не убежать. Мне очень хотелось оглянуться, но я боялся оказаться обездвиженным. Каждое мгновение я ожидал удара острых когтей Морвены.
– Стрела! – крикнул я и прыгнул на песчаное дно пролива.
Слыша рядом дыхание собаки и удаляясь от ведьмы, я с каждым шагом чувствовал облегчение. На какое-то время мы освободились от злых чар Морвены. Было ясно, что ведьма не сможет стоять голыми ногами на песке, где было полно соли, оставленной отливом. Но сколько мы могли простоять на дне залива? Морвена будет следить за нами и дожидаться нас на берегу. Нам все равно придется выйти к ней, когда начнется прилив.
Но даже если мне как-то удастся покинуть пески, Морвена все равно будет преследовать меня до самой мельницы. У меня уже почти не осталось сил, а я знал, что такая ведьма, как Морвена, никогда не устает. Идти длинной дорогой по краю побережья залива, зная, что меня преследует Морвена, а возможно и другие ведьмы, было бы ошибкой.
Если бы проводник оказался где-то рядом! Но его нигде не было видно. До моря еще очень далеко, но я понятия не имел, насколько опасно идти по пескам одному. В голове звучали слова Аркрайта о том, что в этих подвижных, изменчивых песках с внезапными быстрыми приливами тонули путешественники, исчезали бесследно целые дилижансы с пассажирами и лошадьми.
Неизвестно сколько бы я торчал на песках залива, если бы не Стрела, которая неожиданно бросилась от меня в сторону моря, потом развернулась и громко залаяла. Я смотрел на собаку, ничего не понимая. А Стрела подбежала ко мне и снова бросилась в том же направлении, как будто приглашала меня следовать за ней. Я по-прежнему медлил, не зная, что делать. Но собака еще раз вернулась и теперь уже потянула меня за собой за штанину, потом зарычала и опять побежала к морю. В этот раз я все-таки последовал за ней: Стрела не раз переходила залив по дну вместе со своим хозяином и знала дорогу. Я решил довериться ее инстинкту. Возможно, проводник недавно пошел на другой берег залива и Стрела могла довести меня до него. Я быстро двигался в юго-восточном направлении.
Небо уже совсем посветлело. Если бы мне удалось коротким путем быстро добраться до мельницы, то соленый ров не позволил бы Морвене и другим ведьмам напасть на меня. К тому же Морвене придется идти по суше вдоль берега залива, чтобы добраться до мельницы Аркрайта, и на это у нее уйдет по меньшей мере целый день. А к этому времени, при благоприятных обстоятельствах, Ведьмак и Алиса уже прибудут на мельницу. А уж учитель отлично знает, как справляться с такими ведьмами, как Морвена.
Когда мы со Стрелой подходили к Кентскому каналу, начался дождь и опустился густой туман. В русле канала оказалось много воды, и без помощи посоха невозможно было определить, насколько там глубоко. Однако Стрела, по всей видимости, знала, что делает, так как она побежала вдоль берега канала в северном направлении. Добежав до поворота, Стрела громко гавкнула, бросилась в воду канала и переплыла на другой берег. Ширина потока не превышала полутора десятков шагов. Я поднял над головой мешок и, пробуя посохом ледяную воду перед каждым шагом, перешел на другую сторону. Оказалось, что в самом глубоком месте уровень воды не поднимался выше бедра.
Чувствуя себя все более и более уверенно, я трусцой побежал за Стрелой. Ветер усиливался и теперь хлестал меня дождем с левой стороны. Море находилось где-то справа, я слышал его шум, но видимость была такой слабой, что я мог разглядеть дорогу впереди ярдов на тридцать, не дальше.
По мере того как я двигался вперед, туман с моря становился плотнее, и я начал терять ориентацию. Сколько миль оставалось до следующего канала? Меня успокаивала лишь одна мысль – как только я пересеку следующий естественный канал, то всего через полчаса доберусь до Хэст-Бэнка, где уже буду в безопасности. Мы шли и шли, я уже потерял чувство времени. До этого ветер дул слева, но теперь он, казалось, поменял направление, и дождь хлестал мне прямо в спину. Или это мы поменяли направление? Я уже не мог дать определенный ответ на это вопрос – куда бы я ни глядел, всюду перед глазами стояла серая стена тумана. Одно я знал точно – шум моря усиливался. Неужели мы двигались в сторону моря? Боясь ведьмы и отчаянно пытаясь от нее убежать, не слишком ли я доверился Стреле? Даже если она смогла перевести меня на другой берег залива – то почему я решил, что собака разбирается в приливах и отливах? Мне казалось, что уже начался прилив и теперь уже было слишком поздно возвращаться. Море быстро заполнит оба канала, уровень воды станет слишком высоким, и если я попытаюсь их переплыть, меня просто унесет течением.
Я начал терять надежду и уныло опустил голову, но тут ко мне вновь вернулась уверенность: на песке отчетливо виднелись свежие следы подков и параллельные дорожки, оставленные колесами дилижанса. Я не застал отправления дилижанса, но, похоже, мы со Стрелой его почти догнали. Мы следовали за проводником! Значит, Стрела все-таки не ошибалась и вела меня в правильном направлении!
Но когда мы дошли до следующего канала, отчаяние вернулось. Вода казалась глубокой, а сильное течение бросало ее то вправо, то влево – море стремительно возвращалось в залив.
И вновь Стрела побежала по берегу канала, но на этот раз вправо, что вызвало мое беспокойство, так как справа находилось море. Вскоре она решительно прыгнула в воду и переплыла на другой берег. Я спустился к воде, расстояние до другого берега было не более десяти ярдов, но уже через три шага вода дошла мне до пояса. Еще два шага – и вода уже доставала до груди, а течение начало отрывать меня от дна. Я с трудом сделал еще один шаг вперед, и еще один, чувствуя мягкий песок под ногами и стараясь держать мешок над головой.
Когда вода поднялась мне до шеи и я уже решил, что меня вот-вот унесет течением, я почувствовал под ногами подъем. Несколько отчаянных шагов – и я выбрался из холодной воды на берег. Но, как оказалось, мои испытания на этом не закончились. Теперь море начало возвращаться не только в каналы, но и на равнинную часть залива. Туман рассеялся, и противоположный берег залива был хорошо виден. Но по-прежнему казалось, что он очень далеко. Первая волна прошлась по моим башмакам, вторая поднялась уже до лодыжек. Вскоре Стрела уже поплыла, а уровень воды достиг половины моего роста. Если мне придется плыть, то я потеряю посох и мешок, в котором лежала серебряная цепь. Собрав последние силы, я отчаянно преодолевал боковое течение прилива. В конце концов каким-то чудом я все же добрался до противоположного берега залива и буквально рухнул на землю, обессиленный физическим напряжением и страхом.
Услышав предупреждающее рычание Стрелы, я поднял голову и увидел мужчину с посохом – он стоял прямо надо мной. На мгновение мне показалось, что это был Ведьмак, но потом я понял, что это Сэм Дженнингс, проводник, и в руках его был не посох, а шест.
– Ты совсем очумел, что ли?! – сердито прокричал он. – Почему ты опоздал? И почему пошел через пролив один, без проводника? Мы сами еле-еле смогли перебраться – одна лошадь подвернула ногу и захромала. Ты должен был прийти раньше – мы отправились задолго до рассвета.
– Простите, – пробормотал я, с трудом вставая на ноги. – Но за мной гнались. У меня не было выхода.
– «Простите»? Не трать силы на извинения, парень. Лучше подумай о своих близких, о матери – ведь она могла потерять сына. Кто за тобой гнался?
Я промолчал: и так сболтнул лишнего.
Он сердито оглядел меня с ног до головы, не упустив из виду мешок и посох.
– Даже если за тобой гнался сам дьявол, ты все равно совершил глупость. Разве Билл не предупреждал тебя об опасности? А уж он-то много раз переходил со мной через этот залив. Почему ты такой непослушный?
Я снова промолчал.
– Ладно, будем надеяться, что это послужит тебе хорошим уроком на будущее. Мы с женой живем тут неподалеку. Пойдем, тебе надо обсохнуть и съесть что-нибудь. Наверняка в доме найдется что-то горячее.
– Спасибо за приглашение, но мне надо возвращаться на мельницу.
– Ну, тогда иди, раз надо. Но не забудь о том, что я тебе сказал. Воды залива забрали слишком много жизней. Не торопись добавлять к ним свою!
Я медленно двинулся в путь, дрожа от холода в мокрой одежде. Зато теперь я на целый день опередил ведьму, да и Ведьмак с Алисой скоро уже прибудут на мельницу.
Я не сказал проводнику про гибель Аркрайта – это касалось только людей нашего ремесла. И все же всем будет его жаль. Он хорошо послужил Графству, и многие жители северных районов знали и уважали его.
Мне только что пришлось столкнуться с опасностями, таящимися в море, однако и болота северной части Графства тоже припасли для меня свои ловушки и препятствия.
Чтобы еще сократить время в пути, я решил пойти по краю Маленькой топи до той тропы, где я повстречался с Морвеной.
Мне казалось, что мой путь проходил на достаточном расстоянии от опасных топей, но я ошибался. Вскоре моя правая нога погрузилась в мягкую вязкую грязь. Я попытался ее вытащить, но она увязла еще глубже, почти до колена. Я было запаниковал, но потом сделал глубокий вдох и постарался успокоиться. Левая нога по-прежнему стояла на более или менее твердой почве. Я перенес вес тела на посох и медленно потянул правую ногу вверх. Раздался смачный чавкающий звук – это нога высвободилась из вязкой грязи болота.
После этого я стал гораздо внимательнее смотреть вперед и тщательнее выбирать место, куда ступаю. Я понял, что топкие болота представляли не меньшую опасность, чем подвижные пески залива.
Наконец я добрался до тропы и теперь мог двигаться к мельнице гораздо быстрее.

Глава 18. Два послания

Лишь добравшись до мельницы, я вспомнил о солдатах из пресс-банды, которые угрожали нам расправой. Аркрайт посмеялся над ними, но мне, честно говоря, было не до смеха. Найти место проживания ведьмака было совсем несложно. А вдруг они нашли мельницу Аркрайта и прятались в засаде в саду или поджидали меня в доме?
Осторожно пробравшись через сад и ров, проверив в доме все комнаты, включая комнату с гробами, я убедился, что мои страхи в отношении пресс-банды были напрасны. Ведьмы в доме тоже не прятались. Однако, несмотря на усталость, я вытащил все пять бочонков соли в сад и высыпал их содержимое в ров, самая большая порция соли досталась той части рва, которая выходила на болото. Теперь я был уверен, что ни Морвена, ни другие ведьмы не смогут проникнуть в дом Аркрайта. Стрела была со мной, пока я занимался солью, а потом, тявкнув пару раз, убежала – явно пошла поохотиться.
Конечно, ямы под домом тоже меня беспокоили – там содержались скелт и ведьма. Достаточно ли было соли в их ямах? Если добавить соли слишком много, то можно их убить, поэтому я рискнул и пока оставил все как есть.
Вернувшись на кухню, я растопил печь, просушил одежду, а потом решил поспать, прежде чем готовить себе еду.
Поспав и поев, я отправился на самый верх, в библиотеку Аркрайта, чтобы отыскать книгу о Морвене. Я хотел дочитать ее до конца – возможно, там содержалась важная информация, которая поможет мне выжить в схватке с ведьмой. Меня продолжало волновать, что в доме обитали неупокоенные призраки умерших, способные передвигать предметы. Но сейчас был день, и этими призраками были родители Аркрайта, которые были пленниками дома и не могли найти упокоения. Их никак нельзя было назвать злобными.
Гробы стояли бок о бок, а три кресла были придвинуты ближе к печи. Я взглянул на остывшую золу и передернулся от холода и сырости. Мне стало грустно от мысли, что теперь призраки родителей Аркрайта не смогут больше посидеть у огня со своим сыном.
Я стал просматривать книги Аркрайта. Его библиотека была намного меньше библиотеки мистера Грегори, и это было понятно. Ведьмак прожил на свете дольше Аркрайта и, соответственно, имел больше возможностей приобретать книги, кроме того, множество книг он унаследовал от предыдущих поколений ведьмаков.
На полках хранилось много книг местного значения – «Флора и фауна Северного Графства», «Искусство плетения корзин», «Дороги, тропы и обходные пути Приозерья». Были там и записи самого Аркрайта, начиная от времени его учебы у мистера Грегори и кончая самыми последними неделями. Заметки были переплетены в кожу и наверняка давали подробное описание того, чему научился Аркрайт за годы своей самостоятельной работы ведьмаком. Нашел я на полках библиотеки и «Бестиарий», он был раза в четыре тоньше «Бестиария» Ведьмака, но содержал не менее интересные сведения. К тому же у Аркрайта была отдельная книга о Морвене.
Я решил взять книгу и спуститься на кухню, чтобы почитать в тепле. Но едва я сделал несколько шагов к выходу, как почувствовал холод, предупреждающий о приближении неупокоенных душ умерших. Между мной и дверью стала появляться светящаяся цилиндрическая форма. Меня это удивило, потому что обычно призраки не являлись в дневное время. Чей это был призрак – отца, матери или самого Аркрайта? Неупокоенные призраки, как правило, были привязаны к своим останкам или месту смерти, но бывали случаи, когда они были вынуждены странствовать. Мне очень не хотелось, чтобы это был призрак Аркрайта. Некоторые призраки, особенно недавно умерших, были одержимыми охраной своих владений и иногда даже не понимали, что они призраки. И что я буду делать, если это дух Аркрайта? Он же очень разозлится, если увидит, что я беру его книги. Недавно за вторжение в эту комнату я получил хорошую оплеуху.
Но это оказался дух не Аркрайта. Ко мне обратился голос Амелии, матери Аркрайта:
– Мой сын Уильям еще жив. Помоги ему, пожалуйста, пока не поздно.
– Мне очень жаль, миссис Аркрайт, но я ничем не могу помочь вашему сыну. Он погиб.
Я говорил как можно спокойнее и добрее – этому научил меня Ведьмак. Именно так надо было разговаривать с неупокоенными душами умерших.
– Нет! Это неправда! Он жив. Он закован в цепи и ждет своей смерти в каземате.
– Откуда вам это известно? – мягко спросил я. – Вы же привязаны к этому месту?
Она тихо заплакала, и сияние начало меркнуть. Но когда я уже решил, что призрак окончательно исчез, он вдруг вспыхнул с новой силой, и я услышал громкий взволнованный голос матери Аркрайта:
– Я услышала это в предсмертном вое Клыка! Я почувствовала это в шорохе болотного камыша! Я прочитала это в воде, бегущей под мельничным колесом! Они донесли мне весть о моем сыне! А я сообщаю ее тебе. Спаси его! Спаси, пока не поздно! Только ты можешь это сделать! Только ты можешь противостоять Врагу рода человеческого!
И тут сияние вдруг обратилось в образ женщины в легком голубом платье. В руках она держала корзину, полную весенних цветов. Несмотря на влажные от слез глаза, женщина улыбнулась мне теплой улыбкой, и на меня пахнуло густым ароматом весенних цветов.
Видение мгновенно исчезло. Я медленно пошел вниз, думая о послании призрака матери Аркрайта. Неужели она сообщила мне правду?! Неужели Аркрайт был еще жив?!
Мне не верилось в это. Я же сам видел следы его крови, его посох и разорванный сапог. Ведьмы наверняка утащили его в воду и расправились с ним прямо на месте. Он же много лет был их заклятым врагом. Призрак матери Аркрайта просто ошибался. Такое случалось с духами умерших, которые были привязаны к определенному месту. Их разум слабел, их воспоминания уходили, искажались, исчезали вовсе.
Я с тревогой думал о том, что случится дальше. Морвене и другим ведьмам потребуется еще какое-то время, чтобы добраться до мельницы. Но даже когда они будут здесь, они не смогут преодолеть ров с соленой водой. Но как долго вода будет оставаться соленой? Если все сложится удачно, то Ведьмак и Алиса придут ко мне раньше ведьм. Все вместе мы точно покончим с Морвеной раз и навсегда. Один я вряд ли справлюсь. А потом мы вернемся в Чипенден, покинув навсегда это ужасное место с его ручьями, озерами и болотами. Я надеялся, что Ведьмак не будет очень сердиться на Алису за то, что она связывалась со мной с помощью зеркала. Он должен понять, что у нас были на это веские причины.
Едва я приступил к чтению книги Аркрайта о Морвене, как услышал отдаленный звук колокола. Я прислушался. Звук повторился. Когда колокол прозвучал пять раз, я понял, что это был мистер Гилберт: он привез товары для Аркрайта. Скорее всего, он часто не заставал его дома. Если я не выйду, то мистер Гилберт решит, что Аркрайт ушел по делам, и отправится дальше. Однако он не знал, что Аркрайта уже нет в живых. Я вдруг почувствовал, что обязан сообщить печальное известие этому доброму человеку. В конце концов, Морвены и ведьм пока можно было не опасаться, к тому же я не видел ничего опасного в том, чтобы снова встретиться с мистером Гилбертом. Прихватив с собой только посох, я отправился к каналу.
Ярко светило солнце, день стоял чудесный. Мистер Гилберт шел на юг, поскольку его баржа стояла у дальнего берега канала. Она довольно глубоко просела в воде, видимо мистер Гилберт вез много груза. Кто-то расчесывал лошадей. Приглядевшись, я увидел девочку примерно моего возраста, ее золотисто-рыжие волосы буквально горели на солнце. Сразу было понятно, что это дочь мистера Гилберта. Сам он стоял на тягловой тропе. Увидев меня, он приветственно помахал мне рукой и показал на ближайший мост ярдах в ста к северу.
Я прошел по мосту на другой берег и приблизился к барже.
Когда я оказался совсем близко, я увидел в руках у мистера Гилберта конверт. Он вопросительно взглянул на меня:
– В чем дело? На тебе лица нет. Неужели Билл тебя обижает?
Я не знал, как сообщить ему о том, что произошло, поэтому просто сказал:
– У меня плохие новости для вас. Мистер Аркрайт умер. Его убили водяные ведьмы с северной стороны залива. Возможно, теперь они охотятся за мной. Вы тоже будьте осторожнее на воде. Кто знает, где и когда они появятся.
– Какой ужас! – воскликнул пораженный этой новостью мистер Гилберт. – Без него Графству придется туго.
Я молча кивнул. Он был прав. Никто не сможет заменить мистера Аркрайта. Грамотных и опытных ведьмаков осталось не так уж много. Теперь район к северу от Кастера станет намного опаснее. Смерть Аркрайта была значительной победой сил тьмы.
Печально вздохнув, мистер Гилберт протянул мне конверт.
– Это от мистера Грегори, – сказал он негромко. – Он передал его мне сегодня утром в Кастере.
Конверт был надписан почерком учителя, и письмо адресовалось мне. Я обрадовался. Если Ведьмак с Алисой были уже в Кастере, то они наверняка незамедлительно отправились в путь через горы и шли, как и я, всю ночь. Почему же Ведьмак не дошел до мельницы? Он бы мог легко добраться и на барже мистера Гилберта… Хотя баржа почему-то стояла не на той стороне, как будто она направлялась не из Кастера, а на юг, в Кастер. Тут я сообразил, что мистер Гилберт, должно быть, уже перевел лошадей по мосту на другую сторону, чтобы возвращаться на юг. Я открыл конверт и прочел:

Отпросись у мистера Аркрайта на несколько дней. Мистер Гилберт отвезет тебя в Кастер. Я буду ждать тебя там. Дело очень срочное – я обнаружил в городе, недалеко от канала, нечто невероятно важное для борьбы с силами тьмы. Это напрямую касается тебя. 

Твой учитель 
Джон Грегори 

Судя по письму, Ведьмак не знал о гибели Аркрайта: либо Алиса ему ничего не сообщила, либо он делал вид, что не знает об этом. И поскольку он не отправился прямо на мельницу, значит, он действительно обнаружил в Кастере нечто очень важное.
– Поднимайся на баржу, – сказал мистер Гилберт. – Но сперва я хочу тебя кое с кем познакомить. У сына много работы по дому, а вот дочь отправилась со мной. Дочка! – крикнул он. – Иди сюда, познакомься с молодым Томом!
Девочка проигнорировала просьбу отца, она лишь оторвалась от лошади и помахала рукой, даже не повернувшись, чтобы взглянуть на меня.
– Очень застенчивая девочка, – заметил мистер Гилберт. – Но нам пора в путь. Думаю, ей хватит храбрости поговорить с тобой позже.
Я немного растерялся. Со Стрелой ничего не случится, если она останется одна – она вполне способна позаботиться о своем пропитании. Мешок мне тоже не очень-то нужен, но серебряная цепь – вот что мне очень не хотелось оставлять в доме. Кто знает, что нас ожидало в Кастере. А серебряная цепь была мощным оружием в борьбе с силами тьмы, особенно с ведьмами.
– Я должен взять кое-что из дома, – сказал я мистеру Гилберту.
Он нахмурился и отрицательно помотал головой:
– Нет. У нас совсем нет времени. Твой учитель ждет тебя. Нам надо добраться в Кастер засветло.
– Вы трогайтесь, а я сбегаю в дом и догоню вас, – предложил я.
Я видел, что ему не по душе мое предложение, но оно было вполне резонным. Лошади тащили баржу не так уж быстро, и я бы вполне управился за несколько минут.
Я вежливо улыбнулся ему, потом повернулся и со всех ног побежал обратно к мосту, а потом к дому.
Когда я вбежал на кухню, то испытал настоящий шок. На стуле у печи сидела Алиса, а рядом лежала Стрела, положив голову на ее остроносые туфли.
Алиса улыбнулась мне и погладила Стрелу по голове:
– Ждет щенят. Думаю, что двух.
Я с облегчением улыбнулся ей в ответ.
– Возможно. Но отец щенят погиб, – сказал я, и ее улыбка тут же погасла. – Его убила Морвена. И хозяина собак она тоже убила. Это было ужасно… Как же я рад тебя видеть! А почему ты не в Кастере с Ведьмаком?
– В Кастере? Ничего про это не знаю. Старик Грегори уехал в Пендл больше недели назад. Он собирался в башню Малкин, хотел посмотреть, нет ли в сундуках твоей матери каких-нибудь сведений о дьяволе. Когда мы с тобой разговаривали через зеркало, он еще не вернулся, ну, я оставила ему записку, а сама помчалась к тебе. Тебе же нужна была срочная помощь.
Весьма озадаченный этим сообщением, я подал Алисе письмо от Ведьмака. Она прочла его и кивнула:
– Ясно. Скорее всего, старый Грегори нашел что-то важное и отправился из Пендла прямо в Кастер. Он еще не знает про Аркрайта, поэтому написал эту записку, чтобы ты у него отпросился.
– Еще немного – и ты бы меня уже не застала, Алиса. Меня ждет мистер Гилберт. Я вернулся, только чтобы забрать свою серебряную цепь.
– Ой! Что это, Том?! – воскликнула она с тревогой, вставая со стула и направляясь прямо ко мне. – Что у тебя с ухом? Оно распухло. У меня есть мазь, она поможет снять воспаление.
Алиса полезла в свою сумку с сушеными травами.
– Нет-нет, Алиса. Мне некогда. Врач сказал, что все заживет. Это Морвена зацепила меня за ухо когтем и тащила в болото. Меня спасла Стрела. Если бы не она, я бы погиб.
Я развязал мешок, вытащил из него цепь и завязал ее на поясе под рубашкой.
– А почему ты не пошла из Кастера вдоль канала? Это самый короткий путь.
– Вот и нет, – ответила Алиса. – Я же тебе говорила, что знаю эти места. Я здесь воспитывалась, у Костлявой Лиззи. Мы жили на краю болота, пока Аркрайт не вернулся из одной своей северной поездки и нам не пришлось уехать отсюда. Короче говоря, я знаю эти места как свои пять пальцев.
– Думаю, мистер Гилберт будет не против, если ты поедешь со мной. Но он, наверное, уже тронулся в путь, так что нам придется его догонять.
Когда Алиса увидела, что Стрела вышла вслед за нами в сад, она покачала головой:
– Нет. Ей в город нельзя. Здесь ей будет лучше, она должна жить на природе.
Я был согласен с Алисой, но Стрела, игнорируя все команды, продолжала трусить рядом с нами. Мы уже подошли к ручью, когда Алиса повернулась ко мне:
– Скажи ей сам, Том. Может, тебя она послушается. Ты же теперь ее хозяин.
Мне эта мысль даже не приходила в голову. Я знал, что Ведьмак не захочет, чтобы в Чипендене с нами жила собака. Я наклонился к Стреле, погладил ее по голове и сказал:
– Домой, Стрела, домой! Мы скоро вернемся.
Стрела как будто жалобно простонала и закатила глаза. Еще совсем недавно я страшно боялся эту собаку, а теперь чувствовал грусть оттого, что оставлял ее одну. Но я не обманывал ее. Мы действительно вернемся сюда, чтобы покончить с Морвеной.
К моему удивлению, Стрела подчинилась моей команде и осталась на тропинке. Мы трусцой побежали к каналу. Баржа все еще стояла на месте.
– Кто эта девочка? – требовательно спросила Алиса, когда мы направились к мосту.
– Это дочь мистера Гилберта. Она очень застенчивая.
– Никогда не замечала, чтобы девочки с такими волосами были скромницами, – заметила Алиса с сарказмом.
По правде говоря, я вообще не встречал девушек с волосами такого цвета. Он был намного ярче и живее цвета волос Элли, жены Джека, а ее волосами я всегда восхищался.
Однако если волосы Элли были цвета свежескошенного сена, то волосы этой девочки были просто цвета золота и буквально сияли на солнце. Девочка по-прежнему расчесывала гривы лошадей, и, похоже, это занятие ей нравилось гораздо больше, чем разговоры с незнакомцами. Некоторые люди бывают вот такими. Мне отец как-то рассказывал, что работал с одним фермером, так тот никогда ни с кем из людей не разговаривал, зато с животными болтал целыми днями.
– А что это за молодая леди? – спросил мистер Гилберт, когда мы подошли к барже.
– Это Алиса, – сказал я. – Она живет с нами в Чипендене, переписывает книги мистера Грегори. Вы не будете возражать, если она поедет с нами?
– Будем только рады, – ответил мистер Гилберт, скользнув взглядом по ее остроносым туфлям.
Вскоре мы уже были на барже, но дочь мистера Гилберта так и не присоединилась к нам. Она вела лошадей по тягловой тропе, а ее отец отдыхал на барже.
День начинал клониться к вечеру, но солнце еще не село, и было приятно скользить по воде в сторону Кастера, хотя от одной мысли об этом городе у меня появлялись нехорошие предчувствия. В прошлом мы всегда обходили его из-за боязни быть арестованными и брошенными в тюрьму замка. Мне было интересно: что же такого важного нашел здесь Ведьмак?

Глава 19. Дочь

Дорога на юг проходила без всяких происшествий. Самым странным было то, что за все время путешествия никто не произнес почти ни слова. Мне хотелось обо многом поговорить с Алисой, но я не мог этого делать в присутствии мистера Гилберта. Мне не хотелось при нем говорить о делах, и я знал, что Ведьмак одобрил бы мое поведение. Такие вещи лучше держать при себе.
Я уже понял, что мистер Гилберт был молчуном, и не ожидал от него никаких разговоров, но когда показались шпили церквей и замок, ему вдруг захотелось поболтать.
– У тебя есть братья, Том? – спросил он.
– Да, у меня их шестеро, – ответил я. – Старший, Джек, все еще живет на нашей семейной ферме. Он и Джеймс, следующий по возрасту брат, управляют фермой, хотя по профессии Джеймс кузнец.
– А остальные?
– Они живут по всему Графству, у них своя жизнь.
– И они все старше тебя?
– Да, – улыбнулся я, – они все старше меня.
– Конечно, я совсем забыл! Ты же седьмой сын седьмого сына. Единственный, кто пригоден по рождению продолжить профессию Аркрайта. А ты скучаешь по своим братьям?
На мгновение меня переполнили эмоции. Я почувствовал, как Алиса положила свою руку на мою, чтобы успокоить. Разумеется, я скучал по братьям, но печаль моя объяснялась еще и тем, что год назад умер мой отец, а мама уехала на родину, чтобы сражаться с темными силами. Неожиданно я почувствовал себя очень одиноким.
– Мне понятна твоя печаль, Том, – сказал мистер Гилберт. – Семья очень важна для нас, и если мы теряем кого-то, то эта потеря невозместима. Очень хорошо, когда семья рядом и все занимаются одним делом. У меня есть любящая дочь, которая всегда придет, если мне необходима ее помощь.
Внезапно по спине у меня пробежал холод. Всего несколько минут назад в небе светило солнце, и вот уже стало резко темнеть и опустился густой туман. И тут же мы вступили в город – острые силуэты зданий угрожающе высились с обеих сторон канала словно великаны, – и стояла полная тишина, лишь слышался приглушенный туманом топот копыт. В этой части канал был гораздо шире, с большим количеством стоянок для барж. Но меня не покидало ощущение полной безлюдности и безжизненности.
Баржа остановилась, мистер Гилберт встал и смотрел на меня и Алису. Голова его была в тени, и я не мог разглядеть выражение его лица, но оно показалось мне угрожающим. Я взглянул вперед и разглядел фигуру дочери мистера Гилберта, она стояла вплотную к первой лошади. Она не расчесывала и не чистила лошадь, а как будто просто шептала ей что-то на ухо.
– Дочка, дочка, – со вздохом произнес мистер Гилберт. – Она так любит упитанных лошадей. Просто обожает их. Доченька! – крикнул он громко. – Сейчас не время для этого. Потом.
Почти сразу же лошади напряглись, и баржа двинулась дальше. Мистер Гилберт прошел на нос и снова сел.
– Не нравится мне все это, Том, – прошептала Алиса мне на ухо. – Я чувствую, здесь что-то не так.
Не успела она это сказать, как откуда-то сверху из темноты послышалось хлопанье крыльев, а затем прозвучал пугающий печальный крик.
– Что это за птица? – спросил я у Алисы. – Я слышал этот крик несколько дней назад.
– Это трупоед, Том. Разве старый Грегори не рассказывал тебе о трупоедах?
– Нет, – признался я.
– Ты же будущий ведьмак, тебе положено о них знать. Трупоеды – ночные птицы. Некоторые люди говорят, что ведьмы могут превращаться в трупоедов, но я считаю, что это просто болтовня, хотя иногда эти птицы живут с ведьмами, как черные кошки, и становятся их ушами и глазами.
– Я слышал эту птицу, когда искал Морвену. Думаешь, птица служит ей? Если это так, то ведьма должна быть где-то рядом. Видимо, она шла быстрее, чем я предполагал. А может, она сейчас где-то под водой, рядом с баржей?
Канал начал резко сужаться, верхушки зданий приблизились, будто пытались полностью скрыть от нас тонкую бледную полоску неба над головой. Это были огромные склады и пакгаузы, в которых днем вечно стоит рабочий шум и суета, но теперь здесь было безлюдно и тихо. Иногда одинокий фонарь на стене выхватывал из темноты кусок здания и отражался на подрагивающей поверхности воды, но в основном кругом было мрачно и очень темно, и от этого у меня возникли нехорошие предчувствия.
Алиса была права. Что-то было не так, хотя я не мог определить что именно.
Впереди я разглядел темную каменную арку. Сначала я решил, что это мост, но потом понял, что это вход в большой склад – канал протекал прямо через него.
Когда мы оказались внутри и лошади замедлили шаг, я увидел, что помещение склада было очень большим и в нем тут и там лежали кучи сланца, видимо привезенные сюда другими баржами с северных карьеров. На деревянном причале стояли столбы для крепления барж и ряд из пяти огромных бревенчатых опор с поперечными балками, на которых держалась крыша. С каждой балки свисал фонарь, так что канал и часть берега освещались желтым светом, но дальше простиралась зловещая темнота громадного склада.
Мистер Гилберт склонился к люку ближайшего трюма и медленно открыл его. До этого я даже не замечал, что трюм был не заперт, хотя он говорил мне раньше, что очень важно запирать трюмы во время путешествия. К моему удивлению, в трюме тоже горел желтый свет. Я посмотрел вниз и увидел двух мужчин, которые сидели на куче сланца, – каждый держал в руках фонарь. И тут внизу, где-то слева от мужчин, я увидел нечто, отчего тело мое содрогнулась, а сердце наполнилось ужасом и отчаянием.
Это был покойник, его мертвые глаза смотрели вверх прямо на меня, горло было вырвано таким же способом, как Морвена вырвала горло у Клыка. Но еще больший ужас охватил меня, когда я увидел, кто был так жестоко убит.
На меня смотрели мертвые глаза мистера Гилберта.
Я перевел взгляд на существо, принявшее облик владельца баржи.
– Значит, вы не мистер Гилберт, – с трудом произнес я. – Значит, вы…
– Называй меня как хочешь, Том, – перебил он. – Все равно все эти имена не отражают моей истинной природы. Их выдумали мои враги, которые никогда меня не понимали. Разница между словами «враг» и «друг» составляет всего две буквы, и я легко мог бы стать тебе не врагом, а другом, если бы ты узнал меня получше.
После этих слов я почувствовал, как силы покидают мое тело. Я попытался взять посох, но руки перестали меня слушаться. Прежде чем свет померк в моих глазах, я успел увидеть объятое ужасом лицо Алисы и услышать ее протяжный нечеловеческий стон. От этого звука все внутри у меня похолодело. Алиса была сильной и храброй, и если уж она так застонала, то, значит, нам пришел конец.
…Пробуждение походило на всплытие из глубин темного океана. Сначала я услышал звуки – отдаленное испуганное ржание лошади и громкий грубый мужской смех рядом. Когда воспоминания начали возвращаться, я почувствовал, как меня охватила паника, и отчаянно задергался, пытаясь встать на ноги. Однако вскоре я прекратил эти бесполезные попытки, так как увидел, что я уже не на барже. Я сидел на деревянном помосте причала и был крепко привязан спиной к одной из бревенчатых опор, мои ноги были параллельны течению канала.
Простым усилием воли дьявол лишил меня сознания. Что было еще хуже – перестали работать наши способности, на которые мы всегда надеялись. Алиса не смогла почувствовать Морвену, и мои способности седьмого сына седьмого сына тоже оказались бесполезными. Даже время вело себя странным образом. То светило солнце и на горизонте сверкали шпили городских церквей, то внезапно наступила темнота, в которую погрузилось все вокруг. Как можно победить такую невероятную силу?!
Баржа по-прежнему стояла на приколе, на ее краю сидели двое мужчин, болтая над водой ногами в тяжелых рабочих ботинках с металлическими набойками, у каждого за поясом был заткнут нож. Лошади уже не были привязаны к барже. Одна из них вдалеке лежала на боку, ее передние ноги свисали над водой, другая находилась ближе, но тоже лежала, ее обнимала за шею девочка. Мне показалось, что девочка пытается помочь лошади встать. Неужели лошади были так больны и слабы?
Но с девочкой тоже произошли изменения – ее золотистые волосы стали темными. Как это она сумела так быстро поменять цвет волос? Мой мозг был все еще затуманен, иначе я бы гораздо быстрее догадался, что происходит. И только когда она отошла от лошади, повернулась и пошла ко мне, я наконец все понял. Она как-то странно держала руки перед собой, сложив ладони в виде чашки. Зачем она так делала? И шла она при этом очень медленно и осторожно, словно боялась что-то пролить. Когда она приблизилась, я заметил на ее губах кровь. Значит, она питалась кровью! Она не помогала лошади, она высасывала из нее кровь! Она делала то же самое, когда я первый раз увидел ее. Вот почему она останавливала баржу во время нашего движения на юг!
Это была Морвена! Видимо, она просто надевала парик или использовала свою черную магию, чтобы ее волосы виделись мне в другом цвете. Теперь мне было ясно, почему она всегда стояла к нам спиной. Сейчас-то я отчетливо видел голые хрящи ее носа и мерзкое лицо. Ее левый глаз был закрыт и веки скреплены костью.
На меня упала тень, и я невольно прижался спиной к опоре. Я чувствовал, что дьявол стоит где-то рядом, у меня за спиной. Он находился вне поля моего зрения, но его голос словно ледяная игла вонзался в мое сердце, заставляя его лихорадочно биться, я едва дышал.
– Сейчас я вынужден тебя покинуть, Том. Ты не единственная моя забота. У меня есть и другие важные дела. Но моя дочь Морвена позаботится о тебе. Теперь ты в ее руках.
Сказав это, он удалился. Почему он не остался? Какое важное дело заставило его уйти от меня именно сейчас, когда я находился в совершенно беспомощном состоянии? Должно быть, он верил в силу своей дочери Морвены.
Едва стихли шаги дьявола, как его дочь приблизилась ко мне с жестоким выражением на лице. Захлопали огромные крылья, и на левое плечо ведьмы уселась уродливая птица. Морвена приподняла сведенные в виде чаши ладони, и птица несколько раз подряд опустила туда свой клюв, чтобы выпить содержимое – кровь умирающей лошади. Утолив жажду, птица издала пронзительный крик, взмахнула крыльями и исчезла в темноте.
Морвена опустилась на колени совсем рядом, ее обагренные кровью руки могли бы легко коснуться меня. Я пытался сдержать учащенное дыхание, но сердце бешено колотилось и, казалось, вот-вот разорвется от волнения. Она смотрела на меня в упор правым глазом, потом быстрым движением облизнула испачканные кровью губы и только после этого заговорила:
– Я вижу, ты спокоен, но храбрость тебе не поможет. Здесь ей нет места. Знай, тебя ждет смерть. Второй раз тебе от меня не уйти.
Она оскалилась, обнажив желто-зеленые собачьи зубы, ее гнилое дыхание пахнуло такой вонью, что меня чуть не вырвало. Ее голос не звучал, а шипел – каждая фраза начиналась со звука, напоминающего шипение воды на раскаленных углях, а заканчивалась каким-то бульканьем, словно болотная жижа только что засосала очередную жертву. Она приблизилась еще немного и теперь уже смотрела не в глаза, а на мое горло. На мгновение мне показалось, что сейчас она вонзит зубы в мою шею, и я невольно прижался спиной к деревянной опоре. Она заметила это движение, улыбнулась и снова посмотрела на меня правым глазом:
– Я уже насытилась, так что поживи еще немного. Посиди, посмотри, что тут будет происходить.
Меня вновь охватила дрожь, и я попытался унять свой страх, который был худшим врагом ведьмака при встрече с силами тьмы. Морвене хотелось поговорить, и я мог использовать этот шанс, чтобы узнать что-то полезное. Конечно, положение мое было отчаянным, но мой отец всегда говорил: «Пока жив, не теряй надежды» – и верил в эти слова.
– Что ты задумала? – спросил я.
– Буду уничтожать врагов моего отца. Сегодня умрешь ты и Джон Грегори.
– Мой учитель? Разве он здесь? – спросил я удивленно. Мне подумалось, что, возможно, они поймали его и держат в другом трюме баржи.
– Нет, – ответила ведьма, – но он идет сюда прямо сейчас, пока мы разговариваем. Отец послал ему письмо от твоего имени. Ты умоляешь его о помощи и просишь как можно скорее прийти сюда. Тебе тоже передали такое письмо, разве ты забыл?
– А где Алиса?
– В трюме, где же еще? – прошипела Морвена, слегка дернув голым хрящом носа. – Но ты должен быть на виду. Ты приманка, на которую мы поймаем твоего учителя, – он сам придет за своей смертью!
Последнее слово прозвучало как кваканье уродливой жабы на вонючем болоте. Она быстро вытащила из рукава носовой платок и заткнула мне рот. Потом подняла голову и несколько раз шумно понюхала воздух.
– Он уже совсем близко! – сказала она и кивнула двум своим помощникам с ножами, которые тут же поднялись и удалились в темноту. Я подумал, что она сейчас пойдет за ними, но, к моему величайшему разочарованию, она подошла к краю канала и бесшумно ушла под воду.
Ведьмак был опытным бойцом и умело управлялся с посохом. Он без труда справится с двумя головорезами ведьмы – конечно, если не случится что-то совершенно неожиданное. А если Морвена нападет на него из-под воды, когда он будет биться с этими двумя? В этом случае учителю угрожала смертельная опасность.

Глава 20. Освобождение

Я был абсолютно беспомощен и понимал, что учитель вот-вот появится на складе. Если Морвене удастся осуществить свой план, то первым из нас погибнет Ведьмак. И все же во мне теплилась надежда. Ведь здесь не было самого Врага. А моего учителя не так-то просто убить, по крайней мере он не сдастся без боя. Но как мне предупредить его?
Я изо всех сил задергался, пытаясь ослабить веревку, которой был привязан к опоре, но безрезультатно. И тут я услышал слабый шум вдалеке. Кто это был – один из помощников Морвены или Ведьмак?
В следующую минуту я получил ответ на свой мысленный вопрос. По направлению ко мне шел Ведьмак, держа в одной руке мешок, а в другой – посох; звук его шагов эхом разносился по всему складу. Видимо, мы одновременно заметили друг друга, потому что, едва я взглянул на него, он остановился.
Учитель долго и внимательно смотрел на меня, прежде чем двинуться дальше.
Я понял, что он догадался о ловушке. Для чего же еще я был привязан на самом видном месте? Ведьмак мог отступить и таким образом избежать коварной ловушки, а мог пойти дальше в надежде на то, что ему удастся справиться с тем, что его ожидало. Я был абсолютно уверен в одном – он никогда не бросит меня в таком положении.
Сделав шагов двадцать, Ведьмак опять остановился – прямо под балкой, на которой висел фонарь. Он смотрел на двух мертвых лошадей. Теперь фонарь хорошо освещал его лицо, и я видел перед собой старого и изможденного человека, но его глаза по-прежнему яростно пылали энергией, а все чувства напряглись и обострились в попытке уловить любое опасное движение или звук в темных углах и закоулках склада.
Он снова двинулся по направлению ко мне. Я бы мог предупредить его о Морвене кивком головы в сторону воды, но это наверняка отвлекло бы его внимание от опасности справа, где в засаде прятались двое вооруженных головорезов.
Шагах в двадцати от меня Ведьмак снова остановился, потом положил мешок, взял посох в обе руки и приготовился к обороне, держа его под углом в сорок пять градусов. Я услышал характерный щелчок – это Ведьмак выпустил из посоха клинок. Все остальное произошло очень быстро.
Справа от Ведьмака из темноты выскочили оба бандита – в руках у них сверкали лезвия длинных ножей. Ведьмак стремительно развернулся спиной к воде, чтобы встретить нападавших. На долю секунды они замешкались – то ли от вида страшного клинка на конце посоха, то ли от решительного взгляда Ведьмака. Затем они одновременно замахнулись ножами и ринулись на него. Ведьмак мгновенно нанес мощнейший удар одному из бандитов по виску толстым концом посоха, и тот беззвучно рухнул, выронив нож. Еще мгновение – и острое лезвие посоха вонзилось в правое плечо второго нападавшего, он тоже выронил нож, громко вскрикнул от боли и упал на колени.
Ведьмак направил лезвие на поверженного врага, мне показалось, что сейчас он добьет его, но учитель покачал головой и что-то тихо сказал стоящему на коленях мужчине. Тот с трудом поднялся на ноги и, держась рукой за раненое плечо, скрылся в темноте. Только теперь Ведьмак позволил себе взглянуть на меня – я отчаянно закивал головой в сторону воды.
В то же самое мгновение оттуда выпрыгнула Морвена, подняв за собой столб брызг, она вытянула руки вперед, пытаясь вонзить когти в лицо Ведьмаку, хотя ее левый глаз был по-прежнему закрыт.
Учитель отреагировал на атаку с не меньшей быстротой: его острое лезвие пронеслось по дуге буквально в волосе от горла Морвены. Издав пронзительный злобный крик, ведьма с шумным всплеском неуклюже упала в воду.
Ведьмак замер на краю канала, вглядываясь в темную глубину. Должно быть, он заметил закрытый глаз и понял, с кем имеет дело, потому что правой рукой потянулся через плечо за спину и надвинул капюшон плаща на глаза. Теперь Морвена не сможет парализовать Ведьмака своим кровавым глазом – для этого надо смотреть в глаза, – но учителю предстояло биться с ведьмой вслепую.
Он стоял неподвижно, а я взволнованно смотрел, как последняя рябь на воде окончательно улеглась и поверхность канала стала гладкой как стекло.
Следующая атака Морвены оказалось еще более неожиданной и стремительной, чем первая. Она выпрыгнула из воды и со шлепком приземлилась перепончатыми ногами на самый край дощатого причала. На этот раз ее злобный кровавый глаз был открыт и смотрел прямо на Ведьмака. Однако он, не поднимая головы, нанес режущий удар в сторону ее лап, и ведьме пришлось отступить. В ответ она тоже попыталась полоснуть его когтями левой руки по плечу, но учитель вовремя отпрянул и ушел от удара. В то же самое мгновение, когда ведьма стала отступать вправо от Ведьмака, он быстро перебросил посох из левой руки в правую и нанес ей быстрый и мощный колющий удар. Это был тот самый удар, которому он обучал меня в своем саду и который спас мне жизнь летом, когда я сумел одолеть Грималкин.
Финт был выполнен Ведьмаком идеально, и кончик лезвия вонзился в бок Морвены. Она вскрикнула от боли, подскочила и, перевернувшись в воздухе, снова ушла в воду. Ведьмак долго стоял у воды, ожидая нового нападения, но его не последовало. Только теперь он быстро подошел ко мне и вытащил кляп.
– Алиса в трюме! – произнес я, жадно вдохнув воздуха. – Мистер Гилберт убит! А на вас нападала Морвена. Она дочь дьявола! Сюда идут другие водяные ведьмы!
– Успокойся! Сейчас я тебя развяжу.
Он быстро разрезал веревку лезвием посоха. Пока я вставал и растирал затекшие руки, учитель показал на нож, выпавший из руки одного из нападавших, который лежал на причале.
– Возьми нож и освободи ее, а я покараулю, – произнес он.
Мы поднялись на баржу, Ведьмак все время был настороже, а я открыл трюм. Алиса подняла на меня глаза – руки ее были связаны, во рту кляп. Ее держали в трюме рядом с убитым Гилбертом!
– Нас обманул Враг. Он принял облик мистера Гилберта, – объяснил я своему учителю.
– Мы уже ничем не поможем бедняге, – сказал Ведьмак, печально вздохнув. – Пусть его найдут и похоронят другие. Освободи девочку! Нужно быстрее отсюда убираться. У ведьмы рана небольшая, она обязательно вернется.
Я чувствовал, как дрожала Алиса, когда я разрезал веревки. Она не произнесла ни слова, но ее глаза были полны страха. Похоже, близкое присутствие дьявола приводило ее в ужас даже больше, чем меня.
Мы все вышли на причал. Ведьмак показал на север, вывел нас из склада и быстро зашагал в указанном направлении, я едва поспевал за ним.
– Мы идем в Чипенден? – спросил я.
– Нет. Если Морвена отправится в погоню, мы все равно не успеем туда. Мы идем в дом Аркрайта. Это ближайшее безопасное место. Чем быстрее мы уйдем от канала, тем лучше, – добавил он, с беспокойством глядя на воду.
– Я знаю короткий путь к мельнице, – сказала Алиса. – Мы с Костлявой Лиззи жили неподалеку. Нам надо перейти канал, а потом двигаться к западу.
– Тогда веди нас, девочка, – сказал Ведьмак.
Мы перешли на другую сторону канала по ближайшему мосту и направились на север по темным, мощенным булыжником улицам. Для тех, кто занимался нашим ремеслом, Кастер с его крепостью и мрачными казематами был неподходящим местом. К счастью, на улицах было малолюдно и на нас некому было обращать внимание. Наконец, к нашему величайшему облегчению, город остался позади, и мы следовали за Алисой по ночным полям только при свете звезд и бледного месяца. В конце концов мы проследовали вдоль Монастырского болота и вскоре оказались в саду Аркрайта.
Когда мы переходили ров с соленой водой, Ведьмак, впервые с тех пор, как мы покинули канал, спросил:
– Давно солили воду?
– Только вчера, – ответил я.
Когда мы подошли к ивам, то услышали предупреждающее рычание, и к нам выбежала Стрела. Я протянул руку и погладил собаку по голове. Она пошла рядом со мной.
– Стрела спасла мне жизнь, – сказал я.
Ни Ведьмак, ни Алиса ничего на это не ответили. Мы подошли к двери, Стрела побежала в сторону, к мельничному колесу. Это было нам на руку – она предупредит нас в случае опасности.
Как только мы оказались на кухне, я, не теряя ни минуты, принес дров и растопил печь. Ведьмак и Алиса молча наблюдали за мной. Учитель о чем-то размышлял, а Алиса, кажется, все еще не избавилась от страха.
– Приготовить что-нибудь поесть? – спросил я.
Учитель отрицательно покачал головой:
– Не надо. Скоро нам придется столкнуться с силами тьмы, поэтому лучше попоститься. Но девочка наверняка проголодалась.
Однако Алиса наотрез отказалась от еды, решительно заявив:
– Я не голодна.
– В таком случае, – сказал Ведьмак, – нам надо понять, что тут происходит. Я почувствовал неладное сразу же, как вернулся в Чипенден. Прочел твое письмо и записку Алисы. Я уже собрался отправиться к мельнице, как услышал звон колокола на перекрестке. Это звонил деревенский кузнец – кто-то сунул ему под дверь письмо с моим именем. На конверте стояло «Срочно». Письмо было написано твоим почерком, правда более торопливым, и я понял, что дело действительно срочное. В нем сообщалось, что у тебя серьезные проблемы и тебе нужна помощь. Никаких пояснений, только адрес склада в Кастере. Я, конечно, понимал, что ты не можешь быть сразу в двух местах одновременно, но поскольку Кастер был на пути к мельнице, я решил сначала пойти туда. Я готовился к неприятностям и получил их сполна. Но я до сих пор никак не пойму – как девочка узнала, что ты в опасности? Как ты сообщил ей об этом?
Ведьмак решительно и твердо смотрел мне в глаза, и я понял, что не смогу ему соврать. Я сделал глубокий вдох.
– Я воспользовался зеркалом, – выпалил я и опустил голову, не в силах больше выдерживать его взгляда.
– Что ты сказал? – пугающе тихо переспросил Ведьмак. – Я не ослышался? Нет? Зеркало? Ты сказал «зеркало»?
– Это был единственный способ срочно связаться с вами, – произнес я. – Я был в отчаянном положении: Морвена убила Аркрайта и гналась за мной. Я бы не справился с ней один. Мне нужна была ваша…
– Ведь знал же, что нельзя было оставлять у нас никого из клана Дин! – перебил он меня со злостью и перевел пылающий взгляд на Алису. – Она уже далеко тебя завела. Пойми, когда пользуешься такими приемами темных сил, ты становишься уязвимым. Как только ты связался с ней через зеркало, дьявол тут же узнал, где ты, и ему стало известно все, о чем вы говорили.
– Я не знал об этом, – возразил я вяло.
– Не знал? Так знай теперь! А что касается тебя, девочка… – он встал, жестко глядя на Алису. – Что это ты притихла? Нечего сказать в свое оправдание?
Вместо ответа Алиса закрыла лицо руками и зарыдала.
– Она очень испугалась дьявола, – сказал я. – Я никогда не видел ее такой.
– Так ты не знаешь, парень, почему она так испугалась, да?
– Не знаю.
Я действительно не понимал, что он имел в виду.
– Дьявол – это воплощение всех темных сил. Он властелин и повелитель душ всех, кто относится к силам тьмы. Эту девицу воспитала ведьма, ее обучали быть ведьмой. Она почти стала одной из них, во всяком случае подошла слишком близко к тому, чтобы стать на сторону темных сил. Поэтому она как никто другой чувствует силу дьявола, она прекрасно понимает, что он легко может отнять ее душу. Вот что ее пугает!
– Но ведь…
– Хватит болтовни! – прервал он меня. – Ночь была долгой и утомительной. После того что я услышал, я даже смотреть на вас не могу. Пойду наверх, посплю. Вам советую сделать то же самое. Если что-то будет не так, собака нас предупредит.
Когда Ведьмак ушел, я повернулся к Алисе:
– Он прав, нам надо поспать.
Но Алиса не отвечала, и я понял, что она уже погрузилась в сон. Я поудобнее устроился на стуле и через мгновение тоже крепко спал.
Через несколько часов я резко вздрогнул и проснулся. В кухне было совсем светло. Алиса уже проснулась. Но я поразился тому, чем она занималась. Она держала в руке мою ручку и, бормоча себе под нос, лихорадочно записывала что-то в мою тетрадь.

Глава 21. Стреноженный дьявол

– Алиса! Ты что делаешь? – громко спросил я. – Почему ты пишешь в моей тетради?
Она подняла голову и взглянула на меня:
– Извини, Том. Надо было спросить разрешения, но я не хотела тебя будить.
– Но что ты там пишешь?
– Записываю кое-что из того, чему меня учила Костлявая Лиззи. Это поможет нам победить дьявола. Тебе пригодится любая помощь.
От ее слов я пришел в ужас. Конечно, Ведьмак велел Алисе рассказать мне, чему ее обучали, чтобы мы узнали больше о ведьмах и других силах тьмы. Но тут было совсем другое. Алиса предлагала мне использовать против сил тьмы силы тьмы, а этого Ведьмак никогда не одобрит.
– Ты разве не слышала, о чем вчера говорили?! – возмутился я. – Использование приемов темных сил делает нас уязвимыми.
– А ты разве не понимаешь, что мы уже уязвимы?
Я отвернулся.
– Послушай, Том. Все, что вчера говорил обо мне старый Грегори, – правда. Я была очень близко к тому, чтобы стать на сторону сил тьмы, хотя я не полноценная ведьма. Да, я была в ужасе, поняв, что Враг находится так близко. Не могу даже передать, что я чувствовала. Ты принадлежишь свету и никогда не сможешь испытать это чувство – смесь ужаса и отчаяния. Прикажи он мне следовать за ним, стать его подданной, я подчинилась бы не раздумывая.
– А при чем здесь это? – спросил я.
– Я не первая, кто чувствовал это. Когда-то, давным-давно, Враг тоже ходил по земле, и ведьмам приходилось что-то с этим делать. Есть способы не поддаваться ему, держать его на расстоянии. Я просто пытаюсь вспомнить хоть что-то. Лиззи не подпускала его к себе, но она никогда не рассказывала мне, как она это делает. Я пытаюсь вспомнить то, что проскальзывало в ее разговорах.
– Но тогда ты будешь использовать силы тьмы, чтобы противостоять ему, Алиса! В этом все дело! Ты же слышала Ведьмака! Хватит с нас зеркал! Пожалуйста, ты сделаешь только хуже.
– Хуже?! Да что может быть хуже?! Хуже будет, если дьявол явится прямо сюда, а мы ничего не сможем сделать! Вот что будет хуже всего! Старый Грегори ничего не может. Думаю, он напуган. В этот раз он столкнулся с силой, не подвластной ему. Я удивляюсь, что он не пошел в Чипенден. Там же безопасно!
– Нет, Алиса! Если Ведьмак и напуган, то он имеет на это полное право, но он не трус. Он что-нибудь придумает. Только не пользуйся темными силами, Алиса. Забудь все, чему тебя научила Костлявая Лиззи. Ничего хорошего из этого…
В этот момент я услышал звук шагов на лестнице. Алиса вырвала страницу, скомкала ее и сунула себе в рукав. Затем она быстро убрала в мой мешок тетрадь, чернила и ручку.
В кухню вошел Ведьмак, держа в руках книгу Аркрайта, и на лице Алисы появилась грустная улыбка.
– Ну что, вам стало получше? – спросил он.
Алиса кивнула, он в ответ тоже слабо кивнул и сел на стул, стоящий ближе всего к печке.
– Надеюсь, вы вчера хоть чему-то научились. Пользуясь силами тьмы, мы становимся только слабее. Вы хоть теперь это понимаете?
Я кивнул, не решаясь взглянуть на Алису.
– Ну что ж, теперь пора подумать и решить, что же нам делать дальше. Я много чего узнал про дочь дьявола. Книга гораздо лучше, чем можно было ожидать от Аркрайта. Я хочу, чтобы ты рассказал мне все с самого начала, с того момента, как ты приехал на мельницу, и до того, как я обнаружил тебя на складе связанным и с кляпом во рту. Вижу, тебе пришлось повоевать, – добавил он, глядя на мое раненое ухо. – Не торопись, рассказывай все подробно. Может, мы услышим что-то важное.
И я начал подробно рассказывать обо всем, что случилось. Как только я дошел до момента, когда Аркрайт вручил мне письмо и я решил вернуться на мельницу, учитель в первый раз прервал меня:
– Этого я и боялся. В Аркрайта, когда он пьет, вселяются демоны. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, но я не думал, что все так получится. Он сильнее и моложе меня, и я обязан был послать тебя к нему на обучение. Ты должен быть крепким и закаленным, если хочешь сразиться с дьяволом и победить. Возможно, нам придется попробовать сделать то, о чем мы раньше даже не мечтали.
При этих словах Алиса слабо улыбнулась мне, но я, не обращая на нее внимания, продолжил свой рассказ. О том, как на меня напала Морвена и чуть не убила, как мы проходили через пески залива в Картмел, о нашей встрече с отшельником, о том, как Аркрайт прогнал пресс-банду, а отшельник нашел места обитания Морвены. Кое о чем мне было не очень приятно рассказывать – например, о том, как я обнаружил убитого Клыка, кровавый след и разорванный сапог Аркрайта у воды. Конечно же пришлось рассказать и о связи с Алисой с помощью зеркала. Постепенно я добрался до описания своего обратного пути снова через пески залива и о возвращении на мельницу. В конце концов я подошел к последней части своего повествования, которое закончилось событиями на складе в Кастере.
– Что ж, парень, тебе пришлось немало испытать, но все не так уж плохо, как ты думаешь. Во-первых, у меня есть чувство, что Аркрайт еще жив.
Я смотрел на Ведьмака, открыв рот от изумления.
– Закрой рот, парень, а то наловишь мух, – сказал он с улыбкой. – Ты, наверное, хочешь знать, почему я это предполагаю. Честно говоря, я не могу быть абсолютно уверенным, но есть три вещи, которые на это указывают. Во-первых, мое внутреннее чутье, интуиция, инстинкты, а инстинктам, как я тебе всегда говорил, надо доверять. Во-вторых, это же утверждает дух матери Аркрайта. И ты только что мне об этом рассказал, да она и ночью мне то же самое повторила.
– Откуда ей знать? – спросил я. – Она ведь привязана к своим останкам и не может выйти даже за пределы домашнего сада.
– Призрак Амелии – не простой призрак, – ответил Ведьмак. – Формально мы можем назвать ее водяным духом, поскольку она умерла от утопления. Но не только. В момент отчаяния она убила себя, а многие, кто так поступает, сразу же об этом сожалеют, но уже ничего нельзя изменить – слишком поздно. Такие духи иногда могут иметь связь с живыми. Аркрайт и его мать были очень близки, поэтому она чувствует, что с ним что-то случилось, что ему нужна помощь и что он еще жив. Мне она сказала точно так же, как и тебе, что «он закован в цепи и ждет своей смерти в каземате». А в-третьих, я кое-что прочел в его книге о Морвене. Там написано о жертвоприношениях ей, которые совершались в полнолуние. – Ведьмак открыл книгу и прочитал вслух: – «Младенцев разрезали на части и оставляли в корыте в луже крови, а взрослых приковывали цепью в подземном каземате в ожидании жертвоприношения».
– Если это правда, тогда где его держат? Где-то под землей около озер? – спросил я.
– Вполне возможно. Однако есть способ узнать наверняка – это отшельник из Картмела. Если он смог найти логово Морвены, то сможет определить и место, где находится Аркрайт. Если Аркрайта будут держать до полнолуния, то у нас есть несколько дней, чтобы найти его. В любом случае нам надо снова идти на север. Мы должны разобраться с Морвеной до того, как она придет к нам.
– Мне непонятно одно, – сказал я, – почему дьявол ушел. Если бы он остался, Морвена победила бы. В его присутствии мы бы оказались бессильны. Его уход не поддается логике.
– Это так. А я, например, не понимаю, почему дьявол не может просто явиться сюда прямо сейчас и покончить с тобой. Что его останавливает?
– Не знаю, – ответил я. – Может, у него появилось более важное дело.
– Несомненно, у него есть другие дела, но ты представляешь для него самую большую угрозу в Графстве. Нет, здесь дело в чем-то другом. Я нашел кое-что интересное, когда просматривал сундуки твоей мамы. Он не убил тебя сразу же потому, что он стреножен.
– Как это?
– Подумай. Ты же сам работал на ферме, парень.
– Ну, можно стреножить лошадь. Связать ей передние ноги, чтобы она не убежала.
– Вот именно. В этом случае стреноженная лошадь не сможет далеко убежать. У дьявола есть какой-то лимит, ограничение власти. Если он убьет тебя, вернее если он убьет тебя сам, его правление в нашем мире будет длиться сто лет, а потом ему придется вернуться туда, откуда он явился.
– Не понимаю, – сказал я. – Если это так, почему он не убивает меня? Ведь он как раз и хочет установить в мире темный век зла.
– Дело в том, что для дьявола сто лет – это не срок. Для него время идет совсем иначе, чем для обычных людей. Столетие для него может пролететь в одно мгновение. Нет, он хочет править гораздо дольше.
– Значит, мне ничего не угрожает?
– К сожалению, угрожает. Я прочел в одной из книг твоей мамы, что если тебя убьет кто-то из детей дьявола, то он будет править в нашем мире вечно. Именно поэтому он послал к тебе свою дочь.
– А у него много детей? – спросила Алиса.
– Этого я не знаю, – ответил Ведьмак. – Но если Морвена не сможет одолеть Тома, а она уже дважды безуспешно пыталась это сделать, и если у дьявола нет других детей, тогда у него есть еще один вариант победить тебя: он постарается переманить тебя на сторону темных сил.
– Никогда! – с жаром ответил я.
– Это только слова! А зеркала? Ты уже воспользовался темными силами и ослабил себя. Если ему удастся уговорить тебя перейти на его сторону, тогда он будет править нами до скончания мира. Вот в чем главная проблема. Враг очень силен, но нам нельзя забывать, что он коварен и хитер. Именно поэтому мы не должны идти ни на какие уступки темным силам.
– А кто стреножил дьявола? – поинтересовался я. – У кого хватило сил стреножить самого дьявола? У моей мамы?
Ведьмак пожал плечами:
– Не знаю. Я не нашел никаких доказательств, что это была она, но я тоже так подумал. Только мать способна пожертвовать всем, чтобы защитить своего ребенка.
– Что вы имеет в виду?
– Всегда есть силы, которые борются с тьмой и ограничивают ее могущество и власть. Мне думается, тот, кто ограничил власть дьявола, заплатил за это страшную цену. Я тщательно осмотрел сундук твоей мамы, но не нашел никаких объяснений или записей об этом.
Я вдруг испугался за маму. Ведь она защищала меня все время. Какую цену ей пришлось за это заплатить? Может, сейчас в Греции она страдает из-за этого?
Должно быть, Алиса почувствовала мои опасения и придвинулась ближе. Но у Ведьмака не было времени на сантименты.
– Что ж, мы отдохнули и все обсудили – теперь пора действовать. Мы немедленно отправляемся в Картмел. Сейчас пора отлива, и мы успеем перейти залив еще засветло.

Не прошло и часа, как мы отправились в путь. Я был очень голоден, но пришлось обойтись кусочком старого сыра. Учитель предложил Алисе тоже съесть кусочек сыра, но она опять отказалась. По совету Ведьмака я оставил свой вещевой мешок на мельнице, но серебряную цепь я опять закрепил на поясе под одеждой.

Когда мы вышли из сада, Стрела увязалась следом. Ведьмак с сомнением поглядел на собаку.
– Отправить ее домой? – спросил я.
– Нет, пускай идет. Она все-таки охотничья собака, умеет идти по следу. Если что, она, возможно, сумеет отыскать своего хозяина.
Итак, мы трое и Стрела отправились на поиски Билла Аркрайта. Наши шансы были невелики. Предстояла встреча с Морвеной и другими водяными ведьмами, не говоря уж о самом Враге. Стреноженный или нет, он вполне способен вмешаться в наши планы, чтобы помочь своим слугам уничтожить нас.
Но меня беспокоило не только это. Я переживал еще за маму и за Алису. Неужели именно моя мама стреножила дьявола? Какой ценой ей удалось это сделать? Что касается Алисы, то меня настораживало ее постоянное стремление использовать темные силы. Неужели она, сама того не замечая, постепенно переходит на их сторону? Конечно, она делала все это из добрых побуждений, но от ее помощи становилось только хуже. Ведьмак всегда боялся, что она в конце концов возвратится к тьме. Если этому все-таки суждено было произойти, я не хотел, чтобы Алиса утащила меня за собой.

Глава 22. Ход и противоход

Мы прибыли в Хэст-Бэнк, но нам пришлось ждать несколько часов, пока отлив достигнет максимальной точки. В компании с десятком пеших путников, двумя дилижансами и проводником мы пересекли залив достаточно быстро и без происшествий.
Перед наступлением сумерек мы преодолели подъем и добрались до пещеры отшельника. В пещере стояла тишина. Джад Аткинс сидел перед костром скрестив ноги, глаза его были закрыты, казалось, он даже не дышал. Учитель очень осторожно, почти на цыпочках прошел вперед и встал по другую сторону костра напротив отшельника.
– Простите за беспокойство, мистер Аткинс, – начал он вежливым тоном, – но, вероятно, вам знаком Билл Аркрайт, он недавно приходил сюда. Меня зовут Джон Грегори, когда-то Билл обучался у меня. Теперь он пропал, и нам нужна ваша помощь в его поисках. Его захватила водяная ведьма, но, вполне вероятно, что он еще жив.
Несколько мгновений отшельник никак не реагировал ни на самого Ведьмака, ни на его слова. Возможно, он спал или находился в каком-то трансе.
Учитель достал из кармана серебряную монету и протянул ее отшельнику:
– Разумеется, я заплачу. Этого хватит?
Отшельник открыл глаза – они были яркими и внимательными. Он быстро перевел взгляд с Ведьмака на Алису, затем на меня и снова на учителя.
– Убери свои деньги, Джон Грегори, – проговорил он. – Мне они без надобности. Отдай их проводнику, когда будешь переходить залив. Скажешь, что они для пропавших, для родственников тех, кто утонул во время перехода.
– Я сделаю как вы сказали, – ответил Ведьмак. – Так вы поможете?
– Сделаю все, что смогу. На таком расстоянии невозможно сказать, жив он или нет, но если от него хоть что-то осталось, я это найду. У тебя есть карта района и что-нибудь из вещей пропавшего?
Учитель достал из мешка карту, аккуратно развернул ее и положил на землю перед костром. Карта была намного потрепаннее, чем карта Билла Аркрайта, но на ней была изображена та же местность.
Отшельник взглянул на меня и улыбнулся:
– Знаешь, Томас, найти человека, живого или мертвого, гораздо легче, чем ведьму.
Ведьмак полез в карман и достал тонкое золотое кольцо.
– Это кольцо матери Билла, – сказал он. – Обручальное. Перед смертью она оставила его сыну с запиской, в которой говорила, что любит его. Билл очень дорожит кольцом и надевает его только дважды в год – на годовщину ее смерти и в ее день рождения.
Я вдруг понял, что это было то самое кольцо, которое я видел на крышке гроба матери Аркрайта. Видимо, учитель взял его в комнате Аркрайта, заранее предполагая, для чего оно может понадобиться.
– Даже если он надел его только раз, оно сработает, – сказал Джад Аткинс, вставая на ноги. Он подвесил кольцо на нитку и начал водить им над картой справа налево, с каждым разом поднимаясь немного к северу.
Мы молча следили за его движениями. Работал он медленно и очень тщательно. Прошло много времени, прежде чем кольцо переместилось в район северных озер. Вскоре рука отшельника дернулась. Он сдвинул ее немного вниз и еще раз медленно прошелся над тем же районом – рука снова дернулась в том же самом месте. Оно находилось милях в пяти к востоку от Конистонского озера, в районе Большой топи.
– Он где-то на этом острове, – сказал наконец отшельник, касаясь места на карте указательным пальцем.
Ведьмак внимательно вгляделся в рисунок.
– Остров Красивый, – произнес он. – Никогда там не был. Вы что-нибудь о нем знаете?
– Я проходил неподалеку от него два-три раза во время своих путешествий, – ответил отшельник. – Несколько лет назад примерно в миле к югу от этого острова произошло убийство. Драка из-за женщины. К трупу привязали камень и бросили в озеро. Я отыскал его с помощью ясновидения. А что касается острова, то никто больше туда не ездит. У него дурная слава.
– Привидения? – спросил Ведьмак.
Джад отрицательно покачал головой:
– Мне об этом не известно, но люди избегают посещать остров, особенно с наступлением темноты. Там все покрыто лесом, и в его чаще есть одна странная «пустышка». А больше на этом острове ничего и никого нет. Скорее всего, вы найдете Уильяма там.
– А что такое «пустышка»? – спросил я.
– Это небольшое красивое здание, в котором ничего нет и никто не живет, – пояснил Ведьмак. – Иногда их строят в виде башен или замков – но только для красоты, не для чего больше. Поэтому их и называют «пустышками». Это глупая причуда богатых людей, пустая трата времени, усилий и денег.
– Вот там и находится Уильям Аркрайт, – еще раз повторил отшельник. – Но жив он или мертв, этого сказать я не могу.
– А как мы можем попасть на остров? – спросил Ведьмак, сворачивая карту.
– Это трудно, – ответил Джад, качая головой. – Там есть лодочники – они возят людей через озеро, – но никто из них не хочет заезжать на остров и высаживать там людей.
– Все равно надо попробовать, – сказал Ведьмак. – Спасибо за помощь, мистер Аткинс, а деньги я обязательно передам проводнику.
– Рад, что помог вам, – ответил отшельник. – Можете остаться у меня на ночь. Правда, из еды я могу предложить вам только свой травяной отвар.
Мы согласились переночевать, но от отвара отказались. К моему удивлению, Алиса тоже решила не есть, хотя обычно у нее был отменный аппетит и она никогда не упускала возможности подкрепиться. Тем не менее я на это ничего не сказал. Мы расположились поближе к костру, поблагодарив отшельника за гостеприимство.
Проснулся я часа в четыре утра. Отшельник сидел у костра в той же самой позе, в какой мы застали его, когда пришли, – ноги скрещены, голова опущена на грудь. Трудно было определить, спал он или медитировал. Я перевел взгляд на Ведьмака – он крепко спал, было слышно его ровное дыхание, и только Алиса не спала – она пристально смотрела на меня.
– Ты очень крепко спишь, Том, – сказала она серьезно. – Я смотрю на тебя уже почти полчаса. Любой человек проснулся бы через пару минут.
– Я могу проснуться в любое время, – ответил я ей с улыбкой. – Обычно я просыпаюсь, когда мне что-то угрожает. Ты для меня не угроза. Зачем тебе было нужно, чтобы я проснулся?
Она пожала плечами:
– Не могла заснуть, просто хотела поговорить.
– Ты себя хорошо чувствуешь? – спросил я. – Ты даже не поужинала. На тебя это не похоже.
– Все нормально, – ответила она тихо.
– Тебе надо поесть, Алиса.
– Что-то сам ты не очень объедаешься, – усмехнулась она. – Съел только кусочек плесневелого сыра старого Грегори.
– Так надо, Алиса. Мы всегда постимся перед столкновением с силами тьмы. Это очень помогает. А вот ты уже больше суток ничего не ела.
– Отстань, Том. Тебя это не касается.
– Нет, касается. Я не хочу, чтобы ты заболела.
– У меня тоже есть на это причины, Том. Пост помогает не только Ведьмаку и его ученику. Я тоже собираюсь три дня поститься. Хочу попробовать кое-что, чему меня научила Лиззи. Она всегда голодала, когда хотела набраться сил. Это первый шаг для того, чтобы бороться с Врагом.
– А что потом, Алиса? Что ты собираешься делать? Опять что-то из черной магии, да? Если так, то ты станешь не лучше темных сил, с которыми мы боремся. Ты станешь ведьмой, которая использует черную магию, вот и все. Остановись, пока не поздно! И не втягивай меня в свои дела! Ты же слышала, что сказал Ведьмак: дьявол только и мечтает о том, чтобы перетянуть меня на сторону темных сил.
– Том, это нечестно. Я не ведьма, и никогда ею не буду. Да, я использую черную магию, но я не увожу тебя на сторону темных сил. Я делаю то, о чем меня просила твоя мама.
– Что?! Да мама бы никогда такое не предложила!
– Вот тут ты ошибаешься, Том. «Используй все! – так она сказала. – Все, что поможет защитить его». Неужели ты не понимаешь, что я использую тьму против тьмы только ради того, чтобы ты уцелел!
Меня поразили ее слова, я не знал, что и сказать на это. Но одно я знал точно – Алиса не лжет.
– И когда мама просила тебя об этом? – спросил я тихо.
– Когда я гостила у вас в прошлом году – мы тогда вместе сражались с Мамашей Малкин. Потом она говорила со мной еще раз. Когда мы летом были в Пендле, мы разговаривали с ней через зеркало.
Я смотрел на Алису в полном изумлении. Я с самой весны не разговаривал с мамой – с тех пор, как она уехала в Грецию. А теперь выясняется, что она разговаривала с Алисой, да еще и с помощью зеркала!
– И что же мама сообщила тебе? Что там было такого срочного, что она связалась с тобой через зеркало? – требовательно спросил я.
– Я уже говорила тебе. Там в Пендле ведьмы на своем шабаше как раз готовились открыть портал для прохода дьявола в наш мир. Твоя мама сказала, что тебе грозит большая опасность и что нужно быть готовой защищать тебя и использовать для этого все, что возможно. С тех пор я и стараюсь подготовиться как можно лучше, но это не так уж просто.
Я взглянул на Ведьмака и понизил голос:
– Если Ведьмак узнает про это, он тебя точно прогонит. Будь осторожней, Алиса. Он и так уже недоволен, что мы пользовались зеркалом. Постарайся не давать ему ни малейшего повода.
Алиса кивнула, и мы оба надолго замолчали, глядя на угли догорающего костра. Через какое-то время я заметил, что на меня смотрит отшельник. Я тоже посмотрел на него, и наши взгляды встретились. Он даже не моргал, отчего мне стало немного не по себе, и я спросил:
– А как вы научились ясновидению, мистер Аткинс?
– Как птица учится вить гнездо или паук плести паутину? Я родился с этим даром, Томас. У моего отца был этот дар, и у моего деда тоже. Этот дар всегда был в нашей семье. Но я не только могу находить воду под землей или потерявшихся людей. Я вижу людей – кто они и откуда, могу рассказать об их семьях. Хочешь, я тебе расскажу?
Пока я размышлял над тем, хочу ли я слушать отшельника, он, не дожидаясь моего ответа, встал, вытащил из кармана толстую нитку, привязал к ней небольшой прозрачный кристалл – и тот закружился над моей головой по часовой стрелке.
– Ты из хорошей семьи, Томас. Это совершенно ясно. У тебя есть любящая мать и братья. Некоторые из братьев живут отдельно, но очень скоро вы соберетесь все вместе. Я вижу большое семейное собрание по поводу какого-то очень важного события.
– Это было бы здорово, – сказал я. – Я с весны уже не видел маму, она уехала, а четырех своих братьев я не видел уже больше трех лет.
Я бросил тревожный взгляд на Ведьмака – хорошо, что он по-прежнему спал. Ему бы очень не понравилось, что отшельник предсказывает мне будущее. Но Джад Аткинс уже отошел от меня и направился к Алисе. Она вздрогнула, когда он поднял кристалл на нитке над ее головой. А кристалл начал вращаться, но на этот раз – против часовой стрелки.
– Мне больно говорить об этом, девочка, но ты родилась в плохой семье, в семье ведьм…
– Это вовсе не секрет, – хмуро буркнула Алиса.
– Есть кое-что похуже, – продолжил отшельник. – Скоро ты с ними воссоединишься, и со своим отцом тоже. Он очень тебя любит. Ты для него особенная.
Алиса вскочила, ее лицо пылало от возмущения.
– Мой отец умер и в могиле уже много лет! – воскликнула она дрогнувшим голосом. – Значит, вот что меня ждет? Я тоже скоро умру? Ничего себе, хорошенькое предсказание.
С этими словами она быстро выбежала из пещеры. Когда я попытался пойти вслед за ней, отшельник остановил меня, положив руку мне на плечо:
– Оставь ее, Томас! Вам никогда не быть вместе. Ты же сам видел, что кристалл над вашими головами вращается в разные стороны. Ход и противоход. Свет и тьма. Добро и зло. Я видел то, что видел. И мне жаль, что это правда. И не только это. Я случайно услышал часть вашего разговора. Скажу тебе вот что. Кто готов вот так использовать черную магию, не важно для какой цели, тому нельзя доверять. Разве может ягненок быть в безопасности рядом с волком? Разве может заяц дружить с лисой? Остерегайся! Иначе она утащит тебя за собой. Оставь ее! Найди себе другого друга. Тебе нельзя водить дружбу с Алисой.
Я все равно побежал за Алисой, но она пропала в темноте. Я остался ждать ее у входа в пещеру. Вернулась она примерно за час до рассвета. Она ничего мне не сказала и отпрянула, когда я попытался к ней подойти. Было заметно, что она плакала.

Глава 23. Ведьмина бутылка

Мы отправились в путь едва рассвело, пока отшельник еще спал. Небо было ясным, но стоял ужасный холод. Вдали виднелись покрытые снежными шапками горные вершины. Целью нашего путешествия была Большая топь. Несмотря на мороз, иней начал подтаивать, а земля под ногами – проседать и наполняться влагой.
Когда мы перешли по деревянному мосту через реку Левен, наш путь по восточному берегу озера стал весьма затруднительным, слева нас уже теснили крутые склоны, а тропа резко сузилась и начала петлять сквозь густой хвойный лес.
Судя по поведению Стрелы, мы представлялись ей тремя овцами, отбившимися от стада. Она то бегала вокруг нас, то уносилась вперед, а потом вновь возвращалась и отбегала назад – убедиться, что все «овцы» на месте и движутся в нужном направлении. Так ее выдрессировал Аркрайт – она постоянно была настороже и проверяла все места, в которых нас могла поджидать опасность.
Спустя какое-то время я приотстал и пошел рядом с Алисой. Мы не разговаривали с тех самых пор, как повздорили в пещере отшельника.
– Как ты, Алиса? – спросил я.
– Лучше не бывает, – ответила она сухо.
– Извини за спор в пещере.
– Все нормально, Том. Я знаю, что ты хотел сделать как лучше.
– Значит, мы друзья?
– Конечно.
Несколько минут мы шли в молчании.
– Том, у меня есть план, как не подпустить к нам Врага.
Я строго посмотрел на нее:
– Надеюсь, он не требует никакой черной магии?
Она не ответила, а вместо этого спросила:
– Так ты хочешь выслушать меня или нет?
– Давай рассказывай.
– Знаешь, что такое ведьмина бутылка?
– Слышал про такое, но не уверен, что это правда. Мастер Грегори в них не верит. Ведьмина бутылка используется для защиты от колдовства, но учитель полагает, что все это суеверия и предрассудки.
– Да что ты слушаешь старого Грегори! – сказала Алиса презрительно. – Все работает, надо только следовать правилам. Костлявая Лиззи про это знает. Если какая-то ведьма использует против тебя черную магию, то такое колдовство можно остановить. Для этого надо сначала раздобыть немного мочи этой ведьмы. Это самое трудное. Потом бросаешь в бутылочку с этой мочой гнутые булавки, острые камешки, железные гвозди, закупориваешь ее и хорошенько взбалтываешь. После этого оставляешь бутылку на солнце на три дня. А в ночь ближайшего полнолуния закапываешь ее под кучей лошадиного навоза или под коровьей лепешкой. Вот и все. И после этого, каждый раз когда ведьма идет в туалет, она мучается от страшной боли. Это как будто пи́сать раскаленными булавками. Тебе остается только дать ей знать о ведьминой бутылке. Глазом не успеешь моргнуть, как она тут же снимет с тебя все свои чары. Ты откапываешь бутылку, но не выбрасываешь ее, а хранишь на всякий случай – вдруг опять пригодится.
– Значит, вот так ты собираешься остановить дьявола, Алиса? – издевательски засмеялся я. – Возьмешь его мочу и гнутые булавки? Здорово!
– Мы уже давно знаем друг друга, Том. Думаю, ты убедился, что я неглупа. И твоя мама тоже. Тебе должно быть стыдно за этот смех. Это нехорошо. Когда мы познакомились, ты был другим – милым и добрым. Тогда ты так не смеялся надо мной, что бы я ни говорила. Пожалуйста, не меняйся, Том. Тебе, конечно, надо стать жестче, но в другом. Я твой друг. И ты не должен обижать меня, даже если очень напуган.
От этих слов у меня в горле образовался комок и глаза наполнились слезами.
– Прости меня, Алиса, – выдавил я наконец. – Я не хотел тебя обидеть. Ты права, я напуган, но это не значит, что я должен изливать свой страх на тебя.
– Ладно, Том, забудь. Но ты не дал мне закончить. Я хочу использовать нечто похожее, но не мочу, а кровь. Конечно, его кровь нам ни за что не раздобыть, но мы можем использовать кровь его дочери, Морвены. Ее кровь тоже подойдет! Как только мы ее раздобудем, я сделаю все остальное.
Она достала из кармана пальто маленький плоский глиняный пузырек с пробкой и поднесла его к моим глазам.
– Его называют «кровавый пузырек», – сказала она. – Надо налить туда немного крови Морвены и смешать ее с твоей. И тогда дьявол не сможет к тебе подступиться, я уверена. Крови надо совсем немного, хватит и нескольких капель.
– Но ведь это черная магия, Алиса. Если Ведьмак узнает, он тебя прогонит навсегда или даже посадит в яму. Подумай о себе, о своей собственной душе. Если ты будешь такой неосторожной, дьявол заберет тебя к себе!
Я не успел договорить – Ведьмак, махнув рукой, позвал меня к себе. Я побежал вперед, оставив Алису позади. Мы продолжали двигаться по тропе, пролегающей у самого берега озера, и Ведьмак с беспокойством поглядывал на воду. Несомненно, он каждый миг ожидал атаки Морвены или других водяных ведьм. Я же полагался на то, что Алиса и Стрела вовремя предупредят нас об опасности.
Может статься, Морвена следит за нами с того самого момента, как мы покинули мельницу, и ждет удобного случая, чтобы напасть. Берега озера покрыты густыми лесами, так что она вполне могла идти за нами среди деревьев или даже следить из-под воды. Погода стояла ясная и солнечная, и видимость была отличная. Я не чувствовал никакой опасности. Но с наступлением ночи все изменится.
А может, я ошибался – ведь опасность таилась здесь повсюду. Вот и Ведьмак вдруг остановился и показал на дерево справа от нас, не более чем в пятидесяти шагах от озера.
Мое сердце сжалось от страха, когда я увидел отметку на стволе…

– Похоже, след свежий, – заметил учитель. – Теперь у нас еще на одного врага больше.
Это была метка Грималкин. Летом семья Малкин отправила ее охотиться на меня. Мне удалось обмануть ее, но я едва спасся. А теперь она вернулась. Почему она покинула Пендл?
– Они что, опять послали ее за мной? – спросил я с испугом. – Она же не дочь дьявола?
– Никто не знает наверняка, парень, но, насколько мне известно, она не его дочь, – ответил Ведьмак, задумчиво вздохнув. – Но что-то там у них происходит. На прошлой неделе, когда я направлялся в Пендл, я старался держаться подальше от всех этих кланов ведьм – моя задача была добраться до башни Малкин. Но у них там какие-то клановые распри. Я проходил мимо нескольких сожженных домов, и там, в Вороньей Роще, валялись гниющие трупы ведьм всех кланов – Малкин, Дин и Маулдхилл. Там явно произошла большая схватка. Возможно, силы тьмы разругались между собой или что-то не поделили. Но почему Грималкин пришла на север? Возможно, не из-за тебя, но и ты и она опять в одном месте, и это не очень похоже на случайное совпадение. В любом случае, она оставила свою метку и нам надо быть настороже.
Ближе к вечеру мы уже увидели остров Красивый. Я заметил, что он был гораздо ближе к берегу, чем я предполагал, – буквально в ста пятидесяти ярдах.
У нескольких деревянных помостов стояли на приколе лодки, на которых люди переправлялись на другую сторону озера. И хотя любой из лодочников с удовольствием соглашался перевезти нас на другую сторону почти даром, все они наотрез отказывались везти на остров, даже за серебряную монету. А когда мы спрашивали о причинах отказа, отвечали просто:
– Если не хотите свихнуться, лучше туда не соваться – ни днем, ни ночью.
В конце концов третий или четвертый лодочник, устав от нашей настойчивости, показал на старую лодку с веслами, стоявшую у берега в зарослях камыша, и сказал:
– Может, хозяйка этой лодки согласится отвезти вас на остров.
– А как нам ее найти?
– Идите вон туда. Примерно через милю увидите ее лачугу, – пояснил лодочник, показав куда-то на север и громко хохотнув. – Все зовут ее Чокнутая Дина, но ее настоящее имя Дина Бекк. Только она может на это согласиться.
– А почему она чокнутая? – спросил Ведьмак, нахмурившись от такой характеристики лодочницы.
– Потому что эта старая дева не понимает, что делает. Что ей? Семьи нет, да и старая она уже совсем, и ей уже наплевать на собственную жизнь. Никакой нормальный человек не станет соваться на этот остров с ведьмами.
– А что, там много ведьм? – спросил учитель.
– Да, бывает, наезжает столько, что о-го-го! Нет, нормальные люди туда не суются. Да вы сами спросите у Чокнутой Дины.
И лодочник снова громко заржал.
Мы быстро нашли на склоне лесистого холма лачугу, крытую соломой. Ведьмак постучал в дверь, а Стрела подбежала к кромке воды и стала смотреть в сторону острова Красивый. Через несколько долгих минут послышался звук отодвигаемого запора и дверь приоткрылась на ширину глаза, который подозрительно смотрел на нас.
– Уходите! – сказала она хриплым старческим голосом, совсем не похожим на голос женщины. – Здесь нечего делать бродягам и попрошайкам!
– Мы не попрошайки, – терпеливо объяснил Ведьмак. – Меня зовут Джон Грегори. Мне нужна помощь, и я готов заплатить за нее. Нам посоветовали обратиться к тебе.
– Посоветовали? Ну-ка покажи свои денежки.
Ведьмак достал серебряную монету и поднес ее к щели в двери:
– Это задаток. И столько же после того, как ты выполнишь нашу просьбу.
– Какую просьбу? Какую просьбу? Давай уже говори!
– Нам надо попасть на остров Красивый. Ты сможешь переправить нас на лодке туда и обратно?
Из-за двери высунулась костлявая узловатая рука, Ведьмак положил в ладонь монету, и рука тут же исчезла.
– Что ж, отвезти можно, – ответил голос из-за двери уже несколько мягче. – Но там может всякое случиться. Входите уже, вам лучше согреться перед дорогой.
Дверь распахнулась, и нашему взору предстала Дина Бекк. На ней были кожаные штаны, грязная заношенная рубаха и тяжелые подкованные сапоги. Ее седые волосы были коротко подстрижены, и на мгновение ее можно было принять за мужчину. Но умные мягкие и живые глаза, губы в форме идеального бантика выдавали в ней женщину. Ее лицо покрывали старческие морщины, но тело выглядело достаточно крепким: без сомнения, она вполне сможет переправить нас на остров на своей лодке.
Комната была абсолютно пустой, если не считать небольшого стола в углу. Пол был усыпан болотным тростником. Дина присела на корточки у очага и жестом предложила нам последовать ее примеру.
– Устроились? – поинтересовалась она, когда мы кое-как уселись на полу.
– Мои старые кости больше привыкли к стулу, – сухо ответил Ведьмак. – Но бродягам и попрошайкам выбирать не приходится.
Хозяйка улыбнулась и понимающе кивнула.
– У меня никогда в жизни не было стульев, – сказала она, и голос ее звучал гораздо теплее, чем прежде. – Что же вам так понадобилось на острове? Что там делать ведьмаку? Решили схватиться с ведьмами?
– Да нет, – ответил Ведьмак, – если только они сами к нам не полезут. У нас другая проблема. Несколько дней назад пропал один мой знакомый ведьмак, и есть основания предполагать, что он где-то на этом острове.
– С чего это вы так решили?
– Так нам сказал ясновидец Джад Аткинс из Картмела.
– Я его видела один раз. Он приходил сюда. Нашел утопленника. Если Аткинс говорит, что ваш человек здесь, значит, так оно и есть. Но мне интересно – как он туда попал?
Ведьмак тяжело вздохнул:
– Он пропал, когда охотился на водяную ведьму. Возможно, здесь замешан кто-то из местных, из Конистона или из какой-то другой деревни.
Я внимательно смотрел на Дину Бекк, следя за ее реакцией. Может, она сама имеет к этому отношение? Можно ли ей доверять?
– У нас здесь тяжелая жизнь, – ответила она наконец. – Люди готовы заниматься чем угодно, лишь бы выжить. Некоторым все безразлично, а некоторые начинают якшаться с водяными тварями. Когда кормилец умирает, семья бьется из последних сил, чтобы обезопасить себя и хоть как-то прокормиться. Люди боятся голода.
– А ты сама, Дина Бекк, случайно не якшаешься с темными силами? – требовательно спросил Ведьмак, обратив на хозяйку жесткий взгляд.
Дина отрицательно покачала головой:
– Нет. Мне ни к чему водиться с ведьмами. У меня никогда не было семьи. Я всю жизнь одна. Так даже лучше. Не надо ни о ком беспокоиться. Когда ты сам по себе, тебе некого бояться. Я не боюсь ведьм и делаю что хочу.
– И когда ты переправишь нас на остров? – спросил Ведьмак.
– Как только стемнеет. Зачем плыть туда днем у всех на глазах? Мало ли кто может нас увидеть. Нам ведь это ни к чему?
– Это уж точно, – согласился Ведьмак.
Дина предложила поужинать, но Ведьмак отказался за всех нас. Мне пришлось, захлебываясь слюной, смотреть, как Дина уплетает рагу из тушеного зайца, и слушать голодное урчание собственного желудка.
Скоро стемнеет, мы отправимся на остров, и кто бы там ни обитал, нам, скорее всего, придется с ними столкнуться.

Глава 24. «Пустышка»

Дина Бекк, обутая в высокие, до бедра, болотники, вела нас по берегу озера, держа в обеих руках по фонарю. Луна еще не взошла, света от звезд было очень мало, но Дина фонари не зажигала. Темнота помогала скрыть нас от взоров тех, кто, возможно, поджидал нас впереди, а также от возможных наблюдателей на острове. Я шел рядом с Ведьмаком и нес свой посох и его мешок; Алиса следовала в нескольких шагах позади. Стрела постоянно обегала вокруг нас; черный окрас делал ее почти невидимой. Только когда она приближалась, можно было по мягкому шороху лап определить ее местонахождение.
Через несколько минут мы добрались до лодки. Дина зашла в воду и подтащила лодку к деревянному помосту. Стрела запрыгнула в лодку первой, отчего та слегка закачалась. Дина ухватилась за борт, и мы по очереди забрались в лодку – сначала Ведьмак, потом я, потом Алиса. Впереди угрожающим темным пятном виднелся остров, словно страшный горбатый монстр, поджидающий свою добычу.
Дина быстро и умело вела лодку к острову, почти бесшумно опуская весла в воду и делая мощные гребки. Стоял полный штиль. Вскоре взошла луна, осветив далекие горы и окрасив серебристым светом озеро. Но деревья по-прежнему были зловеще темны. Вид острова Красивый вызывал во мне беспокойство и легкий озноб.
До места мы добрались за несколько минут. Дина Бекк привязала лодку к камню на берегу, мы сошли и остановились у края воды в тени древних кривых тисовых деревьев.
– Спасибо за помощь, Дина, – сказал Ведьмак почти шепотом. – Если мы не вернемся в течение часа, плыви домой, а перед самым рассветом возвращайся.
Дина кивнула, взяла один фонарь и передала его Ведьмаку. Поскольку мои руки были заняты посохом и мешком Ведьмака, то второй фонарь она отдала Алисе. Стрела тут же убежала вперед, растворившись в темноте. Оставив Дину у лодки, мы последовали за Стрелой в гущу мрачных деревьев. Остров был совсем небольшим: чуть меньше мили в длину и около трехсот ярдов в ширину. При свете дня мы бы тщательно обыскали его, но в темноте это было невозможно, поэтому мы отправились прямо к «пустышке», где, по словам отшельника, находился Билл Аркрайт.
Остров был покрыт густым лесом. В основном он состоял из хвойных деревьев, но встречались и лиственные, теперь уже совершенно голые. И среди этого массива как раз и находилась «пустышка».
Я совершенно не ожидал, что строение будет таким. В лунном свете вместо одного здания стояли два отдельных, на расстоянии не более пятнадцати шагов друг от друга.
Это были уродливые невысокие, футов двадцать, квадратные башни, построенные из серого камня и покрывшиеся лишайником. Они напомнили мне о гробницах и мавзолеях, в которых покоились останки известных людей. Крыши обеих башен были плоскими, без всяких зубчатых обрамлений, но кое-какие украшения все же имелись. В то время как нижняя часть каждой башни была построена из простых каменных блоков, верхнюю часть вплоть до крыши украшали самые разнообразные горгульи – черепа, летучие мыши, птицы и прочие существа, скопированные со страниц какого-то дьявольского бестиария.
Мало-помалу я разглядел, что здания все-таки были не совсем похожими. Да, внешний вид и их конструкция были абсолютно одинаковыми, включая длинные узкие окна, однако второе здание украшал собственный набор горгулий, и в нем были массивные деревянные двери, на которых висел большой амбарный замок.
Открыть такой замок не представляло никакого труда ни для Ведьмака, ни для меня, поскольку у нас были ключи-отмычки, изготовленные слесарем Эндрю, братом Ведьмака. Через пару секунд замок был открыт, мы зажгли фонари и осторожно вошли внутрь, держа посохи наготове.
В центре помещения оказался бассейн с водой, к которому от основания трех стен вели по тридцать каменных ступеней. Спустившись к краю воды, Ведьмак прошел к самому дальнему углу и остановился, я последовал за ним и, подойдя, взглянул на его находку, лежавшую на полу. Это был сапог.
– Это сапог Билла? – спросил Ведьмак.
– Да, это его сапог, – ответил я.
– А где же он сам? – спросил Ведьмак, скорее размышляя вслух, чем обращаясь ко мне. Он подошел к краю бассейна, поднял фонарь повыше и стал внимательно вглядываться в воду. Я тоже пригляделся к воде – она была на удивление прозрачной и глубокой – и увидел, что, во-первых, под воду уходил узкий лестничный пролет, а во-вторых, в конце подводной лестницы находилось темное отверстие. Похоже, это был вход в какой-то подводный тоннель.
– Так, что тут у нас? – пробормотал Ведьмак. – Посмотри-ка на направление тоннеля. Куда он ведет, по-твоему?
Мой ответ был совершенно очевиден:
– К другому зданию.
– Вот именно, – подтвердил Ведьмак. – А что у нас в другом здании? Там ведь нет никаких дверей. Тюрьма! Пойдем-ка со мной.
Мы с Алисой поспешили за Ведьмаком. Он вышел на улицу и направился ко второму зданию. Встав под окном, он показал на него:
– Забирайся мне на плечи и загляни внутрь. Осторожней с фонарем, прикрывай его, не привлекай внимания. Никто со стороны деревни не должен нас увидеть.
Он склонился, и я взобрался ему на плечи, держа фонарь между стеной и своим телом. Ведьмак выпрямился, я начал терять равновесие, но ухватился за одну из горгулий. Теперь, несмотря на фонарь, я смог добраться до окна и заглянуть внутрь. Моему взору предстал точно такой же бассейн с водой, как и в первом здании. У основания дальней от меня стены я заметил широкую трещину ниже уровня пола – по всей видимости, она образовалась от смещения отсыревшего фундамента.
Я спустился на землю, и мы переместились к следующему окну.
– С моей спиной и коленями я долго не выдержу. Постарайся побыстрей, парень.
Я старался как мог, но лишь через четвертое окно мне удалось разглядеть привалившуюся к дальней стене темную фигуру со связанными руками. Лица не было видно, но я все равно легко узнал Аркрайта.
– Там кто-то связанный, – прошептал я возбужденно. – Уверен, что это он.
– Хорошо. Теперь проверь крышу, может, там есть вход в башню.
Я поднялся еще чуть выше и, подтянувшись, взобрался на крышу. Тщательно осмотрев ее, я не нашел никаких признаков входа. Попасть в башню через крышу оказалось невозможным. С помощью Ведьмака я осторожно спустился на землю.
Мы вернулись в другую башню, подошли к бассейну и мрачно уставились на воду. Мы понимали, что единственным способом попасть к Аркрайту был подводный тоннель.
– Мистер Аркрайт научил меня плавать, – сказал я учителю, стараясь вложить в свой голос побольше уверенности, которой, по правде говоря, мне не хватало. – Пора применить свои навыки.
– Правильно, что ты научился плавать, я этого не умею. Но насколько хорошо ты плаваешь?
– Могу пять раз переплыть канал.
Ведьмак с сомнением покачал головой.
– Слишком опасно, Том, – сказала Алиса. – Здесь надо не просто уметь плавать – надо проплыть под водой через темный тоннель. Жаль, что я не умею, вдвоем бы мы справились.
– Она права, – сказал Ведьмак. – Надо попросить Дину, а если она сама не сможет, возможно, кого-то посоветует.
– Разве мы имеем право доверять кому-то чужому? – спросил я. – Нет, я сделаю это сам. По крайней мере, надо попробовать.
Ведьмак не стал меня останавливать, а просто молча смотрел, как я скинул башмаки и носки, а потом плащ и рубашку. Серебряную цепь на поясе я оставил.
– Вот, возьми, – сказал учитель, достав из мешка и протягивая мне нож. – Заткни за пояс, пригодится. Тебе надо будет развязать Билла. И это тоже возьми, – добавил он, подавая мне бутылку с водой.
– У меня тоже кое-что есть, – сказала Алиса.
Она достала из кармана юбки кожаный мешочек, развязала его, и мы увидели внутри множество сушеных трав. Она и раньше успешно использовала их, например помогла мне залечить на руке рану от ожога. Но я никогда не видел такого разнообразия. Я даже не знал, что Алиса продолжала собирать травы и совершенствовать свои медицинские способности. Она протянула мне сухой листочек:
– Положишь кусочек листочка ему под язык. Это обязательно его взбодрит… Конечно, если он не совсем ослаб, – добавила она.
Ведьмак несколько мгновений смотрел на Алису суровым взглядом, но потом кивнул, и я, взяв листочек, сунул его в карман штанов, затем прикрепил к поясу нож и бутылку с водой.
– Будь осторожен, – предупредил меня учитель. – Это опасно. Если почувствуешь какие-то сомнения, возвращайся. Никто о тебе ничего плохого не подумает.
Я кивком поблагодарил его и начал спускаться по ступеням в воду. Она оказалась холодной, у меня перехватило дыхание. Но когда вода дошла до груди, мне стало легче. Я повернул голову, слегка улыбнулся Алисе, отплыл от ступенек и нырнул к входу в тоннель.
Но доплыть до входа мне не удалось. Вода сопротивлялась и вытолкнула меня на поверхность. Или я неправильно работал руками, или у меня не хватало сил. Я поглубже вдохнул и снова нырнул под воду. И опять через несколько мгновений оказался на поверхности. Я чувствовал себя очень глупо. Мне никогда не доплыть до Аркрайта. Все-таки придется обращаться за помощью к Дине. Я снова поплыл к ступеням и встал на них. И тут я вспомнил слова Аркрайта: если ныряльщик хочет нырнуть поглубже, то надо взять в руки камень потяжелее, тогда он легко и быстро уйдет на дно.
– Алиса, сбегай на берег и принеси мне два самых тяжелых камня, какие сможешь унести, – сказал я ей.
На лицах Алисы и Ведьмака появилось удивленное выражение.
– Камни помогут мне быстро опуститься на дно, и я легко заплыву в тоннель, – пояснил я.
Алиса вернулась минут через пять, неся в руках два тяжелых камня. Я взял их у нее, прижал руками к груди, спустился по ступеням и, когда вода дошла мне до пояса, глубоко вдохнул, оттолкнулся и прыгнул вперед.
Вода накрыла меня с головой, и я начал быстро погружаться на дно. Вход в тоннель оказался прямо передо мной, поэтому я бросил камни и мощным лягушачьим движением вплыл в тоннель. Еще два таких же гребка – и вокруг меня наступила полная тьма. Меня охватила паника. А что, если мы ошиблись и тоннель не вел в соседнюю башню?
Я хотел попробовать двигать руками, как учил меня Аркрайт, но тоннель оказался слишком узким и я больно ушиб локти. Мне вдруг очень захотелось дышать, и я отчаянно заработал ногами; грудь распирало от желания вдохнуть. Я попытался успокоиться. На земле я мог задерживать дыхание гораздо дольше. Какая разница – под водой я задерживаю дыхание или на земле?! Если я перестану паниковать, все будет хорошо. Еще пара гребков – и, к моему облегчению, я выскочил из тоннеля и начал подниматься к поверхности. На мгновение мне показалось, что слева проплыло что-то черное. Еще секунда – и я, вынырнув, тут же сделал несколько жадных глотков воздуха. Работая руками и ногами, я огляделся.
В башне было темно, но я покрутил головой и увидел четыре узких окна. Три из них были тусклыми, а четвертое освещалось луной. Постепенно мои глаза привыкли к темноте, я поплыл в сторону, и вскоре мои ноги коснулись ступеней.
Я вышел из воды и замер, ожидая, пока глаза еще больше привыкнут к слабому освещению. Мало-помалу я сумел разглядеть бесформенную кучу тряпок у стены. Это был Аркрайт. Я сделал три шага в его сторону, и тут мне показалось, что я слышу голоса наверху. Я удивленно поднял голову на окно.
– Том! – крикнул кто-то. Это был голос Алисы. Я понял, что она встала на плечи Ведьмаку и, цепляясь за горгулий, подобралась к окну. – Как ты там?
– Нормально! Я нашел его.
– Тут у меня свечка для тебя. Попробуй поймать. Бросаю!
В следующее мгновение свечка уже летела ко мне. Я сделал два быстрых шага, чтобы поймать ее, но промахнулся. Свечка упала на пол. Несмотря на темноту, я быстро ее нашел и снова посмотрел на окно.
– Теперь лови огниво! – крикнула Алиса. – Постарайся поймать его, Том. Я не хочу, чтобы оно сломалось.
Мне тоже не хотелось, чтобы огниво сломалось. Оно очень много для меня значило. Это был прощальный подарок отца, когда я впервые покинул нашу ферму, чтобы учиться у Ведьмака. Оно было семейной реликвией.
Я скорее почувствовал, чем увидел, траекторию полета огнива и каким-то чудом сумел его поймать. Через минуту я уже зажег свечу, сунул огниво в карман штанов и двинулся к Аркрайту. Теперь я видел его лицо, но не мог понять, дышит он или нет.
– Это Аркрайт! – крикнул я Алисе. – Он очень плох, но я попробую как-нибудь переплыть с ним через тоннель.
– Хорошо! Молодец! – прокричала в ответ Алиса. – Мы встретим тебя в другой башне.
Затем послышался звук удаляющихся шагов. И тут что-то заставило меня посмотреть в воду. Она была прозрачна до самого дна. Теперь я понял, что именно я увидел боковым зрением слева от себя, когда поднимался к поверхности. Это был второй тоннель! Но куда он вел? В озеро? Эта мысль ужаснула меня. Это был еще один вход в башню! Любая водяная ведьма могла приплыть сюда из озера, а Ведьмак и Алиса еще не знают об этом.
Но тут произошло что-то еще. К моему удивлению, вода вдруг начала светлеть. Неужели кто-то пытается связаться со мной через зеркальную поверхность бассейна? Для связи годилось не только зеркало, но и любая отражающая поверхность. Алиса? Нет, она не должна была делать это при Ведьмаке. И тут я увидел, кто это был, и сердце мое похолодело от ужаса.
Это была ведьма-убийца. Если не считать платка, небрежно завязанного на шее, Грималкин была одета точно так же, как и во время нашей последней схватки: та же свободная черная рубашка, завязанная на поясе, та же разрезанная и завязанная на бедрах юбка. Ее гибкое тело было перепоясано множеством кожаных ремней с ножнами, в которых таилось смертельное оружие.
С особым страхом я увидел в ножнах те самые ножницы, которыми она, пытая поверженных врагов, легко перерезала им мышцы и кости. В прошлый раз мне удалось обмануть ее, притворившись, что я сдаюсь. Я применил финт с переброской посоха из одной руки в другую, которому научил меня Ведьмак. Но в следующий раз ее уже таким трюком не обмануть, потому что она уже знает, на что я способен.
На груди у нее висели человеческие кости – кости ее жертв, которых она выследила и победила. Она была рождена для убийства, она жила кровью смертельного боя. Рассказывали, что она соблюдала некий кодекс чести – ей нравились сильные соперники, и она никогда не побеждала врагов хитростью или обманом. А я как раз сумел победить ее обманом. Из-за страха смерти я повел себя в бою самым презренным, с ее точки зрения, способом.
Однако, к моему величайшему изумлению, она улыбнулась мне и наклонилась к воде. Поверхность воды затуманилась – ведьма собиралась что-то написать. Угрозу? Предупреждение о том, что она со мной сделает при следующей встрече?

Уходи быстрей! 
Скоро явятся наши враги. Они уже плывут к тоннелю в озере! 

Я удивленно смотрел на послание. Зачем Грималкин меня предупреждает? Разве она не хочет, чтобы ведьмы меня уничтожили? И что это за «наши враги»? Водяные ведьмы? Может, это ловушка? Обман за обман?
Послание исчезло. Оно меня озадачило, но теперь не имело значения, обманывала меня Грималкин или нет, – мне все равно надо спасать Аркрайта. Нельзя было терять ни минуты. Поставив свечку на пол, я встал на колени рядом с ведьмаком. Справа от него стоял кувшин с водой. По всей видимости, кто-то приходил сюда, чтобы не дать Аркрайту умереть. Склонившись к его лицу, я услышал частое неглубокое дыхание. Я позвал его по имени. Он застонал, но глаза не открыл. Взяв нож, я стал резать веревки, которыми были связаны его ноги и руки.
Освободив его, я начал растирать ему руки и лицо, чтобы хоть как-то привести в чувство, но глаза его по-прежнему были закрыты. Я достал бутылку с водой, приложил ее к губам Аркрайта и попытался его напоить. Он поперхнулся, но сделал несколько маленьких глотков. Тогда я оторвал кусочек от листика, переданного мне Алисой, и сунул его Аркрайту под язык. Чтобы ведьмаку было удобнее, я положил его на бок. Только теперь я заметил три больших пятна на его шее – три запекшиеся капельки. Таких следов я еще не видел. Но тут я вспомнил рассказ Аркрайта о скелтах. Видимо, скелт пил его кровь. Значит, ведьмы решили использовать скелта в своих ритуалах.
Больше я пока ничем не мог помочь Аркрайту. Я сел рядом с ним, обхватил голову руками и стал напряженно думать, что мне теперь делать. Я понимал, что это только начало моих проблем. Например, у меня не было тяжелых камней, чтобы спуститься к входу в тоннель. Смогу ли я опуститься на дно без груза? Все предыдущие попытки сделать это оказались безуспешными. Аркрайт был сильным и умелым пловцом, и если бы он находился в нормальной физической форме, он бы без труда помог мне проплыть сквозь тоннель. Но в его теперешнем состоянии это казалось невозможным. Что же мне было делать, чтобы спасти Аркрайта?
И только теперь я обратил внимание на трещину в стене, которую заметил еще из окна. Башня строилась из каменных блоков. Если один из блоков треснул, я бы мог его выковырять из стены и использовать в качестве груза для погружения в воду. По крайней мере, я должен был попробовать. Я поднял свечу и решил осмотреть трещину получше.
Вертикальная трещина в блоке была шире, чем казалась издали. Она позволяла отковырнуть целых три камня. Поставив свечу на пол, я начал расшатывать один из камней. Мало-помалу я сумел отделить его от основного блока.
Пока я занимался камнем, Аркрайт стал приходить в себя. Он сел и уставился на горящую свечу, потом сморщился и вытащил что-то изо рта – это был кусочек листика, который я положил ему под язык.
– Алиса сказала, что этот листочек поможет вам прийти в себя, – пояснил я.
– Так значит, ты приплыл сюда сквозь тоннель? – спросил он.
Я молча кивнул.
– Тогда мы оба должны радоваться, что я столкнул тебя в канал! – усмехнулся он. Похоже, к нему возвращались силы, раз он начал шутить.
– Как вы себя чувствуете?
– Отвратительно, но нам нельзя терять время. В любую минуту из тоннеля может кто-то вынырнуть. Нужно поскорее убираться отсюда. Я бы пустил тебя в воду первым, но я слишком слаб, поэтому поплыву первым сам, пока есть силы. Досчитаешь до десяти – и ныряй следом!
Он с трудом добрел до края бассейна, глубоко вдохнул и совершенно бесшумно нырнул в воду. Я вгляделся и увидел, как Аркрайт одним мощным движением подплыл к тоннелю и мгновенно в нем исчез. Даже в таком состоянии он чувствовал себя в воде гораздо увереннее меня.
Я поднял нож, сунул его за пояс и решил еще раз сосчитать до десяти, чтобы дать Аркрайту больше времени. Я подумал об огниве – под водой оно могло отсыреть, но я не мог оставить его в башне. Постепенно вода успокоилась и снова приобрела гладкую зеркальную поверхность. Я взял в руки выковырянный из стены камень и уже приготовился нырнуть, как вдруг в ужасе отпрянул от воды – кто-то выныривал из второго тоннеля, того, который соединял башню с озером.

Глава 25. Грималкин

Фигура быстро всплывала, и я увидел женскую голову, появившуюся на поверхности, – с ее волос стекала вода; мы встретились взглядами. Но это была не водяная ведьма, это была Грималкин! Я быстро отступил от кромки воды, но она не выпрыгнула и не бросилась на меня.
– Не бойся меня, дитя. Я пришла не за тобой. Мне нужен кое-кто другой.
– Кто? Мой учитель?
Она отрицательно покачала головой:
– Нет. Сегодня я охочусь за дочерью дьявола Морвеной.
Я не мог поверить тому, что услышал. Наверное, она хотела обмануть меня? Я ведь обманул ее в прошлый раз. Может быть, она воспринимала меня не как достойного соперника, а как мелкое насекомое, которое можно уничтожить любым способом? А может, она говорила правду? Кланы Пендла частенько сражались друг с другом – ведьма шла на ведьму. Возможно, теперь они стали воевать с ведьмами из других районов Графства.
– Разве Морвена – враг клана Малкин? – спросил я.
– Она дочь дьявола, а он теперь мой заклятый враг. И поэтому она должна умереть.
– Но вы тоже были в Пендле на холме, когда кланы вызывали Врага через портал. Как же он стал вашим заклятым врагом?
Грималкин улыбнулась, обнажив острые зубы:
– Разве ты не помнишь, как было трудно объединить все кланы, чтобы сделать это? Клан Малкин, клан Дин, клан Маулдхилл редко собираются вместе. Противоречия и несогласие есть даже внутри одного клана. Многие боялись, что, когда дьявол придет в этот мир, его будет очень трудно держать под контролем. Так и получилось. Он потребовал нашей верности и велел нам подчиниться его воле. Его Ужасное Величество явился лично на шабаш в Хеллоуин – и все, кто бы ни был, поклялись ему в верности. Но некоторые на шабаше отсутствовали. И теперь я тоже среди тех, кто никогда не преклонит перед ним колени. Сейчас клановый раздор охватил всех. Кланы теперь не просто враждуют друг с другом – своя война идет внутри каждого клана. Тьма воюет с тьмой. Сейчас, пока мы с тобой разговариваем, ведьмы уже плывут по тоннелю. Они знают, что ты здесь. Я вернусь, чтобы встретить их там, но тебе надо торопиться, я не смогу остановить их всех.
Она нырнула в воду и исчезла в тоннеле, ведущем к озеру. Мне нужно было срочно уходить, независимо оттого, правду ли сказала Грималкин или нет. Я снова поднял камень, прижал его к груди, сделал глубокий вдох и прыгнул в воду. Уже бросив камень и входя в тоннель, я краем глаза увидел, как кто-то выплыл из другого тоннеля. Кто это был – водяная ведьма или Грималкин?
Теперь двигаться по темному тоннелю было намного легче. По крайней мере, я точно знал, что он ведет в другую башню, а не в тупик, где я захлебнусь в темноте. Вода начала светлеть. Я доплыл почти до конца. Еще одно движение ногами – и я окажусь в другой башне. И тут я почувствовал, что кто-то схватил меня за лодыжку. Я дернул ногой, пытаясь освободиться. Но хватка стала крепче, и меня потянули назад в тоннель. Мои легкие готовы были разорваться. Неужели Грималкин все-таки решила отомстить? Или это водяная ведьма, которая высосет из меня кровь, пока я буду тонуть? Вот так и погибали жертвы водяных ведьм – силы покидали их, сопротивление ослабевало, легкие заполнялись водой. А если это Грималкин, она просто перережет мне горло.
Я вытащил нож и попытался расслабиться. Не надо сопротивляться. Пусть она тащит меня в тоннель. Буду ждать подходящего момента.
Я глянул через плечо и увидел открытую пасть с огромными собачьими зубами, готовыми в меня впиться. Это была водяная ведьма! Я ткнул ножом в ее злобное лицо. Вода снижала скорость и силу удара, но я все-таки сумел вонзить свое оружие. В первое мгновение ничего не произошло, но затем хватка ослабла, и мою лодыжку отпустили. Рядом сражались две какие-то фигуры. По ножнам и ремням я узнал в одной из них Грималкин. Сделав несколько быстрых движений ногами, я выскочил из тоннеля и начал быстро подниматься.
Едва всплыв, я хотел скорее предупредить Аркрайта, Алису и Ведьмака об опасности, но вместо этого начал кашлять и выплевывать воду. Ведьмак стоял с посохом на изготовку, Алиса и Аркрайт с беспокойством смотрели на меня, Стрела глухо рычала, глядя на воду. Опомнившись, Алиса спустилась по ступенькам и схватила меня за руку, помогая выбраться из воды. Через несколько секунд я уже стоял на полу, все еще не выпуская из рук нож. Я оглянулся. В воде появилась кровь – она длинными узкими лентами поднималась из тоннеля к поверхности.
– Ведьма! – сумел я наконец крикнуть. – Там в тоннеле ведьма! Из озера есть еще один тоннель в башню!
Мы все пристально вглядывались в воду, но никто не всплыл.
– Ты ранен? – Ведьмак переводил взгляд с меня на воду и снова на меня.
– Это не моя кровь. Это кровь ведьмы.
Я быстро оделся, и мы вышли из башни. Ведьмак запер дверь на замок.
– Это их задержит, – сказал он, засовывая ключ в карман. – Сомневаюсь, что у них есть ключ от этой двери. Людей сюда приводили помощники ведьм и протаскивали их в другую башню по короткому тоннелю. Из озера люди никак не могли бы проникнуть в башню. Им бы не хватило воздуха так надолго.
– Вы совершенно правы! – согласился с Ведьмаком Аркрайт. – Но я был без сознания, а очнулся уже в другой башне.
Мы спешили к лодке как могли, но Аркрайт был настолько слаб, что ему приходилось останавливаться, чтобы немного отдышаться. В любую секунду на нас могли напасть, но Стрела постоянно была настороже. Наконец мы достигли берега, где нас ожидала Дина Бекк. Сначала казалось, что нам придется сделать две ходки, но Ведьмак даже и слышать об этом не хотел. Лодка опасно просела в воду, но мы все-таки сумели доплыть до берега.
– Можете переночевать у меня, – предложила Дина.
– Спасибо, но ты уже достаточно для нас сделала, – сказал Ведьмак. – Нам надо уходить, и как можно скорей.
Лодочники называли Дину Бекк чокнутой, хотя она была самой нормальной женщиной. Наверное, под словом «чокнутая» они подразумевали «слишком смелая». Она ведь действительно рисковала жизнью, когда перевозила нас на остров Красивый. Если бы ведьмы узнали, что Дина помогла нам, ее дни на этой земле были бы сочтены.

Наше возвращение на юг было относительно медленным, но нападения, которого мы ожидали, так и не произошло. Я не знал, сколько ведьм приплыло в башню по тоннелю из озера, но лично мне удалось либо убить, либо тяжело ранить одну из них – ту, которая схватила меня за лодыжку. Вероятно, Грималкин уничтожила остальных или, по крайней мере, задержала их, дав нам возможность уйти.
Перед наступлением ночи мы сделали привал в гуще леса. Теперь мы были далеко от озера, и угроза нападения значительно уменьшилась.
Поев немного сыра из запасов Ведьмака, Аркрайт тут же погрузился в глубокий сон. После тяжких испытаний он был истощен, к тому же шел босиком, что тоже не добавило ему здоровья. Но, несмотря на бледные щеки и изможденное лицо, дышал Аркрайт размеренно и глубоко.
Алиса прикоснулась пальцами ко лбу Аркрайта:
– Температура нормальная, хотя от ран на шее может начаться заражение. – Она подняла глаза на Ведьмака: – Хотите, я помогу?
– Конечно, помоги чем можешь, – ответил учитель, но я заметил, что он внимательно за ней следит.
Алиса потянулась за водой, и Ведьмак подал ей бутылку. Она достала из своего мешочка маленький листик – растение было мне незнакомо, – смочила его в воде и наложила на раны от укусов на шее Аркрайта.
– Тебя этому учила Лиззи? – спросил ее Ведьмак.
– Кое-чему – да. Но когда я жила на ферме, меня многому научила мама Тома.
Ведьмак удовлетворенно кивнул.
Все замолчали, и я решил воспользоваться паузой, чтобы рассказать ему о Грималкин. Он наверняка будет недоволен, что она как-то во всем этом замешана, но мне хотелось услышать его мнение.
– Мистер Грегори, – начал я, – я должен вам кое о чем рассказать. Грималкин использовала зеркало, чтобы предупредить меня о ведьмах. А потом она приплыла в башню, чтобы поговорить со мной. Она даже дралась с другими ведьмами и помогла мне уйти.
– Опять зеркала? – спросил Ведьмак, глядя на меня с удивлением.
– Там, во второй башне. Я видел ее в воде. Она говорила странные вещи – что водяные ведьмы их враги.
– Мне бы совершенно не хотелось иметь ничего общего с силами тьмы, – сказал Ведьмак, почесывая бороду. – Но раз пендлские кланы начали воевать, возможно, теперь они уничтожают водяных ведьм в северном районе. Однако совершенно непонятно, зачем Грималкин помогла тебе. Мне казалось, что после вашей последней встречи она мечтала о твоей смерти.
– Но если Грималкин действительно на нашей стороне, то это для нас хорошо. Мы должны принимать любую помощь! – сказал я.
Ведьмак решительно возразил:
– Хотя война между ведьмами пойдет нам на пользу, но я еще раз хочу тебя предупредить – нам нельзя объединяться ни с какими силами тьмы. Враг может мало-помалу склонить тебя на свою сторону. Он способен сделать это так осторожно и незаметно, что ты даже ничего не поймешь.
– Я никогда не буду служить темным силам! – возмутился я.
– Не будь таким самоуверенным, – заметил Ведьмак. – Даже твоя собственная мать однажды оказалась на службе у темных сил! Не забывай об этом. Такое может случиться и с тобой.
Я закусил губу, чтобы не разозлиться и не сказать что-нибудь не то. Молчание затянулось. Ведьмак не сводил с меня сурового взгляда:
– Что, язык проглотил? Может, ты обиделся? Не нравится правда?
Я пожал плечами:
– Не могу поверить, что вы думаете, будто я смогу перейти на сторону темных сил. Мне казалось, вы знаете меня лучше.
– Просто меня это беспокоит, вот и все. Такая возможность существует. Тебя могут соблазнить или подкупить. Я еще раз об этом предупреждаю и хочу, чтобы ты всегда это помнил. Не держи от меня никаких секретов. Рассказывай обо всем, не думая, как я к этому отнесусь. Понятно? Обо всем! Сейчас опасное время, а я единственный человек, которому ты можешь по-настоящему доверять, – сказал он со значением, бросив взгляд на Алису. – Понимаешь?
Я видел, что Алиса очень внимательно на меня смотрит. Было ясно, что она переживает, сообщу ли я Ведьмаку о ее плане использовать кровь против дьявола. Если бы Ведьмак узнал об этом, он бы ее прогнал. А то и хуже. Он мог посчитать ее врагом. Он держал ведьм в ямах, и Алиса однажды была очень близка к такой участи.
Я понимал, что многое зависло от моего ответа. Ведьмак был моим учителем, но Алиса была моим другом и сильным союзником в борьбе с силами тьмы.
– Что молчишь? – спросил Ведьмак.
– Понимаю, – ответил я на его вопрос.
– Вот и хорошо.
Больше он ничего не сказал, и разговор подошел к концу. Мы дежурили по очереди. Аркрайт спал, поэтому мы решили остаться в этом месте на ночь.
Но мой сон был тревожен. Меня терзали сомнения по поводу того, что я сделал. Отец всегда учил меня быть честным и правдивым, но, с другой стороны, мама, которая сама была врагом тьмы, велела Алисе использовать все средства для моей защиты от дьявола. Абсолютно все.

Глава 26. Немыслимое

Несмотря на угрозу нападения темных сил, нам было необходимо подкрепиться, поэтому на рассвете, прежде чем двинуться дальше на юг, мы плотно позавтракали зайцами, которых поймала и приготовила Алиса. Хотя Аркрайту стало немного легче, мы по-прежнему двигались очень медленно, к тому же нам пришлось сделать крюк, чтобы купить в Картмеле новую пару сапог для Аркрайта.
Когда мы добрались до побережья залива, нам пришлось ждать полного отлива. Ведьмак выполнил свое обещание, данное отшельнику, оставив три серебряные монеты для фонда поддержки семей, чьи родственники утонули во время перехода через пролив.
До мельницы мы добрались уже в сумерках. Однако у края рва с соленой водой Стрела рычанием предупредила нас о какой-то опасности. Алиса тоже понюхала воздух и повернулась ко мне с тревогой на лице:
– Впереди что-то плохое, Том.
Аркрайт нахмурился, пригляделся к воде, потом встал на колено, макнул в нее указательный палец и поднес его к губам:
– Соли много, через ров никто не смог бы перейти. Может, кто-то сбежал? – предположил он.
Я сразу подумал о водяной ведьме и скелте, которых Аркрайт держал в ямах. Может, они сумели вырваться?
– Я высыпал в ров пять бочонков соли, – сказал я Аркрайту. – Но в ямы я ничего не сыпал.
– Там и так было достаточно соли, чтобы держать их в полусонном состоянии. Если кто-то сбежал, то, значит, здесь не обошлось без серьезной посторонней помощи, – ответил Аркрайт.
– Согласен, – сказал Ведьмак. – Но я точно знаю, что никакой ров с соленой водой не сможет остановить дьявола.
Аркрайт согласно кивнул, и мы все проследовали за ним через ров. Он повел нас вдоль дома в сторону водяного колеса, Стрела не отступала от него ни на шаг. Внезапно Аркрайт остановился – перед ним лицом вниз лежал мертвый человек. Аркрайт перевернул ногой тело, и мы увидели, что у мертвеца вырвана глотка, но крови почти нигде не было; лицо его исказили страх и боль. Видимо, кровь была выпита водяной ведьмой. Я пригляделся и узнал в мертвеце сержанта из пресс-банды, который хотел напасть на меня, но передумал, когда увидел Клыка и Стрелу.
– Это один из дезертиров, я выгнал их из той деревни, которая к северу от залива, – сообщил Аркрайт Ведьмаку. – Я думал, они просто болтали, когда грозились найти меня и разобраться. Ну что ж, с этим уже разобрались – оказался не в том месте и не в то время.
Он пошел дальше, но у крыльца опять остановился и тихо выругался. Когда мы подошли ближе, я понял почему. Входная дверь была сорвана с петель. Возможно, это сделала водяная ведьма.
– Надо сначала осмотреть дом – мало ли кто может там прятаться. Я имею в виду не дезертиров, а тех, кто их убил, – сказал Аркрайт.
Он зажег две свечи и отдал одну Алисе. Ведьмак оставил мешок у входа и осторожно вошел в комнату, держа в одной руке посох, а в другой – серебряную цепь. У Аркрайта и Алисы не было никакого оружия, но я был рядом и держал свой посох наготове.
Через несколько шагов Стрела снова зарычала, и я подумал, что сейчас на нас кто-то бросится из темного угла. Но ничего такого не произошло. Внезапно мы снова замерли – перед нами на полу были выжжены следы раздвоенных копыт. Они начинались с средины комнаты и обрывались у входа на кухню. Получалось, что дьявол материализовался, сделал девять шагов и снова исчез. Но где он был сейчас? У меня похолодело в груди – значит, дьявол мог явиться сюда в любой момент.
Мы не знали, что делать, но надо было двигаться дальше. Молча и с опаской мы прошли на кухню. Там Аркрайт взял с подоконника большой нож, который показывал мне в первый день. Дверь, ведущая на лестничную площадку первого этажа, была раскрыта настежь. Возможно, кто-то прятался в спальнях.
Аркрайт велел Стреле оставаться на кухне и охранять, а сам в сопровождении Ведьмака пошел наверх. Мы с Алисой остались стоять на лестничной площадке первого этажа и с волнением прислушивались к топоту сапог, доносящемуся из спален. Но в спальнях никто не прятался. Теперь оставалась только большая комната на самом верху, где находилась библиотека Аркрайта и стояли гробы с останками его родителей. Едва Аркрайт и Ведьмак вошли в комнату наверху, как Аркрайт громко вскрикнул. Я бросился наверх, чтобы помочь, решив, что на них напали и Аркрайта ранили.
Как только я вбежал в комнату, я понял, почему кричал Аркрайт. Оба гроба были сброшены на пол и разбиты. На полу валялись кости и прах, а рядом виднелись выжженные следы раздвоенных копыт.
Аркрайт буквально затрясся всем телом от ярости и бессилия. Лишь через несколько минут Ведьмак с трудом смог немного его успокоить.
– Враг сделал это нарочно, чтобы туман ярости застил тебе глаза, – сказал мой учитель Аркрайту. – Ты должен сохранять спокойствие ради всех нас. Когда все закончится, мы приведем комнату в порядок, а пока необходимо проверить ямы.
Аркрайт сделал глубокий вдох и согласно кивнул. Оставив Стрелу в кухне, мы снова вышли из дома и направились к двери у водяного колеса.
– Побудь здесь, – шепнул мне Ведьмак. – Мы с Биллом сами разберемся.
Я подчинился, в то время как Алиса, махнув мне рукой, вошла в дверь вслед за ними. Но буквально через минуту справа от меня что-то промелькнуло. Послышалось громкое злое шипение – и на меня уставились два страшных глаза. Из темноты медленно выбралось существо, напоминающее огромное насекомое.
Сначала появилась нога. Она была тонкая и страшная, серого цвета, очень длинная и состояла из множества сочленений. Затем появились остальные ноги, а потом и голова. Да какая! Такой я никогда раньше не видел даже в самых кошмарных снах: очень тонкое рыльце, уши, прижатые к костлявому удлиненному черепу, и близко посаженные глаза, которые неотрывно смотрели на меня. Это был шестиногий скелт.
Я попытался крикнуть, но не мог даже раскрыть рот. Скелет приближался, не отрывая взгляда от моих глаз, а я чувствовал, как силы покидают меня. Я ощущал себя кроликом, на которого смотрел удав. Мой мозг перестал нормально работать, а мышцы окаменели. Если бы скелт выпрямился, он был бы выше меня. Вдобавок к удлиненной голове, его длинное, похожее на трубу тело состояло из двух жестких ребристых сегментов, как у омара или рака. Но шесть ног скелта напоминали ноги паука. Двигался он осторожно и расчетливо, поскрипывая и похрустывая сочленениями.
И вдруг скелт оттолкнулся от земли всеми шестью ногами, бросился на меня и повалил на землю. От удара из моей груди вышел весь воздух, а скелт давил на меня своим весом, пригвоздив к земле мои руки и ноги так, что я не мог пошевелиться.
Я смотрел на его беззубое рыло, которое находилось буквально в нескольких дюймах от моего лица, и задыхался от исходящего от него зловония гнилого болота. И тут из открытой пасти прямо на меня стала выдвигаться длинная тонкая полупрозрачная костяная трубочка. Я вспомнил слова Аркрайта о том, что у скелтов нет языка, а есть тонкая трубочка из кости: он вонзает ее в жертву и высасывает через нее кровь.
Какая-то сила запрокинула мою голову назад, и я почувствовал резкую боль в горле. Острая трубка, торчащая из пасти скелта поменяла свой цвет на красный. Я понял, что скелт сосет мою кровь, а я ничего не могу поделать. Боль усиливалась. Я запаниковал. Скоро скелт высосет из меня всю кровь и мое сердце просто остановится.
И тут я услышал звук торопливых шагов и отчаянный вскрик Алисы. Раздался громкий хруст – скелт резко вытянул трубку из моего горла и завалился рядом со мной набок. Онемение мышц стало проходить, я поднялся на колени и увидел Аркрайта, держащего двумя руками большой окровавленный камень. Затем он поднял руки и обрушил камень на голову скелта. Раздался громкий хруст ломающейся скорлупы, который закончился тошнотворным хлюпающим звуком. Скелт выгнулся всем телом, ноги его задергались в предсмертной агонии, и он окончательно замер в луже крови и жидкости, вытекшей из его раздавленной головы. Я уже собрался поблагодарить Аркрайта за свое спасение, но он заговорил первым.
– Интересный экземпляр, мастер Уорд, – заметил он сухо, пока Алиса и Ведьмак помогали мне встать на ноги. Аркрайт, тяжело дыша после физического напряжения, положил камень рядом с телом скелта. – Очень редкий, я вам скажу. Не многим удается увидеть подобный экземпляр так близко.
– Мне не надо было уходить с ними, Том! – воскликнула Алиса, сжимая мою руку. – Я думала, он прячется внутри под мельницей.
– Хорошо, что никто не пострадал, – произнес Аркрайт. – Благодари за это Алису, мастер Уорд. Она первая почувствовала, что на тебя напали. Давайте проверим вторую яму.
Как и следовало ожидать, вторая яма оказалось пустой. Ведьма сбежала, точнее – ее освободили. Прутья решетки были разогнуты, а на земле отпечатались следы перепончатых лап, удаляющихся от ямы.
– Это работа Врага, – сказал Ведьмак, – он любит демонстрировать свою силу.
– Но куда делась ведьма? – спросил Аркрайт.
Он позвал Стрелу, и оба ведьмака в сопровождении собаки отправились обыскивать сад.
– Здесь ее точно нет, – сказала мне Алиса. – Я бы ее учуяла.
– Если рядом Враг, то не учуяла бы, – ответил я содрогнувшись. – Мы же не учуяли Морвену на барже.
Алиса испуганно кивнула.
– Где же она прячется? – спросил я.
– Наверное, ушла на болота, дьявол мог перенести ее через соленую воду. Для него соль не преграда.
В саду мы никого не нашли и вернулись на кухню, где я растопил печь. Из-за угрозы нападения темных сил ужинать мы не стали, но, по крайней мере, согрелись и решили по очереди дежурить. Стрелу оставили в саду, чтобы она могла предупредить нас о приближении сил тьмы.
– Будет лучше, если мы оставим тело дезертира до утра, – сказал Аркрайт.
– Да, похороним его завтра, если будет возможность, – согласился Ведьмак. – Сколько было дезертиров?
– Пятеро, – ответил я.
– Скорее всего, ведьму уже освободили, когда дезертиры перешли ров в саду, – предположил Аркрайт. – Похоже, она напала на одного, а остальные испугались и убежали.
Все замолчали. Мне стало страшно от мысли, что дочь дьявола находилась где-то поблизости и выжидала случая напасть. А теперь на свободе оказалась еще одна водяная ведьма. Если Враг перенес ведьму через ров на ту сторону, то кто может помешать ему перенести ее обратно? Кроме того, он мог и сам явиться сюда в любой момент.
Я сел на пол, прислонившись плечами и головой к стене, а остальные поставили стулья поближе к печи и устроились на них как могли. Было не очень удобно, но, несмотря на это и на страх, я постепенно погрузился в беспокойный сон. Проснулся я неожиданно – кто-то тряс меня за плечо, и в тот же момент мне закрыли рот ладонью.
Я поднял глаза и увидел Ведьмака. Он резко поставил меня на ноги, показывая рукой в дальний темный угол. Свечи почти догорели, и в кухне было темно. Алиса и Аркрайт уже не спали, они сидели рядом со мной и смотрели в тот же угол. Там происходило что-то странное и пугающее. В воздухе стала появляться фигура, которая из бледно-серой постепенно превращалась в серебристую.
Фигура становилась все плотнее и четче, и вскоре все мы без всяких сомнений узнали в ней дочь Врага – худое, угловатое как у мертвеца лицо с хрящом вместо носа и зловещими глазами; веки на ее левом глазу были скреплены тонкой острой костью, а правый источал злобу и ненависть.
– Меня мучает жажда! – воскликнула она, обнажая большие собачьи зубы. – Я хочу напиться вашей теплой крови. Но вас я не трону. Вы все останетесь живы – все, кроме одного. Отдайте мне мальчишку и можете убираться на все четыре стороны!
Конечно в комнате был лишь образ Морвены, а не она сама. И хотя ее изображение находилось в нескольких шагах от нас, голос ее звучал словно издалека и сопровождался шумом ветра.
– Мой отец хорошо заплатит за это, – громко произнесла она скрипучим голосом. – Отдайте мне мальчишку, и Амелия обретет покой. Это мой отец не отпускает ее душу. Но если мальчишка будет моим, то Амелия и Абрахам станут свободными и уйдут к свету. Отдайте мальчишку, и все будет сделано как я обещаю. Пусть он прямо сейчас пойдет один на болото!
– Иди откуда пришла, поганая карга! – крикнул ей Ведьмак. – Никого мы тебе не отдадим! Ты ничего от нас не получишь. Ничего, кроме смерти.
Аркрайт молчал, но я понимал, что слова Морвены глубоко вонзились в его душу и сердце. Больше всего Аркрайт хотел покоя для своих умерших родителей. Но, несмотря на суровое отношение ко мне Аркрайта, я верил в него, верил в то, что он служит свету, что не поддастся соблазну и уговорам дочери Врага.
Образ Морвены мерцал, размываясь, она вытащила костяную скрепку из левого глаза, и он открылся во всю ширь. К счастью, глаз не действовал через образ, поскольку был не кровавым, а серебристым. И тут она запела – ритм, интонация, перепады ее голоса наполняли все вокруг жуткими флюидами. О чем она пела? Что вкладывала в свою песню? Я ничего не понимал – как будто это были слова древнего языка первых жителей Графства. Мои руки и ноги стали тяжелеть, я чувствовал одновременно жар и холод. Попытка встать на ноги оказалась тщетной. Слишком поздно до меня дошло, что именно делала дочь Врага. Это были слова древнего заклятья, оно отнимало силы и лишало воли.
Краешком глаза я заметил, что Ведьмак каким-то чудом сумел встать на ноги. Он откинул полы плаща, сунул руки в карманы штанов, а затем швырнул что-то прямо в изображение ведьмы: что-то белое правой рукой и что-то темное – левой, видимо соль и железные опилки. Это была очень эффективная смесь против сил тьмы. Но как она сработает против образа ведьмы?
Пение мгновенно прекратилось, и образ исчез как пламя погасшей свечи. Я почувствовал облегчение и с трудом поднялся на ноги. Ведьмак устало тряхнул головой.
– Еще бы чуть-чуть – и нам конец, – проговорил Аркрайт.
– Это точно! – сказал Ведьмак. – Я еще никогда не встречал такой сильной ведьмы. Наверняка эта сила от дьявольской крови в ее венах. Графству стало бы намного легче, если бы нам удалось с ней покончить. Похоже, спать нам не придется. Если такой сеанс повторится, боюсь, она даже на расстоянии сумеет убить нас прямо во сне.
Все согласились. Я снова подкинул дров в огонь и открыл дверцу, чтобы жар шел прямо в комнату. Мы зажгли еще две свечи – света должно было хватить до утра. На всякий случай я достал из своего мешка соль и железные опилки и положил все это в карманы, чтобы у меня было дополнительное оружие в борьбе с тьмой.
Наконец все успокоились. Никто не произнес ни слова. Я искоса взглянул на Алису – она неотрывно смотрела на следы дьявола полными от ужаса глазами. Ведьмак и Аркрайт выглядели мрачными и решительными – но что творилось у них внутри? В конце концов, как противостоять такой силе, как дьявол? Возможно, Аркрайт размышлял над словами ведьмы о том, что Враг мог освободить душу его матери и позволить ей уйти в свет. На что мог надеяться Аркрайт в противном случае? Ни на что! Если верить словам ведьмы, то тогда неупокоенные души его родителей будут заперты на мельнице навсегда, до скончания веков.

Сначала меня насторожила тишина. Полная тишина. Не было слышно абсолютно ничего. Никаких звуков вообще. Потом я почувствовал, что не могу двигаться. Я по-прежнему сидел на полу, привалившись к стене. Я попытался повернуть голову и посмотреть на Алису, но тело не подчинялось моим желаниям. Я хотел предупредить других, но не смог даже пошевелить губами.
Я видел свечу рядом с Ведьмаком. Еще несколько мгновений назад ее пламя трепетало, а теперь оно абсолютно неподвижно. У меня было ощущение, что пламя свечи вырезано из металла – оно не освещало, а как бы отражало свет. Слева находилась печь с открытой дверцей. Я видел пламя в печи, но оно тоже было застывшим. Потом я понял, что не дышу. Испугавшись, я попытался сделать вдох, но у меня ничего не получилось. Но я не чувствовал никакой боли и не задыхался, внутри у меня как будто все замерло и сердце перестало биться. Может, я умер?
И тут я вспомнил, что уже чувствовал нечто подобное, когда мы плыли на барже в Кастер, а дьявол представлялся мистером Гилбертом. Тогда дьявол манипулировал временем – оно шло слишком быстро. Но теперь было другое – теперь Враг просто остановил время.
Вдруг я услышал какой-то звук в темном углу кухни, за ним последовало шипенье. Звук и шипенье повторились еще дважды. Я почувствовал запах гари, как будто горело дерево. И тут я заметил, что, хотя все вокруг было неподвижным, кто-то двигался. А кто мог двигаться в таких условиях? Только дьявол.
Я не видел его, но его следы направлялись ко мне. Каждый раз, когда его невидимая нога касалась пола, она прожигала в доске отпечаток раздвоенного копыта, который сначала вспыхивал алым, а потом угасал и становился серым. Я с ужасом подумал о том, что вот сейчас он предстанет передо мной. Грималкин рассказывала мне, что в Хеллоуин он явился перед ведьмами в своем первозданном виде, чтобы внушить им страх и подчинить своей воле. А Ведьмак говорил, что его внешность так ужасна, что некоторые люди при одном взгляде на него падали замертво. Я не знал, правда ли это или страшилки для детей, и с ужасом замер в ожидании.
Что-то начало появляться передо мной – не серое и не серебристое, но совершенно реальное и вполне материальное. К счастью, это был не чудовищный реальный образ дьявола, а прежний облик мистера Гилберта – он стоял, одетый точно так же, как и в первую нашу встречу, и улыбался своей дружеской и доверительной улыбкой.
– Ну, Том, – произнес он, – как я тебе уже говорил в прошлый раз, слово «враг» отличается от слова «друг» всего двумя буквами. Кем ты хочешь меня видеть? Тебе придется сделать этот выбор в ближайшие несколько минут. Ты должен знать: от него будет зависеть твоя собственная жизнь и жизнь тех, кто сейчас находится рядом с тобой.

Глава 27. Сделка

– Можешь повернуть голову, если хочешь, – сказал дьявол с улыбкой. – Тебе будет лучше видно, что происходит. Я хочу, чтобы ты увидел все. Делай выбор – друг я тебе или враг.
Внезапно я почувствовал, как сердце мое громко застучало в груди, и я сделал большой вдох. Прежде всего я инстинктивно взглянул на Алису. Она сидела абсолютно неподвижно, но ее глаза по-прежнему были наполнены страхом. Видела ли она дьявола? Даже если и видела, то все равно и она, и Ведьмак, и Аркрайт застыли во времени. Только дьявол и я могли двигаться, правда я был настолько слаб, что не мог даже подняться на ноги. Я открыл рот и понял, что могу говорить.
– Вы воплощение всех темных сил. Вы никогда не будете мне другом.
– Не все так просто, Том. Мы гораздо ближе, чем ты думаешь. Гораздо ближе. Хочешь, верь, хочешь, нет, но мы отлично знаем друг друга. Давай рассмотрим вопрос, который рано или поздно задает себе каждый человек. Некоторые отвечают на него быстро, почти не задумываясь. Другие задумываются и отвечают серьезно и глубоко. Вопрос, Том, очень простой. Ты веришь в Бога?
Я верил в свет. Что касается Бога, тут у меня не было полной уверенности. Мой отец верил, и Ведьмак, глубоко в душе, вероятно, тоже верил, хотя и никогда не говорил о таких вещах. Разумеется, он не верил в церковное божество – могущественного старика с седой бородой.
– Я не могу сказать наверняка, – честно ответил я.
– Почему ты не уверен, Том? Разве это не очевидно? Неужели Бог допустил бы, чтобы в мире было столько зла? Допустил болезни, нищету, голод, убийства и войны? А ведь именно они определяют участь людей! Разве Бог позволил бы все это? Конечно нет. А значит, Бога просто нет, его не существует. Все эти церкви, все эти молитвы преданных, но заблуждающихся людей бессмысленны. Ради чего они? Ради того, чего не существует? Молитвы никуда не уходят, их никто не слышит! Но если бы мы правили вместе, мы могли бы изменить мир к лучшему. Людям стало бы легче жить в нем. Так что скажешь, Том? Ты мне поможешь? Ты хочешь встать рядом со мной? Вместе мы бы могли многое сделать…
– Нет, – ответил я. – Мы враги и никогда не будем действовать вместе.
Неожиданно я вновь задрожал от страха. Я вспомнил, что дьявол стреножен, что его сила ограниченна, об этом Ведьмак прочел в книгах моей мамы. Дьявол хотел, чтобы я стал на его сторону, тогда его власть над миром будет длиться вечно. Если же он убьет меня сам, то сможет править миром лишь столетие. Но что он сделает сейчас, услышав мой отказ? Убьет меня?
– Иногда, Том, мне приходится принимать трудные, болезненные решения, – произнес Враг, подходя ко мне еще ближе. – Раз ты отказываешься перейти на мою сторону, у меня не остается выбора. Тебе придется умереть, чтобы я смог сам изменять мир к лучшему на благо всех людей. Моя дочь ждет тебя на болоте. Там ты должен сразиться с ней – и победить или умереть.
Значит, он все-таки решил убить меня руками своей дочери. Что ж, в этом случае все ограничения будут устранены и дьявол сможет править миром до скончания веков.
– Она против меня? – уточнил я. – Нет. Я к ней не пойду. Пусть она приходит сюда.
Я представил, как Морвена ждет меня на болоте, где ее силы невероятно велики. Да еще кровавый глаз! Я через секунду буду обездвижен. Она вырвет мне горло и выпьет всю кровь, как сделала это с мистером Гилбертом.
– Не тебе устанавливать правила! Иди и сражайся с моей дочерью, если хочешь сохранить жизнь своим друзьям. Я могу уничтожить их без всяких проблем, пока они все здесь передо мной и абсолютно беспомощны.
Враг наклонился и положил руку на голову Алисы. Я увидел, как он распрямил пальцы и его ладонь стала на глазах разрастаться, пока целиком не обхватила всю голову девочки.
– Мне надо только сжать кулак, Том, и ее голова лопнет, как яичная скорлупа. Мне сжать его? Хочешь посмотреть, как легко я это сделаю?
– Нет, пожалуйста, не надо! – крикнул я. – Не трогайте ее. Никого не трогайте! Я пойду на болото. Пойду прямо сейчас!
Я вскочил на ноги, схватил свой посох и направился к двери. Там я остановился и взглянул на дьявола. А что, если я выпущу клинок и кинусь на него? Нет. Я понимал, что у меня нет никаких шансов – он просто остановит время, и я стану таким же беспомощным, как Ведьмак, Алиса и Аркрайт. Я кивнул в их сторону:
– Если я уцелею или одержу победу… они не умрут?
Дьявол улыбнулся:
– Если ты победишь, я оставлю их в живых, по крайней мере пока. А если ты умрешь, я убью их всех. Так что ты будешь биться не только за свою жизнь, но и за их жизни тоже.
Я осознавал, что у меня мало шансов выйти победителем из схватки с Морвеной на болоте. Разве мой посох и серебряная цепь могли сравниться с силой ее кровавого глаза? Вместе со мной умрут Ведьмак, Алиса и Аркрайт. Но прежде чем это произойдет, я мог бы попытаться выторговать у дьявола за свою смерть кое-что еще.
– Я хочу попросить еще об одном. Жизнь коротка, и все мы умрем, рано или поздно. Но зачем мучить людей после смерти? Родители Аркрайта достаточно настрадались. Я прошу освободить их души и отпустить их к свету независимо от исхода поединка.
– Независимо от исхода? Это невыгодная сделка, Том.
– А разве ваша сделка со мной лучше? Вы не сомневаетесь в моей смерти. Так дайте хоть что-то взамен. Разве это несправедливо?
Несколько мгновений он жестко смотрел мне в глаза, потом черты его лица разгладились – он принял решение:
– Хорошо. Я исполню твою просьбу.
Я повернулся и, уже не оглядываясь, вышел из кухни, пробежал по комнате и оказался в темноте ночи. Двигаясь по саду, я почувствовал перемену – теперь время текло нормально, но погода для похода на болота была не очень подходящей. На землю опустился густой туман, и видимость составляла не более десяти шагов. В небе сиял шар луны, значит, туман не поднялся слишком высоко – хотя какое это имело значение на равнинном болоте? Я жалел, что со мной нет Стрелы – она, как и все остальные, осталась в застывшем времени.
У края рва с соленой водой я остановился и сделал глубокий вдох. Дочь дьявола могла ожидать меня уже на другой стороне рва – туман и темнота были ее союзниками. Я осторожно двинулся в сторону болота. Жаль, что тренировка с собаками, когда я изображал ведьму, была только одна, а то я бы намного лучше знал все тропы и тропинки на этом болоте.
С обеих сторон к тропам подходила либо гнилая болотная вода, либо вязкая и предательская топь. Теперь я знал, как быстро Морвена выпрыгивает из воды, поэтому ожидал нападения в любой момент и с любой стороны. Из оружия у меня были посох и серебряная цепь, она лежала в кармане плаща, и я ее постоянно ощупывал – это добавляло мне уверенности. Как последнее средство борьбы – если я уже не смогу орудовать посохом и цепью, но руки мои будут свободны – я был готов использовать соль и железные опилки.
Внезапно над болотом разнесся пугающий крик. У меня не было сомнений, что кричал трупоед, ведьмин шпион. У Морвены теперь была дополнительная пара глаз в небе – птица искала меня. Дьявол, конечно же, сообщил своей дочери, что я уже в пути. Крик птицы прозвучал откуда-то с запада, с того направления, где я встретил Морвену, поэтому я двинулся по самой южной тропе, стараясь держаться подальше от глубокой воды.
Несмотря на скользкую поверхность под ногами, я пошел быстрее; волнение мое усиливалось с каждым шагом. И вдруг я увидел что-то впереди. Это было чье-то тело, оно лежало на тропе. Мне не хотелось отступать, поэтому я осторожно приблизился к нему, не забывая о том, что это могла быть какая-нибудь хитрая ловушка. Но это оказался мертвец. Мужчина лежал на животе со свернутой головой, его горло было вырвано, как и у дезертира на мельнице, и одет он был в военную форму. Я узнал в нем еще одного члена пресс-банды.
Дочь дьявола, видимо, была уже где-то рядом и готовилась напасть, поэтому я поспешил дальше. Минуты через две-три ходу я услышал еще один звук впереди. Что это было? Точно не трупоед. Я остановился и стал вглядываться в туман. Но не видел ничего, кроме больших участков, заросших камышом, и бледной нити тропы, петляющей среди них. Я двинулся дальше, но уже медленнее. Звук повторился, и я снова замер, прислушиваясь, – он походил на кваканье, переходящее в бульканье. Казалось, что кто-то стонал от боли или захлебывался. Взяв посох на изготовку, я решил двигаться дальше, делая только по одному шагу, и вскоре увидел какой-то неясный темный силуэт, лежащий на тропе. Неужели кто-то пытался подползти ко мне? Сделав еще пару шагов, я понял, что фигура не двигается. Она напоминала какую-то кучу тряпок. Неужели это тело еще одного дезертира? Но потом я пригляделся и все понял.
На тропе лицом вверх лежала ведьма, одна ее рука была погружена в воду, глаза и рот открыты, во рту торчали четыре острых клыка, какие обычно бывают у водяных ведьм. Может, именно она сбежала из ямы Аркрайта? Почему она лежит неподвижно? Ранена? Убита? А может, ведьма просто притворяется? Ждет, когда я подойду, чтобы схватить и утащить в болото? Я стоял в замешательстве, не зная, что делать дальше. И тут из темноты прозвучал знакомый голос:
– Вот мы и снова встретились, дитя!
Я повернулся и увидел Грималкин – она смотрела на меня.
Вот когда она решила отомстить. Наверное, она отпустила меня из «пустышки», чтобы теперь насладиться своей местью сполна. Уж лучше бы меня поглотила земля, чем попасться под ее ужасные ножницы! Я достал серебряную цепь и приготовился к броску. В нашей последней схватке я промахнулся, но тогда я был изможден и бросал цепь на бегу. Мои руки задрожали от волнения, но я заставил себя сделать глубокий вдох и постарался успокоиться. Я буду сражаться смело, как мой учитель Ведьмак. Даже если мне суждено умереть, я умру в борьбе. Сейчас наступил момент проверить результат всех моих упорных тренировок.
Я посмотрел ей в глаза и приготовился к схватке. Все-таки это была не Морвена, по крайней мере мне не надо было отворачиваться от ее взгляда. У нее было красивое лицо, если бы не его жестокое выражение и черный цвет губ; из приоткрытого рта торчали остро отточенные зубы.
– Убери свою цепь, дитя, – сказала она мягко. – Я пришла не за тобой. Этой ночью мы будем вместе сражаться против нашего врага.
Только теперь я обратил внимание на то, что она не держала в руках никакого оружия – все ее ножницы, кинжалы, ножи и мечи находились в ножнах.
Я поверил ей и опустил цепь. В конце концов, она предупредила меня в башне о водяных ведьмах и задержала их. Моя мама всегда говорила, чтобы я доверял инстинктам, а сейчас инстинкт подсказывал мне, что Грималкин не лгала. И это было мне на пользу, несмотря на то, что говорил Ведьмак. Если силы тьмы борются с силами тьмы, то тьма становится слабее.
Грималкин показала на мертвое тело ведьмы.
– Не беспокойся, дитя. Шагай через нее, она не укусит. Торопись, у нас мало времени!
Я переступил через ведьму и шагов через десять оказался лицом к лицу с Грималкин. Как и раньше, она была увешана различными кинжалами, ножами и мечами, не говоря уж об ужасных ножницах. Но в ее внешности произошли некоторые изменения: волосы были туго стянуты на затылке черным платком, и вся она была измазана в грязи – на голых руках и ногах виднелись полоски грязи. От нее исходил запах гниющего болота.
– И что ты здесь ищешь, дитя? Смерть? – требовательно спросила она, еще раз разомкнув накрашенные черным губы и обнажив острые зубы. – Дочь дьявола уже совсем рядом. Скоро она будет здесь.
Я отрицательно помотал головой:
– У меня нет выбора. Враг заставил меня прийти сюда, иначе он убьет моего учителя, Алису и Аркрайта. Если я убью его дочь, он оставит их в живых.
Она мягко засмеялась:
– Ты очень смелый, но глупый. Зачем биться с ней здесь? Тут кругом вода. Она здесь как дома. Если ты начнешь одерживать верх, она сбежит в болота, где ты не сможешь ее достать. А если дашь ей хоть малейший шанс, она утащит тебя в воду. Нет, так не пойдет. Мы должны выманить ее повыше, где сухо. Я видела, как быстро ты бегаешь, почти как я, но здесь, на болоте, ты никогда не сможешь бежать так же быстро, как по сухой земле. Вот что: если хочешь выжить, беги за мной.
Не говоря больше ни слова, она развернулась и побежала по тропе в глубь болота. Я последовал за ней, все больше наращивая скорость, несмотря на предательскую болотистую почву под ногами. Один раз я ступил мимо тропы и чуть не свалился в болото, дважды Грималкин исчезала в тумане, так что мне пришлось напрягаться изо всех сил, чтобы нагнать ее и держать в поле зрения.
Наконец мы стали уходить из болота и подниматься на возвышенность. Впереди появился небольшой круглый холм, на вершине которого находились развалины монастыря. Это был холм Монахов. Среди развалин росли три чахлых платана. От монастыря не уцелело почти ничего, однако Грималкин нашла невысокую стену, у которой мы уселись, привалившись к ней спиной. У нас был хороший обзор, тем более что над нашими головами на безоблачном небе сияла луна, освещая все вокруг серебристым светом. Теперь мы поднялись выше тумана, который стелился внизу, скрывая от нашего взора дальнюю часть болота. У меня было ощущение, что мы находимся на острове, возвышающемся над морем из тумана. Долгое время мы молчали, и я был этому рад, поскольку мне надо было перевести дыхание после утомительного бега по болоту. Ведьма-убийца заговорила первой:
– Ты должен быть благодарен Алисе за то, что сейчас встречаешь врага не один.
– Алисе? – переспросил я удивленно, повернувшись к Грималкин.
– Да, твоей подруге Алисе Дин. Она испугалась, что дьявол и его дочь решили убить тебя, и позвала меня, чтобы помочь тебе. Мы много раз связывались с ней за последний месяц, в основном через зеркало.
– Алиса связывалась с вами через зеркало?
– Конечно, дитя. Как же еще ведьмы могут связываться на больших расстояниях? Сначала я удивилась ее просьбе, но она сумела убедить меня. Как я могла отказать кому-то, чья мать была из клана Малкин, тем более что теперь у нас одно общее дело.
– Так вы на острове искали меня?
– Тебя и дочь дьявола. Но я никогда не была на острове до нашего разговора. Я наблюдала за тобой с берега, а когда увидела, что ведьмы готовились плыть на остров, я тебя предупредила. Я следила за тобой много дней. Джон Грегори не одобрил бы моего присутствия, поэтому я держалась на расстоянии.
– Враг ожидает, что я сражусь с его дочерью один. Он узнает, что вы тоже здесь?
Ведьма пожала плечами:
– Возможно. Он не все может чувствовать, но когда его дочь меня увидит, он точно будет знать, что я здесь.
– А он не вмешается? Он же может явиться прямо сюда.
– Об этом не переживай. Он здесь не появится. Там, где я, ты его не увидишь.
– Вы способны не подпускать его к себе?
– Да. Я кое-что сделала для этого много лет назад.
– А что вы сделали? Алиса тоже пыталась найти такие способы. Как это делают? Вы применили пузырек с кровью? Или вы стреножили его как-то иначе?
– Конечно, есть разные способы, но я выбрала самый обычный для ведьм. Я родила ему ребенка…
– Вы родили ребенка от Врага?! – изумился я.
– А почему нет? Так делают некоторые ведьмы… если у них хватает на это смелости. И если они до беспамятства не хотят его власти над собой. Надо родить ему ребенка – и после первого визита к нему он оставит тебя в покое. Большинство детей от него либо какие-то монстры, либо ведьмы. Матерью ведьмы, с которой мы сегодня встретимся, была ведьма по имени Грисмальда. Говорят, настоящая красавица, но вечно сидела в грязных ямах где-то в глубинах земли и пахла… соответствующим образом. Но вкусы дьявола иногда весьма причудливы. Вышло так, что мой ребенок не оказался ни ведьмой, ни монстром – он родился самым обыкновенным красивым мальчиком. Когда дьявол увидел его, он был вне себя от ярости. Он схватил моего ребенка, своего собственного сына, и размозжил ему голову о камень. Кровь невинного младенца купила мою свободу. Но цена оказалась очень высокой. После его смерти я на некоторое время обезумела от горя. Меня спасла работа, которую я для себя выбрала: я вновь обрела себя через жестокость ведьмы-убийцы. Шло время, воспоминания стерлись, но то, что сделал дьявол, никогда не забудется. Сегодня я с тобой по двум причинам: первая – месть, вторая – просьба Алисы Дин защитить тебя от Морвены. И первое, что мы сделаем сегодня, – уничтожим дочь дьявола.
Несколько мгновений я осознавал то, о чем мне только что рассказала Грималкин. Внезапно она приложила палец к губам, требуя тишины, и встала на ноги. Буквально через секунду над болотом разнесся крик трупоеда, еще через несколько секунд крик повторился, но уже гораздо ближе. Потом я услышал хлопанье крыльев, и из тумана вынырнула крупная птица. Она приближалась к нам, одновременно набирая высоту. Теперь, когда она нас заметила, Морвена узнает, где мы находимся.
Грималкин вытащила из ножен нож с коротким лезвием и одним плавным, но мощным движением метнула его в птицу. Та попыталась увернуться, но сделала это слишком поздно – лезвие вонзилось ей прямо в грудь. Птица издала громкий каркающий звук и камнем рухнула в море тумана, скрывшись из виду.
– Я редко промахиваюсь, – проговорила Грималкин с мрачной улыбкой, снова усаживаясь слева от меня. – Но промахнулась, когда метнула нож в тебя. Вернее, он летел в цель, но ты поймал его в воздухе. Враг умеет замедлять и ускорять время, когда ему это необходимо. Но в ту ночь то же самое сумел и ты. Совсем немного замедлил время, но этого как раз хватило.
Она говорила о нашей встрече летом, когда нашла меня на краю леса на холме Палача, а я спасался бегством, стремясь попасть в убежище моей мамы. Я сумел пригвоздить ее посохом Ведьмака к дереву, но когда я развернулся и побежал, она метнула мне в голову нож. Я обернулся и, увидев летящий в меня вращающийся нож, схватил его прямо в воздухе. В тот момент время действительно как будто остановилось, но я никогда не считал, что это произошло из-за меня.
– Подъем! – скомандовала Грималкин резким голосом. – Пора готовиться к бою. Наши враги уже на подходе.
– Враги? – переспросил я. – Морвена будет не одна?
– Разумеется, не одна, дитя. Она позвала на помощь других водяных ведьм. Они подтягивались сюда со всей округи уже с сумерек. Сражение неминуемо. Час пробил.
Да. Наступило время встретиться с ведьмами.

Глава 28. Битва на болоте

Мы встали и немного спустились по склону холма.
– В ту ночь ты тоже промахнулся, – сказала Грималкин. – Ты не попал в меня цепью. Сегодня не промахнешься?
Летом я действительно не попал в нее цепью. Тогда я был напуган и обессилен. А что будет сегодня, когда мне придется столкнуться с Морвеной?
– Постараюсь, – ответил я.
– Будем надеяться, твои старания увенчаются успехом. А теперь слушай меня внимательно и запоминай. Водяные ведьмы будут нападать снизу, из болота. Дерись посохом, а цепь держи про запас. Это очень важно. Нам придется бороться с кровавым глазом Морвены, а она может использовать его только против одного из нас. Если она нападет на меня, вот тогда используй цепь. Но только когда она нападет на меня. Держи цепь исключительно для этого случая, а так дерись посохом. Ты все понял?
Я молча кивнул.
– Хорошо. Холм – наше преимущество. Морвена не захочет подниматься на него, здесь земля для нее слишком сухая и твердая. Скорее всего, она будет держаться низа, ближе к болоту.
И снова я молча кивнул. Нервы мои были на пределе. Я почувствовал дрожь в коленях и руках, а в желудке все сжалось в комок. Я сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. Мне необходимо было унять дрожь в левой руке, ведь именно левой рукой я собирался бросать цепь.
Первая атака застала меня врасплох, настолько она была быстрой и неслышной, если не считать шлепанья перепончатых лап по мокрой траве. Водяная ведьма, держа вытянутые когтистые руки перед собой, выбежала из тумана и ринулась прямо на Грималкин – ее мокрые волосы развевались сзади, а лицо было искажено ненавистью.
Но Грималкин оказалась проворнее. Она выхватила из-за пояса нож и метнула его в ведьму. Послышался приглушенный хруст – это нож вошел в грудь ведьмы. Она со стоном повалилась на спину и скатилась по склону в туман.
Теперь ведьмы решили напасть группой. Мне было бы тяжело биться даже с одной, настолько яростно и быстро они двигались, а тут из тумана с пронзительными криками и злобными лицами выскочили сразу шесть или семь ведьм, их руки с острыми когтями были вытянуты вперед, а некоторые держали короткие мечи. Только когда одна из ведьм оказалась шагах в пяти от меня, я вспомнил о выкидном лезвии на своем посохе, нажал на углубление и с облегчением услышал характерный щелчок.
Я крутился волчком, нанося удары, отбиваясь и уклоняясь, не позволяя ведьмам достать меня когтями. Пот тек с меня градом, застилая глаза, я использовал все знания и навыки, которым обучил меня Аркрайт, но все равно бы не справился со всеми ведьмами, если бы не Грималкин.
Теперь я понимал, почему эту ведьму-убийцу считали самой опасной из всех пендлских ведьм. Каждое ее движение было точным и рассчитанным смертельным ударом. Вынутые из ножен и брошенные лезвия без промаха находили тела врагов. В борьбе когтями и ножами ей не было равных. Она крутилась и разила врагов как смертоносная машина, пока на склоне не осталось лежать семь мертвых тел.
Только теперь она сделала глубокий вдох и замерла, вслушиваясь в наступившую тишину. Затем легонько положила мне руку на плечо и склонилась к уху.
– Там еще ведьмы, – прошептала она. – Они идут из болота, и теперь с ними Морвена. Помни, что я тебе сказала. Береги цепь для нее. Теперь все зависит от этого. Промахнешься – и нам конец!
Из тумана выскочила ведьма, следом другая. Грималкин дважды метнула ножи, и обе ведьмы беззвучно упали. С третьей ведьмой Грималкин сцепилась когтями и зубами, и они, повалившись на землю, укатились вниз и исчезли в тумане.
Я вдруг оказался на склоне холма совершенно один. Сердце молотом стучало в груди. Может, надо спуститься к Грималкин и помочь ей? Вдруг ее окружили другие ведьмы? Но не успел я принять решение, как на меня напала очередная ведьма, вынырнувшая из тумана. Она не мчалась на меня, как другие, а осторожно двигалась небольшими шагами; из открытого рта торчали четыре огромных желто-зеленых клыка.
Внешне ведьма походила на Морвену: у нее был такой же голый треугольный хрящ вместо носа, который делал ее похожей больше на мертвеца, чем на живое существо. Однако несмотря на ее медленные движения, я понимал, что в любую секунду она могла нанести молниеносный удар. Больше всего я боялся, что она попытается не просто зацепить меня когтем, чтобы утащить в болото, а захватить через нижнюю челюсть, вокруг зубов. От такого захвата мне уже ни за что не освободиться.
Напала она неожиданно и быстро, но я был готов к такому повороту событий и нанес ей режущий удар по короткой дуге. Она с трудом увернулась, и лезвие посоха мелькнуло буквально в дюйме от ее левой щеки. От злости она зарычала, но теперь я уже наступал, нанося колющие и режущие удары, так что ей пришлось пятиться к границе тумана.
И тут я понял (слишком поздно), что ведьма старалась заманить меня в туман, поближе к болоту, где у нее будет значительное преимущество. Она просто играла со мной. Ее правая рука с растопыренными когтями метнулась к моему горлу словно змея.
Я попытался увернуться, но почувствовал боковой удар, и меня потащили вперед. Я потерял равновесие и покатился по склону, выронив из рук посох. Ведьма покатилась вместе со мной, но когда мы разлетелись в стороны, я не почувствовал никакой боли. Оказалось, что ведьма промахнулась и зацепила не горло, а воротник мой овечьей куртки, а во время падения я освободился от захвата.
Поднявшись на ноги, я огляделся. Я не докатился до конца склона, а вот ведьма укатилась гораздо дальше. Сквозь туман я увидел свой посох – он лежал в нескольких шагах от меня. Нужно было быстро поднять его, пока ведьма не вернулась. Но тут справа я увидел нечто, от чего у меня внутри все похолодело. Грималкин стояла над телом убитой ведьмы, но не двигалась, потому что смотрела на Морвену, которая шла к ней вверх по склону, вытянув вперед когтистые руки. Я сунул руку в карман и вытащил цепь.
Было ясно, что Грималкин находилась под чарами кровавого глаза Морвены и через несколько мгновений будет убита. Если я промахнусь, Морвена покончит с Грималкин и примется за меня.
Наступил момент истины. Дадут ли результат месяцы тренировок в саду Ведьмака?
Бросать цепь в столб и в живое существо – не одно и то же. К тому же сейчас к этому добавились волнение и страх. Я уже несколько раз с успехом использовал цепь в борьбе с ведьмами, но бывало, что частенько и промахивался. Тяжесть ответственности за этот бросок давила на меня и туманила мозг. Если я промахнусь – всему конец. У меня будет только одна попытка.
Сначала нужно поверить, что я смогу это сделать. «Думай позитивно!» – так говорил мне Ведьмак. Контроль над телом начинался с контроля над разумом. Именно это я и постарался сделать. Я поднял руку с цепью, сделал глубокий вдох и задержал воздух в груди. Теперь все мое внимание было сосредоточено на Морвене, которая уже находилась практически на расстоянии вытянутой руки от Грималкин. Мне показалось, что время замедлило свой ход. Вокруг наступила полная тишина. Морвена больше не двигалась. Я не дышал, и даже сердце мое, как мне показалось, перестало биться.
Я бросил цепь в ведьму. У меня было ощущение, что вокруг все замерло, двигалась только брошенная мною цепь. Она взлетела, сверкнув в лунном свете, образовала идеальную спираль и упала на Морвену, крепко обмотав ее зубы и руки так, что ведьма повалилась на колени.
Звук внезапно вернулся, я выдохнул из груди воздух и тут же услышал вздох облегчения Грималкин, которая уже вынимала из ножен оружие, готовясь атаковать своего врага.
Пока я занимался Морвеной, я забыл о собственной безопасности. Внезапно рядом со мной оказалась водяная ведьма, ее коготь уже тянулся к моему лицу. С неожиданной даже для меня самого скоростью я сумел отбить ее руку, но мы сцепились, повалились на землю и покатились к подножию холма.
Мне снова пришлось биться за свою жизнь. Ведьмы обладают большой физической силой, и даже взрослому очень трудно справиться с ведьмой один на один. Я сопротивлялся как мог, но ведьма держала меня очень крепко и понемногу тащила к воде.
Я выполнил обещание использовать цепь против Морвены, если она нападет на Грималкин. Но из-за этого я не успел поднять свой посох, который был эффективным оружием в борьбе с водяной ведьмой, и сейчас она тащила меня к воде. Теперь у меня остались только соль и железо, но мои руки были плотно прижаты к телу.
В следующее мгновение мы скатились прямо в воду. Я едва успел набрать в грудь воздуху и закрыть глаза, как уже оказался под водой. Я продолжал сопротивляться, и мы опять перевернулись, так что у меня была секунда, чтобы снова набрать воздуху. Но затем вода снова сомкнулась надо мной и меня потащили в глубину. Мои навыки плавания оказались сейчас бесполезными. Ведьма была сильной и не давала мне возможности двигать руками. Мы погружались все глубже. Легкие мои уже разрывались, в глазах потемнело.
Не знаю, как долго я еще пытался освободиться от схватившей меня ведьмы, но постепенно мое сопротивление стало слабеть, и наконец вода хлынула мне в рот и в нос и я начал тонуть. Последняя моя мысль была о том, что я сделал все возможное, но теперь все кончено и пришла моя смерть. Затем я перестал сопротивляться и меня поглотила тьма.
Но, как оказалось, моя борьба в этом мире еще не закончилась. Я очнулся на склоне холма, кто-то колотил меня по спине, а я кашлял и из меня вытекала какая-то жидкость. Сначала я решил, что меня рвет, но это оказалась болотная вода. Все это продолжалось довольно долго, прежде чем удары по спине прекратились и я начал более или менее свободно дышать, без кашля и отплевывания. Мое сердце билось с такой бешеной скоростью, что казалось, оно сейчас лопнет. Затем кто-то перевернул меня на спину, и я увидел перед собой ведьму Грималкин.
– Теперь ты уже не умрешь, дитя, – сказала она, помогая мне сесть. – Но я чуть не опоздала. Ведьма уже тащила тебя в самую глубину.
Я понял, что своим спасением обязан злой ведьме-убийце. Что бы там ни думал Ведьмак, мы оказались с ней на одной стороне. Поэтому я поблагодарил ее – так учил меня отец. Затем я увидел насколько мертвых тел у края болота, среди них лежала и Морвена. Она все еще была связана моей серебряной цепью.
– Извините, что я больше не смог вам ничем помочь, – проговорил я, и у меня тут же начался приступ кашля.
Грималкин терпеливо подождала, пока я прокашляюсь, а потом сказала:
– Ты сделал достаточно, дитя. Когда ты бросил в Морвену цепь, наша победа стала неизбежной. Теперь иди и забери свою цепь, я не могу прикасаться к серебру.
Грималкин помогла мне встать. Я был очень слаб, и меня начал бить озноб. Одежда промокла, и я ужасно замерз. Когда я подошел к мертвым ведьмам, то увидел, что сделала Грималкин, и меня чуть не вырвало. Она вырезала у каждой из них сердце и положила его у головы. Заметив мой испуганный взгляд, она тронула меня за плечо:
– Так надо было сделать, дитя, чтобы они больше не смогли вернуться. Разве твой учитель не рассказывал тебе об этом?
Я кивнул. Сильные ведьмы, такие как эти, могли заново родиться или начать бродить уже мертвыми и творить неисчислимые беды. Чтобы этого избежать, надо обязательно вырезать у ведьмы сердце. А потом его надо было съесть.
Грималкин подняла Морвену за волосы и держала, пока я снимал свою серебряную цепь. Она была в крови. Вдали послышался шум, и Грималкин насторожилась. Шум повторился. Это был лай собаки – сюда мчалась Стрела. Если дьявол сдержал свое слово, то время на мельнице обрело нормальный ход.
– Мне здесь больше незачем оставаться, проследи, чтобы все до одного сердца были съедены, – сказала Грималкин. – Я пойду, пока остальные не пришли. Да, я хотела спросить: тебе сколько лет, дитя?
– Четырнадцать. В августе следующего года, третьего числа, будет пятнадцать.
Грималкин улыбнулась:
– Жизнь в Пендле тяжелая, поэтому дети должны взрослеть раньше. У нас сыновья ведьм в первую Вальпургиеву ночь после четырнадцатилетия считаются уже мужчинами. Приезжай в Пендл сразу после праздника и разыщи меня: безопасность тебе гарантирую. У меня будет для тебя подарок, очень хороший подарок.
Странно было слышать от нее такие слова. Вальпургиева ночь случается в последний день апреля. Я не мог представить, что приеду в Пендл получать подарок от Грималкин. Я знал, как на это отреагировал бы Ведьмак.
Сказав это, ведьма быстро развернулась и побежала вверх по склону холма. Затем перемахнула через невысокую стену и пропала из виду. Минут через пять прибежала Стрела и тут же бросилась на сердца ведьм. Она поглощала их с такой жадностью, что к тому времени, когда появились Ведьмак, Аркрайт и Алиса, она уже доедала последнее.
Мне вспомнились слова Алисы о том, что крови Морвены надо очень мало и она могла соскоблить ее с моей серебряной цепи.
Потом у меня потемнело в глазах и я, видимо, упал. Ведьмак помог мне подняться на ноги. Меня отвели на мельницу и из-за сильного озноба уложили в кровать.
То ли оттого, что я наглотался болотной воды, то ли от царапин на шее, оставленных когтями ведьмы, у меня начался жар.

Глава 29. Кто ошибается?

Позже я узнал, что Алиса хотела приготовить для меня целебный настой, но Ведьмак запретил ей. Вместо этого приходил местный доктор, давал мне какие-то лекарства, от которых меня так рвало, что, казалось, желудок вывернется наизнанку. Только через пять дней я смог встать с постели. Если бы я знал, что Алису не подпускают ко мне, я бы, конечно, протестовал.
Ведьмак признавал действенность ее настоев и отваров, но реальная причина, по которой он не подпускал Алису к моей постели, стала мне известна лишь после того, как я поправился. Для меня это было тяжелым ударом. Худшая из всех возможных новостей.
Как только я встал на ноги, мы решили собраться поговорить в верхней комнате. Гробы к тому времени уже убрали, родителей Аркрайта похоронили на краю местного кладбища, куда Аркрайт мог приходить. Враг сдержал свое обещание – души умерших родителей Аркрайта ушли к свету. Теперь, когда призраки уже не бродили по дому, в нем воцарилась новая атмосфера – спокойствия и мира.
Аркрайт был очень признателен за то, что я для него сделал. Наш разговор начался со слов благодарности в мой адрес. Аркрайт говорил так много, что мне стало неловко. Потом наступила моя очередь говорить. Но что я мог рассказать, кроме того, как разворачивались события на болоте? Все остальное им было уже известно. А Ведьмак… тот знал очень много. Слишком много.
Когда очередь дошла до него, он мрачно и сердито объяснил, что хотя их тела были заморожены во времени, их мозг был свободен и они видели все, что видел я, и слышали мой разговор с дьяволом. Они знали о моей сделке по поводу освобождения душ покойных родителей Аркрайта и по поводу их собственных жизней. И, конечно, ощущали страх и сомнения, когда я ушел биться с дочерью Врага. Но это было не все. Пока я отсутствовал, дьявол рассказал им много такого, что посеяло недоверие между мной и Ведьмаком и, что еще хуже, вбило огромный клин между всеми нами и Алисой.
– Я был расстроен и опечален тем, что ты связывался с ней через зеркало. Это подтвердило, что она плохо на тебя влияет. Гораздо хуже, чем я предполагал, – сказал Ведьмак.
Я открыл было рот, чтобы возразить, но он сердито махнул рукой, призывая меня к молчанию:
– Мало того – эта коварная и лживая девчонка почти целый месяц через зеркало общалась с Грималкин.
Я посмотрел на Алису – по ее щекам текли слезы. Я заподозрил, что Ведьмак уже сказал ей, чем это для нее обернется.
– И не говори мне, что это пошло на пользу, – продолжал Ведьмак. – Я знаю, что Грималкин спасла тебе жизнь, да и нам тоже, потому что сражалась вместе с тобой на болоте. Но она принадлежит темным силам, а мы не имеем права связываться с тьмой, иначе сами станем не лучше их. Место Алисы в яме, и она отправится туда, как только мы вернемся в Чипенден!
– Алиса не заслужила такого отношения! – воскликнул я. – Вспомните, сколько раз она помогала нам. Она спасла вас, когда вы были ранены злобным домовым под Англзарком. Если бы не Алиса, вы бы умерли.
Я смотрел на него в упор, но жесткое выражение не исчезло с его лица, и тогда из меня вырвался поток слов, который я не в силах был остановить:
– Если вы это сделаете, если вы посадите Алису в яму, я уйду. Я не смогу быть вашим учеником, не смогу работать с вами после такого!
С одной стороны, я был полон решимости выполнить эту угрозу, а с другой – пришел в ужас от своих слов. Что бы подумала мама, если бы сейчас слышала меня?
– Тебе решать, – сказал Ведьмак с грустью. – Я никого не заставляю учиться у меня. Ты стал бы не первым, кто бросает учебу. Но ты бы точно стал последним. Если ты уйдешь, я больше не буду брать учеников.
Я попытался еще раз убедить учителя в ошибочности его рассуждений:
– Вы же понимаете, что Враг специально рассказал вам это про Алису. Он хочет, чтобы вы посадили ее в яму. Это будет ему на руку, потому что без Алисы мы станем слабее.
– Ты считаешь, я не подумал об этом? Это решение далось мне нелегко. Я не забыл и о том, что твоя мама тоже верила в девчонку. Не надо мне об этом напоминать. Конечно, всякий может ошибаться, но совесть подсказывает мне, что я прав.
– Вы совершаете большую ошибку, – сказал я ему с горечью, чувствуя, что мои слова не заставят его изменить решение. – Самую большую в вашей жизни.
Наступило долгое напряженное молчание, слышался только плач Алисы. И вдруг слово взял Аркрайт.
– Я вижу кое-что еще, – сказал он тихо. – Между мастером Уордом и этой девочкой есть крепкая связь. И я вот что скажу вам, мистер Грегори: если вы исполните свою угрозу, то потеряете ученика, возможно лучшего из всех ваших учеников. И тогда мы сами поможем Врагу избавиться от его самого сильного противника. Без нашего обучения и защиты Том станет гораздо уязвимее и не сможет в полной мере реализовать свои способности и силу. Теперь я хочу сказать о том, что мне особенно дорого в вашем ученике. Парень пошел на сделку с дьяволом, и в результате души моих родителей обрели свободу после пятнадцати лет страданий. Но без помощи Грималкин он бы не победил. А Грималкин на помощь позвала Алиса. Так что, выходит, я тоже обязан девочке.
Меня поразило, что Аркрайт встал на защиту Алисы. Я никогда не слышал, чтобы он был таким красноречивым и говорил с такой страстью. Во мне зародилась надежда.
– Из того, что мне рассказали, – продолжал Аркрайт, – я понял, что у девочки было плохое воспитание, ее обучали быть ведьмой, а избавиться от последствий такого воспитания и обучения трудно даже людям с сильным характером. А она сумела это сделать. Разве это не показывает крепость ее воли? Думаю, мы имеем дело не с ведьмой, и уж тем более не со злобной ведьмой. Но вполне возможно, что, как и во всех нас, в ней сосуществуют добро и зло и так же, как в нас, эти две силы постоянно борются друг с другом. Я знаю, что иногда меня посещают темные мысли, очень темные. И я веду долгую и тяжелую борьбу с пьянством. Поэтому, я считаю, вам следует отпустить Алису. Пусть она идет в мир. Она не станет ведьмой, она станет сильной и волевой женщиной, и она всегда будет на нашей стороне, какими бы методами она ни пользовалась. Как я сказал, есть и средний путь. Не надо сажать ее в яму. Надо просто расстаться с ней. Сделайте это ради нас всех. Это тоже выход из ситуации.
В воздухе повисла долгая пауза. Затем Ведьмак обратил свой взгляд на меня:
– Такое решение тебя бы устроило? Ты бы смирился с ним? Если я отпущу ее, ты останешься моим учеником?
Мысль о том, что я больше никогда не буду видеться с Алисой, была невыносимой, но еще хуже была мысль, что Алиса должна будет провести всю свою жизнь в яме. Кроме того, мне хотелось продолжить учебу у Ведьмака. Ведь мой долг – сражаться с силами тьмы. Моя мама наверняка хотела именно этого.
– Да, – ответил я тихо, и в этот момент Алиса перестала плакать. Мне стало так неловко, что я даже не посмел повернуть голову в ее сторону.
– Ну что ж, девочка, – сказал Ведьмак. – Собирай свои вещи и уходи. Держись подальше от Тома и не подходи к Чипендену ближе чем на пять миль. Если вернешься, ты знаешь, что тебя ждет.
Алиса ничего не ответила, и я вдруг понял, что она молчала все это время и не произнесла ни единого слова в свою защиту. На нее это было не похоже. С мрачным выражением лица она молча вышла из комнаты.
Я перевел взгляд на Ведьмака.
– Я должен попрощаться с ней, – сказал я ему. – Я обязан это сделать.
Он кивнул:
– Хорошо. Только недолго. Не затягивай.
Я ждал Алису на краю сада. Она печально улыбнулась, когда появилась из-под опущенных ветвей ивы. В руках она держала узелок со своими вещами. Начал накрапывать холодный осенний дождь, который вскоре наверняка промочит ее одежду.
– Спасибо, что пришел попрощаться, Том, – сказал она, переходя через ров. Потом подошла ко мне и сжала мою руку с такой силой, что, казалось, мои кости не выдержат, как и мое сердце.
– Я не знаю, что сказать, – начал я неуверенно.
– А что тут говорить? Мы оба делали то, что считали необходимым. Я всегда знала об отношении старого Грегори к моим методам. Но я не зря рисковала – я защищала тебя, и ничуть об этом не жалею. Хотя у меня разрывается сердце оттого, что я больше никогда тебя не увижу.
Мы молча добрались до берега канала. Она отпустила мою руку, достала что-то из кармана и протянула мне. Это был глиняный пузырек с кровью.
– Возьми его, Том. Дьявол не сможет тронуть тебя, если пузырек будет с тобой. Здесь кровь Морвены.
– Как ты достала ее кровь? Я не понимаю.
– Разве ты не помнишь? Я мыла твою цепь. Но сначала соскребла с нее кровь в пузырек. Крови надо совсем немного. Добавь несколько капель своей – и ты будешь в безопасности.
Я покачал головой:
– Нет, Алиса, я не могу взять его.
– Пожалуйста, Том, возьми. Ради меня. Я не хочу тебя пугать, но без него ты скоро умрешь. Кто будет защищать тебя без меня? Старый Грегори точно не справится. Прошу, возьми пузырек, чтобы я могла спокойно спать по ночам и не волноваться за тебя.
– Алиса, пойми, я просто не могу. Мне нельзя пользоваться силами тьмы. Не проси об этом. Я знаю, ты желаешь мне добра, но я не возьму этот пузырек. Ни сейчас, ни потом. Никогда.
Алиса потупила взгляд, положила пузырек в карман и тихо заплакала. Я видел, как слезы текли по ее щекам и капали с подбородка на землю. Мне хотелось обнять ее, но я не смел. Если бы я сделал это, то уже не смог бы никогда ее отпустить. Я должен быть сильным и научиться жить без нее.
– Куда ты пойдешь, Алиса? Где будешь жить?
Она подняла на меня заплаканные глаза:
– Пойду домой, в Пендл, куда же еще? Я же там родилась. Мне ничего не остается, как стать ведьмой. Теперь у меня нет выбора.
И тут она обняла меня и притянула к себе с такой силой, что я не мог вздохнуть. Я даже сделать ничего не успел – она прижалась своими губами к моим. Этот поцелуй длился не более пары секунд. А потом Алиса выпустила меня из объятий, развернулась и быстро побежала по тягловой тропе. Мои глаза тоже наполнились слезами, и я уже мог сдерживать их.

Кланы ведьм разделяла вражда – некоторые поддерживали дьявола, некоторые были против него. Поскольку Алиса была наполовину Дин, наполовину Малкин, да и жила не как ведьма, ее жизнь в Пендле будет опасной, наверняка у нее появятся там враги.
Больнее всего мне было оттого, что Алиса не хотела уходить, не хотела быть ведьмой, я точно знал. Она сказала, что сделает это, потому что была расстроена. Но еще до нашего последнего визита в Пендл она говорила, что боится возвращаться. С того дня она ничуть не изменилась.
Алиса сказала, что Пендл ее дом, но я ей не верил. Но теперь появилась опасность, что под влиянием темных сил она постепенно станет полноценной злобной ведьмой и, вопреки оптимизму Аркрайта, перейдет на сторону тьмы.

Глава 30. Черная баржа

Пробыв на мельнице еще одну неделю, Ведьмак отправился в Чипенден без меня. Похоже, у меня не оставалось иного выбора, как закончить свое шестимесячное обучение у Аркрайта.
Мне было тяжело, и не только морально, но и физически. Тренировки с Аркрайтом в рукопашном бою с применением посоха постоянно заканчивались множеством ссадин, синяков и шишек. Однако с течением времени я тоже отточил свои навыки и приемы и, несмотря на разницу в весе и росте, научился парировать атаки Аркрайта. По крайне мере, два раза я оказывался быстрее Аркрайта и наносил ему ответные удары, и когда доктор приходил к нам с визитом, он уже осматривал не только мои раны.
Аркрайт тоже изменился. Теперь, когда души его родителей ушли к свету, его боль и отчаяние почти исчезли. Пил он сейчас редко, и характер его стал намного лучше. Конечно, я бы предпочел, чтобы моим учителем был Ведьмак, но Аркрайт давал мне очень много, и, несмотря на его жесткие методы, я проникся к нему уважением. Вдобавок к обучению мы с Аркрайтом ходили вместе по его делам, когда он разбирался с силами тьмы, – один раз даже далеко на север, за границы Графства.
Шло время, холодная зима уступила место весне – и наконец настала пора, когда я должен был вернуться в Чипенден. К этому времени Стрела родила двух крепких щенят – сына и дочь, – и Аркрайт назвал их Лапа и Нос. В день моего возвращения в Чипенден щенки играли в саду, а Стрела их ревностно охраняла.
– Я тут подумал, не отдать ли тебе Стрелу, мастер Уорд, но решил, что своих щенят она любит больше, чем тебя, – сказал Аркрайт.
Я улыбнулся и согласно кивнул:
– Мистер Грегори не слишком обрадовался бы Стреле, да и домовые не ладят с собаками.
– Пусть уж она остается здесь, чтобы ваш домовой не расстраивался и не кормил вас подгоревшей яичницей с беконом, – пошутил Аркрайт. Потом лицо его посерьезнело: – Не все у нас с тобой шло гладко, но в конечном итоге все обернулось к лучшему. После твоего визита жизнь на мельнице пошла веселее, и ты, надеюсь, тоже кое-чему здесь научился.
– Это уж точно! – согласился я. – В доказательство могу продемонстрировать множество шишек!
– Не забывай, что в случае нужды у меня всегда найдется комната для тебя. Если понадобится, ты можешь завершить обучение под моим руководством.
Я понимал, что именно имел в виду Аркрайт. Теперь мои отношения с Ведьмаком изменились. Хотя он действовал из самых добрых побуждений, я по-прежнему считал, что он поступил несправедливо, когда прогнал Алису из Чипендена. Этот его поступок всегда будет разделять нас.
Я еще раз поблагодарил Аркрайта и вскоре уже шел по берегу канала на юг, в сторону Кастера, держа в руках посох и мешок. Когда-то я очень хотел вернуться в Чипенден, но с тех пор много воды утекло. Теперь меня не встретит Алиса, и настроение мое от этого было мрачным, несмотря на прекрасный весенний день.
Я намеревался свернуть с берега канала задолго до Кастера, затем обойти город с востока и уже оттуда переходить через высокие горы. Наверное, я слишком задумался – меня и в самом деле волновало будущее.
Вдруг у меня по спине пробежал холод, я очнулся и с удивлением обнаружил, что уже стемнело. И не только это удивило меня – воздух тоже стал холодным, а когда я оглянулся, то заметил, что по каналу в мою сторону тянулся серый туман.
Как бы там ни было, я обратил на это внимание слишком поздно. Да в любом случае я бы все равно ничего не смог изменить.
И тут из тумана медленно выплыла черная баржа. Ее не тянули лошади, она двигалась сама, не производя ни единого звука. Когда она подплыла ближе, я понял, что это была необычная баржа. Я видел баржи, которые возили уголь, – они были черными от грязи и пыли. Но эта казалась совершенно чистой и отполированной. На ее носу горело множество свечей из черного воска, их пламя было ярким, но совершенно неподвижным.
Я видел с берега, что там нет ни палубы, ни люков, ступени ведут прямо вниз, в темноту бездонного трюма. С первого взгляда было понятно, что у баржи не может быть такой глубины, да и у самого канала тоже. Ее движение казалось совершенно невероятным, неестественным, и у меня возникло ощущение, что я вдруг попал в сон, где законы нормального мира не работают.
Баржа поравнялась со мной и остановилась. Я взглянул в темный трюм и увидел зал и фигуру, сидящую в окружении еще большего количества свечей. Никто мне не приказывал, но я знал, что должен сделать. Оставив на тягловой тропе посох и мешок, я поднялся на баржу и словно в каком-то кошмарном сне, дрожа всем телом и испытывая непередаваемый ужас, медленно спустился по ступеням.
Враг в облике Гилберта восседал на троне из такого же черного отполированного дерева, как и сама баржа. Трон был сплошь покрыт резьбой и украшен фигурами существ, которых я видел в «Бестиарии» Ведьмака в Чипендене. Левая рука Врага покоилась на злобной морде дракона, чьи поднятые вверх когти были направлены прямо на меня. Правая лежала на змее, высунувшей раздвоенный язык; ее гибкое тело спускалось по правой стороне трона и трижды обхватывало вырезанную в виде когтистой лапы ножку. Враг улыбнулся улыбкой Мэтью Гилберта, но его глаза оставались холодными. Мы с Грималкин убили его дочь. Может быть, он призвал меня, чтобы отомстить?
– Сядь, Том. Сядь у моих ног, – проговорил он, указывая рукой на пространство перед троном.
Мне ничего не оставалось, как подчиниться и сесть, скрестив ноги, в том месте, куда он указал. Я поднял на него взгляд и ощутил свою полную беспомощность. И еще одна вещь вызывала во мне беспокойство. Я совершенно не чувствовал, что нахожусь на канале, на барже. Казалось, я словно куда-то лечу, вернее падаю камнем и вот-вот ударюсь о землю.
– Я чувствую твой страх, – сказал Враг. – Успокойся. Я здесь не для того, чтобы уничтожить тебя, я хочу кое-что тебе рассказать. Если бы я хотел убить тебя, то нашел бы много желающих сослужить мне эту службу. У меня есть другие дети и много тех, кто поклялся мне в верности. Так что в любом случае ты бы не одолел их всех. Я сдержал свое слово. Сохранил твоим людям жизнь, хотя мог бы этого и не делать – ведь ты не сам победил мою дочь, а воспользовался помощью ведьмы-убийцы Грималкин. Я выполнил обещание, и пусть это будет моим подарком тебе, Том, потому что наступит день, когда мы с тобой будем вместе, хотя сейчас ты против этого. На самом деле мы с тобой гораздо ближе, чем ты думаешь. Но чтобы ты точно знал, что происходит, я открою тебе одну тайну. Дело в том, что у меня есть еще один ребенок, о котором кроме меня знает лишь один человек – его мать. Это особенный ребенок, который совершит для меня великие дела. Я говорю о своей любимой дочери – Алисе Дин.
На мгновение я даже не понял, что он сказал, настолько это было абсурдным. Но потом его слова дошли до меня, они заметались в моей голове как черные вороны в бурю и ринулись к моему сердцу, вонзаясь в него своими острыми клювами и когтями. Алиса – дочь дьявола?! Выходит, она такая же, как Морвена?!
Все дети Врага были монстрами или ведьмами. А если кто-то и рождался обычным человеком, дьявол тут же убивал его, как он сделал это с ребенком Грималкин. Но Алису он оставил в живых. Может, все это ложь?
Да, это явно была ложь. Я постарался успокоиться. Дьявол говорит это специально, чтобы посеять между нами вражду. Я отлично помню слова мамы о Ведьмаке, обо мне и об Алисе. «Время Джона Грегори уходит, – сказала она. – Теперь вы двое – надежда и будущее нашего Графства. Грегори нуждается в вас обоих».
Неужели она могла так ошибаться? А может, она вовсе и не ошибалась! У Врага были и другие имена, и одно из них – Отец лжи. Вполне возможно, что он лгал.
– Вы лжете! – крикнул я – гнев и ярость победили во мне страх.
Дьявол покачал головой:
– Даже кланы Пендла не знают этого, однако это правда. Мать Алисы сидит в яме в саду Джона Грегори. Я говорю о Костлявой Лиззи. Как только Алиса родилась, ее тут же передали на воспитание бездетной паре, где отец был из клана Дин, а мать – из клана Малкин. Когда девочка повзрослела и была готова начать учиться черной магии, надобность в этой паре отпала. В ту ночь, когда они умерли, явилась Костлявая Лиззи и потребовала свою дочь. Обучение продолжалось бы и сейчас, если бы не вмешались ты и твой учитель.
Костлявая Лиззи – мать Алисы! Неужели это возможно? Я вспомнил свою первую встречу с Костлявой Лиззи. Она считалась тетей Алисы, и я заметил семейное сходство. У них были похожие черты лица, у обеих были очень темные волосы и карие глаза. И хотя Лиззи была старше, она была такой же симпатичной, как Алиса. Но у Лиззи было много отличных от Алисы черт – у нее кривился рот, когда она говорила или усмехалась, и она почти никогда не смотрела в глаза.
– Это неправда. Этого просто не может быть…
– Правда, Том, правда. Инстинкты твоего учителя не обманули его. И в этот раз он не ошибся. Если бы не твои чувства и не красноречие Аркрайта, Алиса бы оказалась в яме рядом со своей матерью. Но я ничего не делаю просто так. Я просчитываю каждый свой шаг. Вот почему я согласился исполнить твою просьбу, отпустив душу Амелии. Как же был благодарен ее сын! Как мне помогло его красноречие! И теперь Алиса наконец свободна. Теперь она освободилась от вечного контроля Джона Грегори, теперь она сможет вернуться в Пендл, где постепенно займет должное место лидера, который объединит кланы ведьм раз и навсегда.
Долгое время я не мог ничего сказать, настолько дурно мне стало от этих слов, чувство падения в пропасть усилилось. Но потом мне в голову пришла мысль, от которой я воспрял духом:
– Если она ваша дочь, то почему она так упорно боролась с силами тьмы? Почему она восставала против кланов ведьм в Пендле и пыталась остановить их, когда они вызывали вас в этот мир? Зачем она рисковала собственной жизнью?
– Ответ прост. Она делала все это ради тебя. Только ты имел для нее значение. Рад тебя она стала такой, какой ты хотел ее видеть, ради тебя отбросила все свое обучение черной магии. Конечно, она не могла избавиться от своей сущности до конца. Тьма у нее в крови. Человека формирует семья. Она дает ему плоть и кровь, а потом лепит его душу в соответствии со своими воззрениями. Наверняка тебе об этом говорили. Но теперь все по-другому. Ее надеждам пришел конец. До того как Джон Грегори прогнал ее, Алиса не знала, кто она на самом деле. Я дожидался подходящего момента, чтобы сообщить ей об этом.
В ночь перед тем, как ее выгнали, она пыталась связаться с Грималкин. Хотела поблагодарить ее за то, что та тебе помогла. В полночь Алиса использовала для связи поверхность воды. Но вместо Грималкин перед ней появилось мое лицо. А через миг я сам явился к ней и сообщил о том, что она моя дочь. Ей нелегко было принять это известие. Она почувствовала сначала ужас, потом отчаяние, а затем – смирение… Я такое уже видел. Теперь Алиса знает, кто она, и это не позволит ей оставаться твоим другом. И ее жизнь в Чипендене тоже закончилась. Теперь она никогда не сможет быть рядом с тобой. Только если я этого захочу. Все меняется со временем, но иногда изменения движутся по спирали, и тогда можно вернуться в ту же точку, но на другом уровне…
Я посмотрел на него – наши глаза встретились. И я ответил, не задумываясь над словами:
– В ту же точку, но на другом уровне? Для вас этот уровень будет с каждым разом опускаться все ниже и ниже. Ваш единственный путь – во тьму.
– И что в этом плохого? Я господин этого мира. Ты можешь быть рядом со мной и делать его лучше. И Алиса тоже могла бы присоединиться к нам. Мы втроем, вместе…
– Нет, – ответил я, с трудом вставая на ноги и поворачиваясь к ступеням. – Я служу свету.
– Стоять! – приказал он сердито. – Мы еще не закончили!
И хотя ноги мои налились свинцом, а чувство падения мешало держать равновесие, я сделал шаг, затем еще один. Когда я начал подниматься по ступеням, невидимые силы стали тянуть меня обратно, но я упорно шел вверх, несмотря ни на что. Выглянув за край баржи, я пришел в ужас. Вместо берега канала перед моим взором предстала пустота. Я не видел ничего, кроме черной пустоты. Но я сделал еще один шаг, и еще один – и тогда мир, который я знал, замерцал и вернулся ко мне.
Я спрыгнул на тягловую тропу, поднял посох с мешком и продолжил свой путь. Я не оглядывался, но чувствовал, что баржа исчезла. Туман рассеялся, небо над моей головой было усыпано звездами. Я механически шел вперед, ни о чем не думая, потому что мозг мой был парализован тем, что я узнал.

Глава 31. Чья кровь?

Ранним утром я уже поднялся в горы над Кастером и направился дальше на юг, к Чипендену. До дома Ведьмака я добрался уже поздним вечером. Учитель сидел в западной части сада на скамейке и задумчиво смотрел на далекие горы. Не в силах взглянуть ему в глаза, я молча сел рядом. Он похлопал меня по плечу и поднялся на ноги.
– Хорошо, что ты вернулся, – тепло сказал он. – Но я вижу, тебя что-то тревожит. Посмотри мне в глаза и облегчи душу. Что бы там ни произошло, тебе станет легче, если ты все расскажешь. Начни с самого начала.
И я рассказал ему все, кроме обещания Грималкин сделать мне подарок: о неожиданном появлении черной баржи, словах Врага, что Алиса его дочь, и о том, как я с трудом выбрался из баржи. Я даже рассказал ему, как Алиса решила защитить меня от дьявола с помощью пузырька с кровью Морвены и моей кровью, и о том, что моя мама пользовалась зеркалом для связи с Алисой и велела ей применять любые средства для моей защиты. В конце я рассказал, как я себя чувствовал и что я всем сердцем надеялся, что дьявол солгал и Алиса не его дочь.
Когда я закончил, учитель глубоко вздохнул. Он долго молчал, прежде чем заговорить.
– У меня голова идет кру́гом от твоих слов. Мне очень трудно поверить в то, что ты сообщил о своей маме. Кем бы она ни была в прошлом, сейчас она, по моему глубокому убеждению, является ярым защитником света. Может, девчонка солгала? Ради тебя она готова была сделать все что угодно, и я не сомневаюсь, что она любой ценой хотела тебя спасти. Она знала, что тебе не понравятся ее методы, вот и соврала про твою маму, чтобы ты не возражал. Такое могло быть?
Я пожал плечами:
– Могло.
– Теперь давай рассуждать дальше. Я спрошу тебя напрямую: почему ты так уверен, что Алиса не может быть дочерью дьявола?
– Уверен, – ответил я, стараясь звучать как можно убедительнее. – Такого просто не может быть.
– Загляни поглубже в свою душу. У тебя вообще нет никаких сомнений? Ни малейшего беспокойства в отношении девчонки?
Разумеется, меня беспокоили некоторые поступки Алисы, и я думал об этом весь день, пока возвращался в Чипенден. Ведьмак неотрывно смотрел мне в глаза. Я глубоко вздохнул.
– Есть кое-что, о чем я вам никогда не рассказывал, – начал я. – Когда Алиса испугала тех дезертиров и спасла меня, она применила заклятье под названием «ужас». У нее на голове были змеи вместо волос, и я чувствовал холод, когда она подходила к нам. Она выглядела как самая страшная и злобная ведьма. Что это было? Может, при лунном свете я увидел ее истинное лицо?
Ведьмак не ответил.
– И еще одно, – продолжил я. – Реакция Алисы, когда вы ее прогнали. Она не произнесла ни слова в свою защиту, а это совсем на нее не похоже. Дьявол сказал, что сообщил ей обо всем накануне и что она в конце концов смирилась. Именно так она себя и повела. Как будто сдалась и борьба с тьмой для нее закончилась. Она узнала, кто она, и поняла, что уже ничего не сможет исправить.
– Возможно и такое, – сказал Ведьмак. – Но и Враг легко мог лгать ради собственной выгоды. Меня беспокоит вот что. Ты сказал, что Алиса достала кровь Морвены. Это было очень трудно сделать. Как она сумела ее достать?
– После смерти Морвены Алиса мыла мою цепь…
– Я видел, как она мыла твою цепь, и она ничего не добавляла в свой пузырек. Я могу ошибаться, но она находилась совсем близко от меня. Однако она верила в это заклятье с пузырьком. Может, она добавила туда свою собственную кровь? Она очень хотела защитить тебя, и если она знала, что она дочь дьявола, то была уверена – ее кровь вполне подойдет для заклятья.
Я в отчаянии закрыл лицо руками, но Ведьмак положил руку мне на плечо:
– Смотри на меня, парень!
Я взглянул на него и увидел в его глазах печаль.
– Мы пока ничего не доказали. Я могу ошибаться. Возможно, она все-таки сумела взять кровь с твоей серебряной цепи. Я пока сам ни в чем не уверен. Мы знаем, что Костлявая Лиззи тоже знает правду. Но ведьмы лгут. Если бы на моем месте был Аркрайт, он бы сейчас вытащил Лиззи из ямы и заставил ее говорить. Но я против таких жестоких методов. К тому же многие готовы признаться в чем угодно, лишь бы избавиться от страданий. Нам надо набраться терпения. Время выявит правду, а пока ты должен пообещать мне, что никаким образом не будешь общаться с девчонкой. Если она действительно дочь дьявола, тогда я совершил самую большую ошибку в своей жизни. Я не только не посадил ее в яму, потому что ты попросил меня об этом, но и позволил ей слишком долго находиться рядом с нами. У нее было сколько угодно времени, чтобы сбивать тебя с истинного пути, разрушать все, чему я тебя учил. И даже если она не дочь дьявола, все равно она плохо на тебя влияет. Она обязательно захочет с тобой связаться лично или через зеркало. Ты должен противостоять этому. Не надо с ней общаться. Забудь о ней. Ты можешь пообещать это?
– Это тяжело, – ответил я, кивнув, – но я обещаю.
– Хорошо. Я знаю, тебе будет трудно сдержать слово, ты с ней очень сблизился. Слишком сблизился, я бы сказал. Но главная опасность заключается в том, что дьявол постарается переманить тебя на свою сторону. Он будет делать это постепенно, мало-помалу, так что ты даже ничего не заметишь. Я уверен, что он обязательно использует для этого девчонку. Ладно, все не так уж плохо. У меня есть для тебя и хорошие новости. Два дня назад тебе пришло письмо.
– Письмо? От кого? От Джека?
– Иди в дом и все узнаешь сам, – сказал Ведьмак загадочно.

Как же приятно было вернуться в Чипенден! Только сейчас я понял, как сильно скучал по этому дому. Ведьмак усадил меня за кухонный стол, а сам поднялся наверх и вернулся с конвертом, который подал мне с улыбкой. Одного взгляда на конверт было достаточно, чтобы на моем лице тоже заиграла улыбка.

Моему самому младшему сыну Томасу Дж. Уорду 

Письмо было от мамы! Наконец-то я получил от нее весточку. Я с волнением открыл конверт и прочел:

Дорогой Том! 
Тяжелая борьба с силами тьмы в моей родной стране идет уже долго и подходит к своему переломному моменту. Хочу сказать, что мне необходимо кое-что обсудить с тобой и кое о чем тебя попросить. Мне нужно, чтобы ты кое-что отдал мне; и еще мне нужна твоя помощь. Если бы существовала хоть малейшая возможность избежать этого, я бы не стала обращаться к тебе. К сожалению, я не могу доверить письму то, что мне необходимо тебе сказать, поэтому собираюсь в середине лета приехать на несколько дней домой. 
Джеку я тоже написала, что приеду, поэтому с нетерпением жду того дня, когда увижу вас на ферме. Старайся, сын, учись усердно и верь в лучшее, каким бы мрачным ни представлялось тебе будущее. Ты гораздо сильнее, чем думаешь. 
С любовью, 
мама 

– Мама приезжает в середине лета, – сообщил я Ведьмаку, передавая ему письмо.
Было десятое апреля. Через два с небольшим месяца я увижусь с мамой! Мне было интересно, что она хотела рассказать и о чем попросить.
Ведьмак прочел письмо, посмотрел на меня с серьезным выражением лица и задумчиво почесал бороду.
– Ей нужна моя помощь, – сказал я. – И она хочет о чем-то меня попросить. Как вы думаете, что она имеет в виду? – спросил я, все еще находясь под впечатлением ее письма.
– Давай подождем и посмотрим. Это может быть все что угодно. По мосту нельзя пройти, пока не дойдешь до него. Но я тоже поеду с тобой летом на ферму. Мне надо кое о чем поговорить с твоей мамой, да и ей есть что рассказать мне. А пока у нас с тобой много работы. Сколько ты уже у меня учишься?
Я на мгновение призадумался:
– Почти два года.
– Вот именно. В первый год мы изучали домовых. Во второй – ведьм, шесть месяцев из этого года ты изучал водяных ведьм и учился навыкам боя. Теперь наступает третий год, и мы начнем изучать новую тему – «История тьмы». Видишь ли, если люди не извлекают уроков из истории, то они обречены совершать одни и те же ошибки. Мы будем изучать различные проявления темных сил и их воздействие на людей на протяжении многих столетий, вплоть до настоящего времени. И мы не будем ограничиваться только нашим Графством, мы познакомимся с отчетами и описаниями из других земель. Кроме того, мы приступим к изучению древнего языка, на нем разговаривали первые обитатели нашего Графства. Он намного сложнее латыни или греческого, так что тебе придется изрядно потрудиться.
Все это звучало очень заманчиво и интересно. Мне не верилось, что через полгода пройдет половина срока моего обучения у Ведьмака. Много событий произошло за это время – плохих и хороших, страшных и печальных. С Алисой или без, но моя учеба должна продолжаться.
После этого мы поужинали – домовой превзошел сам себя и приготовил самый вкусный ужин за все время моего пребывания в Чипендене.
Завтра будет трудный день. Первый из множества предстоящих дней учебы после возвращения от Аркрайта.

Скажу еще раз – все это я записываю по памяти и по заметкам в своих тетрадях.
Прошло уже три недели с тех пор, как я вернулся в Чипенден, и погода значительно улучшилась, стало гораздо теплее. Теперь туманы и холод мельницы Аркрайта остались только в моей памяти.
Вчера я получил письмо от своего брата Джека. Он тоже очень ждет приезда мамы. На ферме все нормально, у моего второго брата, Джеймса, который работает кузнецом, дела тоже идут хорошо – у него много заказов.
Казалось бы, все идет своим чередом, но я не перестаю думать об Алисе. Как она там одна? Правду ли мне сказал дьявол или солгал? Алиса уже дважды пыталась связаться со мной через зеркало в моей спальне. Оба раза, когда я ложился спать, зеркало вспыхивало и в нем мелькало лицо Алисы.
Мне было очень тяжело. Хотелось броситься к зеркалу, подышать на него и написать, что я беспокоюсь, что мне важно знать, как у нее дела. Но вместо этого я падал на кровать и отворачивался к стене – я держал данное Ведьмаку слово. Все-таки я его ученик, а он мой учитель, и все, что он делает, он делает для моего блага.
Мне не терпится поскорее встретиться с мамой, узнать, о чем она хочет меня попросить, поговорить с ней об Алисе. И вообще – я хочу знать правду.
Томас Дж. Уорд